Венки из одуванчиков

После предотвращения апокалипсиса прошло около недели. Весна постепенно вступала в свои права, заставляя набухать почки на деревьях и постепенно добавляя в поблёкший за зиму мир красок. Номер пять впервые оказался растерян. Привычка всё время находиться в гуще событий, всё время быть занятым, постоянно волноваться, что что-то упустишь, и всё пойдёт крахом, не уходила. Мальчишка чувствовал себя странно спокойно, поэтому позволил дать своему организму, взрослеющему заново, отпуск. Он проспал, практически не вылезая из постели, два дня. Потом спать перехотелось, поэтому он начал обыскивать дом на наличие ещё не найденного Клаусом алкоголя. В результате поисков, кстати, обнаружились вещи, которые, наверное, каждый из семьи потерял или спрятал ещё в далёком детстве. Каково же было удивление Пятого, когда он нашёл в своей комнате между стеной и плинтусом маленькую открыточку, на которой неразборчиво было написано: «С Днём рождения, Пятый, пускай мне запретили к тебе приходить сегодня, но я нашла способ передать это с Клаусом. Если ты не получишь кулёчек с ирисом, то вежливо попроси Клауса вернуть конфеты тебе. Ваня». Номер пять хмыкнул и спрятал открытку во внутренний карман пиджака, мысленно улыбаясь и вспоминая, как гонялся за Четвёртым по всей комнате, пытаясь выхватить у того пакет с твёрдыми, как камешки, конфетами. Кстати, о Клаусе. Он не терял времени даром, пообещав себе завязать с наркотиками (про алкоголь никто, прошу заметить, ничего не говорил). Номер четыре всерьёз взялся за это дело, он не спал целую ночь, ожидая, что придут какие-то заблудшие призраки, с которыми можно будет провести беседы о посещении его головы, но никто так и не появился. В глубине души он, пожалуй, был рад этому. Но, если честно, было обидно. Вот так всегда: стоит тебе захотеть заняться саморазвитием, чтобы доказать всем, что ты не бесполезен, а ничего не получается, потому что у призраков другие планы. Ну, а ещё Клаус радовался весне. Не тому противному и дождливому марту с апокалиптическими наклонностями, а апрелю, с первых дней радовавшему солнечной и относительно тёплой погодой. Четвёртый даже решил сходить на пробежку. И у него почти получилось, если не брать во внимание тот факт, что через 50 метров бега трусцой в темпе больной хроническим артрозом черепахи он зашёлся в таком приступе кашля, что повалился на холодную и влажную от утренней росы траву. Вслед за ним на лужайку упал и Бен, правда, он от души хохотал над горе-спортсменом. — Твои лёгкие уже дыхание воспринимают как тяжёлую физическую нагрузку, а тут такие усилия… — Шестой чуть не икал от смеха, пока Четвёртый, с обидой на него зыркая, поднимался с травы, попутно переругиваясь с смотрителем, грозно тыкавшему пальцем в табличку «по газонам не ходить». После этого Клаус решил, что спорт — это не совсем его стихия, поэтому решил податься в творчество. Четвёртый когда-то (лет 15 назад) неплохо вязал, поэтому решил вспомнить прошлое, откопал в комнате моток голубых ниток, спицы, довольный уселся на кровать, поймал музу и… запутался в пряже. Пришлось выбираться под подколы Бена, потом сидеть и сматывать всё обратно в клубки. Опять же под подколы Бена. Именно за этим занятием застал его Пятый, который переместился на кухню за чашкой кофе. — Клаус, как бы ты ни старался слиться с пожилым обществом, тебя не пустят на пенсию досрочно, — ухмыльнулся мальчишка, насыпая кофе в чашку. — А на самом деле, что ты делаешь? — Занимаюсь хобби, как видишь, — пояснил Четвёртый, — не хочешь присоединиться? — Чтобы ты и меня нитками под цвет твоей ориентации запутал? Нет уж, спасибо, — хмыкнул Пять, отхлёбывая дымящийся напиток. Клаус приуныл, но так легко сдаваться он не собирался. Желание провести этот день, погрузившись в творческие занятия, никуда не исчезло, к нему добавилось ещё и стремление втянуть в хобби Пятого. Зелёные глаза мельком глянули в окно, в голове молнией сверкнула идея совмещения всех желаний воедино. — А пойдём в парк, — предложил он. — Зачем? То, что мальчик не послал его сразу было хорошим знаком, поэтому Клаус продолжил: — Я научу тебя плести венки… — Поиграет со сверстниками, — подкинул идею Бен, за что получил недовольный взгляд от кудрявого. — А на обратном пути вместе поедим мороженого, -закончил Четвёртый, мысленно скрестив пальцы. Пятый задумался. С одной стороны, можно остаться дома и провести день в компании книг и бутылки (не одной) чего-нибудь покрепче. Заманчивая перспектива, если честно. А, другой стороны, спокойный отдых вместе с незримым Беном и Клаусом, смех, венки из одуванчиков… От этих мыслей внутри становилось непривычно тепло. Счастье чем-то напоминает алкоголь. Только оно не обжигает горло, не оставляет после себя противного вкуса и вони перегара. От него никогда не будет похмелья, не останется ноющей пустоты в груди от непонятного чувства стыда, не будет мутных, запутанных воспоминаний… Нет, счастье определённо лучше алкоголя. — Пойдём, но я согласился только из-за мороженого, — согласился Пятый, упорно придерживаясь образа бесстрастного деда. Клаус радостно подскочил со стула и кинулся в прихожую за кедами.

***

Они нашли место в тени большого дерева. Братья тихонько сидели на траве, не боясь, что пятна, наверняка, не отстираются. Пятый зачарованно смотрел, как Клаус ловко переплетает между собой сочные, с жёлтыми головками, одуванчики. Конечно, из-за долгого отстутствия практики получалось фигово, но для ребёнка, последний раз видевшего живые цветы 45 лет назад, и это было чудом. — Вуаля! — Четвёртый водрузил на голову брата венок, лучезарно улыбаясь. — Он похож на ангелочка, — умилился Бен, оторвавшись от книги. Пятый улыбнулся, тряхнул головой, в его нос попал пыльца с венка, и он чихнул, зажмурив глаза. В этот момент Клаус и Бен чуть не запищали от умиления. — Ты просто прелестен, Пятый, — протянул Четвёртый. — Никогда меня так не называй, — буркнул Пять, пытаясь закончить свой венок. Клаус протянул было руки, чтобы помочь, но мистер «я-могу-всё-делать-сам», отпихнул брата, сам закрепив стебельки. Он, сделав такое серьёзное лицо, будто коронует, как минимум, королеву Англии, нацепил венок на голову брата. Довольно кивнув, мальчик встал, отряхнул шорты и сказал: — А теперь я хочу мороженого. — Не-е-ет, давай позже… Я хочу покататься на карусельке, — Четвёртый поднялся с земли и умоляюще посмотрел на недовольного Пятого. — А я тоже хочу на карусель, — оживился Бен. — Клаус, тебе 30, — закатил глаза мальчик. — Да брось, не занудствуй, — кудрявый пихнул его локтем, а потом внезапно сорвался с места, крича на бегу: «Догонишь, тогда получишь своё мороженое!» Номер пять с интересом провожал глазами брата, прикидывая, через сколько же его лёгкие дадут сбой. Но, как ни странно, Клаус и не думал останавливаться, что очень удивляло мальчишку. Четвёртый уже добежал до карусели и с победным видом раскручивался. Пятый глубоко вздохнул и переместился на детскую площадку. Четвёртый, оставив без внимания замечания недовольных мам, самозабвенно кружился, запрокинув голову. Судя по тому, что он периодически что-то говорил, Бен тоже был рядом. Пятый даже представил, как Шестой кричит своё фирменное «Wheee!» Мальчик прыснул в кулак и принялся ждать, когда брату надоест кружиться. — Накатался? — поинтересовался Пять, когда Четвёртый, пошатываясь, через минут 15 слез с многострадальной карусели. Клаус отрицательно мотнул головой и кинулся к ближайшим кустам. Дети на площадке с интересом проводили экстравагантного дядю глазами и полезли на лестницу, чтобы посмотреть, чем же его так заинтересовали кусты. — Впрочем, я не удивлён, — пожал плечами номер пять, потирая рукавом нос. Он заметил, что после их прихода в парк, его отчаянно тянет чихать. Он не обращал на это внимания, пока в носу не начало свербить на постоянной основе, а сдерживать звонкие чихи стало просто невозможно. Забив на Клауса, Пятый сел на лавочку и основательно прочихался. Тут какая-то сердобольная девочка, лет пяти, протянула ему бумажный платочек, мальчик благодарно взглянул на неё и высморкался. — Что за место… Одному плохо, другой всё обчихал уже… — пробурчала какая-то мамочка, поспешно уводя с площадки своё чадо. Из кустов вывалился чуть посвежевший Клаус и направился к брату, целившемуся салфеткой в мусорку. Плюхнувшись рядом, он посмотрел на раскрасневшегося мальчика, потом на венок на голове, прыснул и спросил: — Даже у четырёх всадников бывают слабости? — О чём ты? — непонимающе посмотрел на него Пятый, шмыгнув носом. Вместо ответа Четвёртый снял с него венок и поднёс одуванчики к носу братца. Тот оглушительно чихнул. Клаус рассмеялся, потрепал мальчишку по волосам, а потом обеспокоенно добавил: — Похоже, Пятый, у тебя аллергия.