Взгляд василиска

— Грейнджер вроде умная, но такая дура, — не успокаивался Малфой. Стычка, произошедшая буквально пять минут назад с гриффиндорцами, его никак не хотела отпускать. Не понимал он этих тупиц. — И Уизли туда же. Тёмные заклинания, — спародировал убогого рыжего. — Каким надо быть идиотом, чтобы перепутать обычное режущее с тёмным заклинанием? — Если бы оно разрезало одежду, а не руку до крови, тогда было бы похоже, — усмехнулся Забини. — Вывести обычным режущим заклинанием из строя, выглядело бы ещё забавнее. — Надо было в самом деле ударить. Хотя бы рыжему, — влез Винсент, а Грегори согласно кивнул. Оба всё ещё занимались боксом, использовать кулаки для них почти профессиональная привычка. Лестрейндж в разговоре не участвовал. Он сопоставлял увиденное. Если бы профессор Скортезе разрешил использовать чуть больший набор заклинаний, Гарри бы лучше отметил плюсы и минусы своего противника. То, что оба показали друг другу — оказалось довольно скудным. Но не отметить натаскивание Гарри не мог. Почерк и тактика ощущались. Щит Долгопупса вышел сильнее, а пал по причине большого количества нагрузки. Обеспечить такую же в адрес Гарри, Долгопупс не смог — опыта не хватало. Дело это наживное, так что расслабляться не следовало. Думать о дуэли с Избранным Гарри перестал, когда начался урок зельеварения. В Большом зале он не смог как следует разглядеть их нового профессора по зельям, но на самом занятии — возможность идеальная. Совершенная противоположность отца. Полненький старичок, небольшого роста и с радостной улыбкой всех встречающий: — Доброе утро, класс! Как же давно, очень давно это было. Гляжу я на вас и вижу знакомые лица! — глаза профессора горели от восторга. Его явно охватило чувство ностальгии. — Когда-то давно я обучал ваших родителей, ваших бабушек и дедушек. Вижу-вижу, насколько вы похожи. Мистер Ногсбери, мисс Паркинсон, мистер Малфой, мисс Олисс, мистер Забини… Кого только Слизнорт не перечислил. Дети сидели и не знали, что предпринять, как вообще реагировать. Кажется, старик действительно помнил абсолютно всех родных сегодняшних учащихся. Гарри, сидя в паре с Ноттом, сгорал от любопытства. Скажет ли профессор хоть что-то о нём. Узнает по лицу, чей он сын? В голове профессора всплывали лица тех родителей, кого он и перечислял. Всего на миг, но Гарри успевал увидеть. Ему было слишком интересно, чтобы отказаться от соблазна «услышать», «узнать» чуть больше. Самую малость. И вот, когда взгляд Слизнорта остановился на нём, Гарри увидел слишком яркий кадр, в котором зафиксировался крёстный, будучи ещё студентом. На том же самом месте, где он сейчас сидит! В голове профессора пошло явное сравнение. — Мистер… Реддл? Незнакомая фамилия привлекла внимания всех. Слизеринцы и те не были в курсе, как звали в прошлом Тёмного Лорда. И как когтевранцы, они заинтересовались тем, почему новый профессор назвал их звезду-Лестрейнджа Реддлом. — Простите, профессор, но моя фамилия Лестрейндж, — уточнил Гарри, сумев сохранить лицо. И помогли отнюдь не тёмные очки. Его сравнивали с Марволо довольно часто, и верили, что он сын Тёмного лорда, даже больше, чем в то, что он сын Рудольфуса. Тот же Поттер якобы являлся его отцом. Только вот о настоящем родителе никто не говорил. И все равно Гарри удивился, услышав фамилию Марволо. — Лестрейндж? — переспросил профессор, прибывая в неверии, но очень быстро пришёл в себя, чтобы не волновать класс. — Да, конечно-конечно. Вы сын… Рудольфуса, так? Или же Рабастана? Последнего имени Гарри совсем не знал. Ни мама, ни дядя ни разу не упоминали его. А значит — они нарочно скрывали от него ещё одного дядю. За одну только минуту всплыл родственник. Отвечая на вопрос, он выдал не то, что думали многие. В качестве отца он отметил именно Рудольфуса, спровоцировав в головах соучеников смешки. Слизеринцы поняли, что он врёт специально. А вот когтевранцы начали думать, что он врал на протяжении долгого времени. На что Гарри плевать хотел. Не им судить. На мнение общественное, по большему счету, ему откровенно начхать. Профессор Слизнорт не стал больше допытываться. Конечно, в его мыслях Гарри уловил сомнение и более чёткое сравнение с Марволо, но они быстро перекрылись. Стоило начать урок — и профессор стал думать только о материале, который преподносил ученикам пятого курса. И, надо сказать, вёл он неплохо. Много болтал о свойствах зелий, и инструкции давал подробные. Когтевранцы вскоре расслабились, сравнивая манеру преподавания Снейпа и Слизнорта, и находя лучше именно последнего. «Слабомощные», — про себя отметил Гарри. Отец — гениальный зельевар и всё доступно объясняет, если нормально слушать. Не всем ведь быть добродушными старичками. Кто-то априори не умеет мягко и тепло говорить. И уж точно не птичкам судить о том, что Снейп — «мрачный, вечно холодный гад, что доброго слово никогда не скажет». О том, что доброе слово ещё заслужить надо, а не просто сидеть тупицами на уроке, Гарри и вовсе старался не думать, чтобы сдержать презрительное фырканье. «Сборище обидчивых неженок». Закатив глаза, он сосредоточился на занятии. Кто бы ни был профессором сейчас, он на уроке, а значит, должен сделать всё идеально, как и полагается лучшему ученику курса.

***

Влиться в урок труда не составило. Зелья всё же были увлекательным предметом. Не важно, ведёт их отец или же новый зельевар. И всё-таки, не отталкиваясь от родственной связи, а по факту — нравился ему всё же отец в образе преподавателя зельеварения. Он же был первым учителем. Научил основам. Да и Марволо пару уроков давал, они вместе не один раз зелья готовили. Слизнорта бы он поставил на третье место. Неплохо, могло быть и хуже. Но! В первую очередь, стоило помнить, что именно Слизнорт обучил отца азам, за это Гарри уважал профессора. В целом, он одобрял кадровый подбор родителя. Хорошо постарался в этом году, как и в конце прошлого года, и теперь, наконец, мог отдохнуть от части дел. Школа сильно изменилась с приходом Северуса Снейпа на директорскую должность, и будет изменяться дальше, только в лучшую сторону. А через несколько лет Хогвартс действительно станет самым безопасным местом.

***

Ближе к вечеру, на колонне у двери в гостиную, его ждал Разбойник с письмом от Марволо по поводу защитных чар для Наги. «Добрый вечер, Гарри. Твоя просьба, связанная с защитой для Нагини, была мною услышана. Если ты взял письмо в первую очередь, что ж, тогда после прочтения ознакомься с защитными чарами, которые я выписал специально для тебя. Они довольно просты в освоении, твоих сил более чем достаточно для создания. Но если ты начал с изучения чар — я могу лишь похвалить, в первую очередь, ты стремишься к знанию чего-то нового. Стоит предупредить о том, чтобы ты накладывал чары предельно осторожно. Желательно наедине, где стоит полная тишина. Ошибка может нанести вред твоей змее. Помни, что перед тобой не просто предмет, а живое создание. Если будут какие-то вопросы — смело пиши о них. P.S Жду от тебя интересных новостей. Твой Марволо». Первым в конверте лежало именно письмо, этим всё объяснялось. Список чар нашёлся позже. Интересные новости у Гарри были. Дуэль с «избранным» вполне могла считаться интересной. Но сначала ему стоило заняться чарами. А ещё лучше — попрактиковаться. Зверьков можно взять у Хагрида. Он не стал бы накладывать неизвестные чары на дорогое живое существо, не испытав перед этим на ком-то, кого не жалко. Марволо наверняка думал так же, только в письме не стал об этом писать. Намек был ясен в его предупреждениях. Живое создание. Живое и дорогое сердцу. Даже при самых хороших умениях, требовалось уединенное место. А перед этим тренировка для неумеющего ещё Гарри на других тварях, которых не жалко и которых никто не станет искать. Соблазн украсть жабу Избранного оказался слишком велик. И попробуй докажи, что это именно он, Гарри, украл жабу, решив на ней испытать парочку чар. Ему не составит труда составить безупречный план, отведя самые явные подозрения от себя. На ловца и зверь. Жаба сама нашлась неподалёку от озера, когда Гарри прихватил себе несколько сусликов. Похоже, Невилл был не самым лучшим хозяином, раз его жаба нашлась так далеко от школы без малейшей защиты. Именно так. Никаких следов Гарри не нашёл. Прежде чем омерзительное и на вид, и на ощупь, создание взять с собой, Лестрейндж тщательно исследовал местность, подключая инстинкты. Никаких свидетелей не должно было быть. А как только убедился, что никого нет — взялся колдовать. Чары действительно оказались несложными, однако они требовали сосредоточенности и практики. Любимец гриффиндорца пал жертвой неправильного заклинания при первом же опыте. Чары, которые должны были беречь от падения тяжёлых предметов, сами раздавили амфибию. Та и квакнуть не успела. Гарри с безразличием смотрел на раздавленное нечто, которое ещё несколько секунд назад было живым. Останки он выбросил в озеро и очистил землю, избавляясь от улик. Местным рыбам будет в удовольствие скушать свежую жабку. С удовлетворением думая о том, как Долгопупс будет разыскивать своего питомца, Гарри начал думать, что же он делает не так? Он вполне неплохо начал создавать чары, но в последний миг спутала пришедшая в голову мысль — и всё пошло не по плану. Итог — минус жаба. Но остались суслики, на которых изначально он и планировал тренироваться. Два суслика, по итогу, пали смертью храбрых, вслед за жабой. И лишь с четвертой попытки получилось. Бедное животное пришлось обездвижить, когда у того заиграл инстинкт самосохранения. Не хотел он пасть той же смертью, что и два его товарища. Но именно ему подмигнула удача. Гарри довольно улыбнулся, когда эффект сработал. Камушек, с силой брошенный в пушистое тело, отскочил и явно не причинил зверьку иного дискомфорта, кроме испуга. Огненный шарик тоже отскочил, даже шкурки не коснулся. Третье испытание чар на предмет внезапного падения тяжестей. Раздобыв тяжёлый камень, он слевитировал его на многострадального суслика, но тот не достиг цели. На расстоянии примерно десяти сантиметров — камень будто наткнулся на невидимый купол. «Замечательно». Бережно взяв обездвиженное, дрожащее тельце, Гарри пригладил его и приподнял очки. Доли секунды хватило, чтобы суслик затих. — Спи спокойно, храбрый зверёк. Твоя польза для магии не будет забыта, — произнеся маленькую надгробную речь, Гарри и этого зверька утопил в озере. Безболезненная и быстрая смерть для того, кто уже не сможет нормально жить после сильного испуга. Устранив все улики, Гарри отправился обратно в Хогвартс. Практика помогла понять суть и свои ошибки в использовании чар. Оставалось самое главное. Наги наверняка надоело сидеть в гнезде.

***

— … это змея агрессивно на нас смотрит. — Ты терпеть не можешь животных, это не удивительно. — Нет, ну ты посмотри! Она же шипеть начинает! — Успокойся! Питомец Гарри нас не тронет. Он ведь предупреждал, что змея не трогает своих. — Ну да, конечно… Разговор друзей Лестрейндж услышал ещё поднимаясь по лестнице. Больно уж громко они говорили о Наги. К тому же великолепный слух хорошо улавливал звуки. Даже не слишком эмоциональные диалоги Драко он слышал отчетливо. А когда зашёл в спальню, увидел, что Блейз сидит на своей постели и держит подушку, в любой момент готовый выставить её в качестве защиты. А Драко стоял рядом и не сводил глаз с Нагини, которая приподнялась, но не шипела, как утверждал Блейз. Тогда бы Гарри и её речь услышал. — Слизеринцы испугались змеи, — тихо засмеялся Лестрейндж, привлекая внимание своим появлением. — Основатель факультета, наверное, в гробу перевернулся, раз так двадцать. Чего кричим? — А что она у тебя выползла и сидит, как хозяйка?! — почти истерически вскрикнул Блейз, чем заставил змею коротко зашипеть. Со стороны могло показаться, что она злится, но Гарри знал — ей смешно. — Ясно. Наги, лезь обратно в переноску и пойдём. Мне надо кое-что сделать, чтобы ты смогла спокойно гулять, — сказал ей Гарри, а затем обратился к другу: — И, Блейз, не смеши змею, убери подушку. — И то верно, — ухмыльнулся Малфой, забирая «защиту» из рук возлюбленного. — Хватит позориться, слизеринец. У голубков началась шутливая перепалка, во время которой Гарри утащил змею. Начинало вечереть, и студенты почти не встречались на пути. Он быстро отыскал уединённое место, тихонько вздыхая. — Что такое, Гарри? Тебя что-то снова тревожит? — Нет. Очищаю голову. Сейчас буду накладывать чары. Надо собраться, чтобы всё получилось, — ответил ей Гарри. — Чары? — с непониманием прошипела Наги и вдруг добавила: — На меня? — Да, дорогая. Чтобы тебя защитить, и ты могла спокойно ползать по всей округе. — Гарри с любовью погладил чешуйчатую голову, усаживаясь с ней рядом. — Где именно я смогу бывать? Ты говорил, что мир опасен, и нельзя уползать далеко. — Я так говорил, чтобы ты была в комнате какое-то время, и я мог за тебя не беспокоиться. Но мир и вправду может быть опасен. Особенно, когда ты такая маленькая и беззащитная. Я позабочусь о твоей защите, и никто не сможет причинить тебе вред, когда ты будешь ползать и изучать этот мир. Слова человека приносили Нагайне радость. Она обвила, как только могла, парня собой. — Когда я стану большой, то смогу тебя защищать. Нужно больше охотиться. Тогда стану больше. — Ты станешь больше, но не только если будешь много кушать, но и просто со временем, не торопись, — улыбнулся Гарри, ощущая себя максимально уютно в объятиях змеи, пусть и прохладных. Пожалуй, её холод он мог терпеть спокойно. На этой волне спокойствия и отсутствия мыслей, он поставил чары на змею. Короткая вспышка — и больше ничего. Она даже не заметила, а между тем, стало заметно, что чары встали как надо. Чешуя начала слегка подсвечиваться, будто переливаться. — Ты у меня такая красивая… — Красивая, — повторила Наги, будто впервые слышала это слово, и если бы змеи могли улыбаться — непременно бы улыбнулась. — Но я не чувствую изменений. Что ты сделал? — Поставил чары защиты, которые не дадут сделать тебе больно, если кто-то, скажем, захочет тебя ударить. Можем проверить, кстати, — предложил Гарри. Суслика он не мог спросить об ощущениях, а вот у Наги мог не только спросить, но и получить ответ. — Мне надо понять, как всё прошло. Я не сильно. — Что ты хочешь сделать? — настороженно спросила она. Гарри взял маленький камушек, размером с монетку. Таким точно будет не больно, скорее неприятно, если вдруг чары оказались неэффективны. Он и кинул не сильно. Камешек не долетел до тела змеи, споткнувшись в воздухе, в нескольких сантиметрах, как было и с сусликом. — Защитный кокон, — прошипела близкая к восхищению Нагини и заползала вокруг Гарри, довольно быстро, заставляя того головой вертеть. — Попробуй ещё. Как будет в движении. — Ладно, сейчас поиграемся, — разделяя азарт, парень увеличил камень в несколько раз и подняв его магией, стал гонять его возле змеи и почти ронять его, но тот спотыкался в воздухе об купол. Защита действовала очень хорошо. Как утверждал Марволо в письме, где описывал необходимые чары и правильное их создание — при правильном создании они держатся двадцать четыре часа. По истечению срока требовалось создавать новые. Так что можно поставить защиту ровно на сутки, как сигнализацию, и спокойно заниматься своими делами, пока змейка гуляет. А если она захочет побыть в тепле спальни — можно не накладывать. Теперь Гарри будет спокоен. — Дорогая, я могу тебя попросить кое о чём? — Спрашивай, Гарри, — Нагайна перестала играться и забралась к парню, устраиваясь удобно на его ногах. — У меня есть враг. Очень сильный и коварный. Он может замышлять что-нибудь нехорошее или делать. Я хочу, чтобы ты следила за ним, когда он отлучается куда-то вне Хогвартса. Особенно если это происходит вечером. А потом докладывала мне, что он там делал. Но сама ни в коем случае не лезь. Поняла? Понимая, что дают ответственное задание, Нагайна заметно оживилась и прониклась ответственностью. Ради Гарри она сделала бы всё что угодно. Иного и быть не могло. Парень был для неё целым миром. — Я всё поняла, Гарри. Только покажи мне своего врага, и я всё сделаю. Показать было непросто. Фотокарточки у него не имелось, только имя. А носить змею с собой, чтобы показать - почти невозможно. Но он что-нибудь придумает в любом случае. — Хорошо, я постараюсь.