Небо

      Я так любил небо раньше. Смотрел на это безмятежное лазурное полотно, по которому медленно плыли белые кучевые облака, похожие на сладкую вату. Помню, как в детстве вытягивал руку вверх, желая коснуться этого мягкого чуда, оторвать кусочек и положить в рот, но это было так недосягаемо. Мне казалось облака на вкус сладкие, как патока, возможно, даже с кислинкой.       Голубизна неба меня успокаивала, все становилось таким незначительным, когда я просто смотрел и смотрел на него. Мне было плевать на все вокруг, я таким образом мог сбежать от реальности, абстрагироваться от проблем. Глупо, наверное. Но это так помогало мне. Всегда помогало. Многие бы выбрали алкоголь для этого, скорее всего, но я был другой. Всегда меня считали чокнутым, ненормальным, странным, сумасшедшим. Но я привык. Для меня небо — личный сорт героина, как бы странно это ни звучало. Я будто взмывал вверх, туда, к птицам, стоило мне только поднять взгляд на него.       Боже, как я любил небо. Пока не появился он.       Он стал моим небом. Слишком часто я сбегал от реальности, бездумно гуляя по городу или же лежа на траве в каком-нибудь парке. Я делал это даже зимой, отчего на меня косо смотрели прохожие, а некоторые крутили пальцем у виска. Он сказал мне однажды «Если тебе будет плохо, просто приди ко мне». Так странно было слышать это после нескольких часов знакомства.       Случайная встреча двух разных миров для совместного проекта. Мы были две противоположности. Я из Питера. Он из Воронежа. Его глаза зеленые. Мои — голубые. У него светлые волосы. У меня — темные. Противоположности, как известно, притягиваются. И я, наконец, ощутил это. Слишком быстро этот высокий несуразный парень, с бесчисленным количеством колец и браслетов на своих руках, влился в мою жизнь.       Так привычно стало каждое утро, приходя на работу, видеть его яркую улыбку, слышать смех и ловить на себе необычные долгие взгляды. По началу мне казалось, что я придумал себе это. Но нет. Он действительно смотрел. Смотрел так, будто хотел выпотрошить всю душу, залезть во все уголки моего сознания, чтобы хорошенько похозяйничать там. И, видимо, ему удалось это. Потому что кроме его образа в чертогах моего разума не осталось ничего.       Я просыпался и думал о нем. Я засыпал и думал о нем. Я ехал на работу и думал о нем. Я ехал обратно и думал о нем. А когда видел воочию, старался запомнить каждую деталь его лица, записать на подкорке голос, навсегда запомнить оттенок этих потрясающих изумрудных глаз.       Что это? Помешательство? Безумие? Возможно.       С каждым разом мне становилось мало. На меня накатывала паника, когда я оставался дома один. Но если раньше я, опять же таки, мог просто уйти на улицу и долго гулять, глядя в уже ночное небо, которое нравилось мне ничуть не меньше. Но только не сейчас. Мне нужно было видеть его, чтобы успокоить внутренних демонов, с которыми я боролся ежедневно.       Я не чокнутый, нет. Я просто потрепанный жизнью человек, со слегка поломанной психикой. Мое прошлое навсегда останется в прошлом, я это понимал. Но его призраки всегда будут со мной. Именно поэтому я так странно стал одержим небом. Это слишком чудно для взрослого человека, но каждый ищет спасения в том, в чем может. И я нашел такой необычный способ, присущий своей натуре, который всегда раньше помогал мне. До него.       Теперь я чувствовал, что только его лик может успокоить дрожь в руках и прервать начавшуюся мигрень. Я помню, что он сказал мне в первую встречу. Но не мог так взять и позвонить, нагло врываясь в чужую жизнь со своими проблемами. Не мог. Не мог. Не мог. Я повторял себе это как мантру, ибо не хотел, чтобы он видел меня таким. Таким беспомощным и жалким. Не мог. До определенного дня.       Мне действительно было плохо тогда, у нас был перерыв в работе, и я не видел его около 5 дней и сходил с ума. Становилось хуже с каждым днем, я не мог есть, спать, видел эти тени каждый раз, когда гасил в квартире свет и пытался заснуть. Мне стало слишком страшно. И я позвонил ему. — Антон, привет, прости, что беспокою тебя, — начал я говорить дрожащим голосом. — Привет, Арс, в чем дело? — его голос был мягкий, я бы даже сказал, излучающий тепло, и только уже от этого мне стало легче. — Я просто хотел…хотел увидеть тебя. Сейчас, — часы показывали полночь, и в трубке повисла тишина на долгую минуту. Я нервно закусил губу, ожидая ответа. — Высылай адрес СМС-кой, я скоро буду, — и сбросил звонок.       Антон появился на пороге моей квартиры через полчаса, кажется. Я застыл с глупой улыбкой на губах, встречая его. Он был такой… домашний, теплый, солнечный. Хотелось тянуться к нему, прижаться близко-близко, только бы тьма отступила. Но я лишь пожал его слегка шершавую руку, вздрогнув от холода колец и сдержанно приобнял, пропуская внутрь. Он нерасторопно прошелся по моей единственной в доме комнате, оглядев ее убранство и слегка нахмурившись. — Арс… что с тобой творится? — развернувшись, сказал Антон и стал смотреть выжидательно, сканируя каждый сантиметр моего тела взглядом и остановился на глазах.       Конечно, от вопросов мне было не отвертеться, я понимал это. Он давно понял, что со мной что-то не так, но будто ждал момента, когда можно спросить, не опасаясь получить отказ. В течение полугода он въедался мне под кожу, проникал в мой мозг и душу, чтобы потом смочь вить из меня верёвки, потому что я не откажу, отвечу на все. Я уверен, он понимал это. Иначе бы не приехал — Ты правда хочешь знать? — последовал кивок в ответ, — хорошо, садись. Только…только попытайся меня просто понять…ладно?       И я поведал ему все. Все, что так изменило меня. Про свою жену и ребёнка. Про аварию. Про то, как я не справился с управлением. Про то, как глупо я потерял всю свою жизнь, по этому абсурдному банальному сценарию. До чего же мерзко. Я хотел покончить с собой тогда. Потому что не видел смысла существовать дальше. Без них. Каждый раз мне виделись их лица в темноте. Личико моей маленькой дочки, заплаканное, полное страха и жены — полное осуждения и обвинения. Я вижу их до сих пор. Всегда видел и буду видеть.       Рассказал ему про свой глупый фетиш на небо. — Теперь ясно, почему твои глаза такие нереальные. Ты впитал в себя небо, — сказал он тогда, слегка улыбаясь, на что я лишь усмехнулся.       Он не стал ничего больше говорить, задавать вопросов, успокаивать, а просто безмолвно был рядом, притянув ближе и обняв. В тот день я спал настолько спокойно, насколько было возможно.       И стало таким правильным каждый раз звонить ему, звать его и ждать. Он приходил всегда, никогда я не получал отказа. Антон был рядом. Когда мне было хорошо или плохо, грустно или радостно. Он стал неотъемлемой частью моей жизни. Моим небом. С ним не было страха, не было прошлого, не было его теней. Было лишь спокойствие и умиротворенность.       Я помню наш первый поцелуй. Это был пасмурный день, мне было как никогда паршиво, и я снова позвонил ему, он, конечно, приехал. Как всегда обнял меня крепко-крепко и шумно втянул воздух, а я уткнулся ему в шею и наслаждался этим минутным покоем. Его руки гладили мою спину, проходясь вдоль всего позвоночника, а мое сердце заходилось в бешеном ритме от этого. — Мне каждый раз страшно без тебя, Антон. Не бросай меня, — сказал я тогда, он лишь по-доброму усмехнулся от этого. — Куда же я денусь от тебя уже? — и поцеловал. Мягко так, ненавязчиво, легко. А затем начал углублять поцелуй. Это как разряды тока по всему телу. Так приятно. Так хорошо. Так спокойно.       Боже, как я любил его.       Эта мысль не стала неожиданной новостью в моей голове, я просто в какой-то момент пришел к этому выводу. Да и могло быть иначе? Разве его можно не любить? Он же такой… такой… самый лучший. И он был мой. Когда-то. Я был счастлив с ним. Он являлся моим небом. Моим кислородом. Светом во мраке. Я верил, что он спасет меня. Спасет от этих страшных отпечатков прошлой жизни в моем сознании. Я цеплялся за него, как за круг в бушующем океане. И он, правда, заставлял меня жить вновь, не оглядываясь назад. Но недолго, к сожалению.       Появилась она. Ира. Это имя навсегда запечатлелось в моей памяти. Я долго винил ее во всех своих бедах. Считал, что она разрушила мою только-только начавшую восстанавливаться жизнь. Но так ли это было? Возможно, я сам виноват во всем. Человек всегда должен отвечать за свои действия. Я слишком много стал требовать от Антона в какой-то момент, наверное. А он не мог быть рядом абсолютно всегда. «Арс, я не хочу быть твоей нянькой. Я хочу увидеться с друзьями и не могу караулить тебя постоянно». Так он сказал мне однажды.       Все начало рассыпаться как карточный домик. Это началось после провала нашего проекта, мы не сумели добиться успеха, разругались со всей командой и ушли восвояси. Я вернулся работать в театр, где меня и увидели изначально. А что стал делать Антон — неясно. Он никогда не говорил со мной о работе, друзьях, семье. Меня это не злило, нет. Просто, скорее, очень и очень огорчало. Едва ли я способен на злость. Однажды она меня чуть не погубила. Поэтому я стал задавать ему вопросы, на которые получал скупые и сухие ответы. Он не горел желанием делиться со мной чем-то, а я не хотел видеть его злость, поэтому молча ловил крохи тепла, когда он удостаивал меня своим присутствием.       Он все реже стал приезжать ко мне, а затем и отвечать на звонки. Мне было так плохо без него, хотелось рвать на себе волосы, сдирать кожу, сбивать кулаки в кровь. И это чертово небо. Оно не помогало. Когда я поднимал туда взгляд, видел серость, даже в самый ясный и солнечный день. Сплошное серое полотно, от вида которого хотелось вскрыть себе вены.       Моя и без того поломанная, покореженная жизнь рухнула окончательно в одночасье. Я не очень хорошо помню тот день. Лишь какие-то обрывки, которые доставляют мне раздирающие душу и сердце боль. Он пришел тогда в последний раз. Звонок в дверь пронзил тишину, до этого царившую в моем доме. Отворив дверь, я увидел Антона на пороге и привычно улыбнулся, но он не вернул мне улыбку. — Тош… я так скучал. Где ты был все это время, почему не отвечал? — Арс. Я должен сказать тебе кое-что, — таким непривычным холодным тоном он сказал это. Я все понял. Сразу. — Ира? Ты с ней теперь? — я едва смог сдержать дрожь в голосе. — Пойми, Арс, я… хочу нормальной жизни. Я устал. Устал от твоих истерик, твоих безумных взглядов в темноту и криков среди ночи. Я не могу так. Прости. — Ничего. Я… я понял тебя.       Он ушел. Ушел, забрав с собой все. Я знал, что не смогу восстановиться после этого, но держать его не мог. Так жестко было подарить мне надежду, а затем растоптать, разрушить, сломать. Но я не виню его ни в чем. Как бы там ни было, я всегда буду любить его. Только вот… как мне жить теперь дальше? И стоит ли жить вообще?       В моей жизни осталась лишь серость. Повсюду. Куда бы я ни посмотрел, я видел только этот цвет. Небо. Деревья. Трава. Земля. Стены моей палаты. Все было этого отвратительного цвета. Он ушел, забрав все цвета. Даже небо не оставил.       Боже, как же я ненавижу небо теперь.