Горькая патока

"Двенадцатый раз... Или уже тринадцатый? Кажется, я сбилась со счета", - думала Гермиона. Она лежала на широкой постели рядом с Малфоем, пока тот пытался отдышаться. Сегодня он явился в ее комнату, и его лицо было мрачнее тучи. Драко свел на нет все ее попытки начать диалог и просто приказал раздеться. Гермиона морально готовилась к тому, что он грубо овладеет ее, как бывало и прежде. Но ее ожидания не оправдались. Этой ночью Драко был полностью сосредоточен на том, чтобы доставить удовольствие в первую очередь ей. Двигаясь в партнерше, он внимательно следил за ее лицом и корректировал темп, исходя из эмоций девушки. Он переплетал свои пальцы с ее пальцами и крепко сжимал их, а когда тело Гермионы свело судорогами оргазма, мгновенно кончил следом. Бросив абсолютно бессмысленный подсчет их соитий, девушка вдруг словила себя на мысли, что предпочла бы грубый болезненный секс, нежели то, что произошло сейчас. Ей гораздо проще ненавидеть Драко, называть насильником и тихонько рыдать после его ухода, нежели, как сейчас, вопреки голосу разума испытывать благодарность за удовольствие. После таких ночей чувство вины перед друзьями усиливалось вдвойне. Лежащий рядом мужчина прерывает молчание: - У меня для тебя 2 новости, Гермиона. Хорошая и плохая. Выберешь, с какой начать? Девушка повернулась к Драко и приподнялась на локте: - Мне все равно, с какой, только не томи. Глядя перед собой в потолок, Малфой начал: - Хорошая заключается в том, что тебя больше не ищут, Волан.... - Я могу уйти отсюда? - воскликнула Гермиона. - Блядь, вас в Гриффиндоре не учат, что перебивать не вежливо? Но вообще, ответ на твой вопрос заключался во второй новости, плохой. Тебя не ищут, но теперь все знают, что тебя поцеловал дементор, и тебе нельзя нигде показываться. - Что? - Армия Темного Лорда добралась до тебя в окрестностях Лондона, они видели, как ты скрываешься в закоулке. По несчастливому стечению обстоятельств там же тусовалось несколько дементоров. Короче, тебе не повезло, - с жуткой ухмылкой посмотрел на Гермиону Малфой. Осознав смысл сказанного, девушка подорвалась с кровати. Малфой и не заметил, когда она успела схватить одеяло и прикрыться. Гермиону била дрожь: - Кто этот человек? Кто принял мой облик? Малфой лениво поднялся и потянулся за одеждой: - Ты его не знаешь. Не все ли равно, Грейнджер? Девушка не смогла сдержать крик: - Нет, мне не все равно, Малфой!! Ты не имеел права это делать! Кто этот человек? - Одна осужденная из Азкабана, которая уже была осуждена на поцелуй. Так что не парься. - Но... Как? - Верным мне людям пришлось приложить усилия, чтобы дамочка смогла бежать сразу после оглашения приговора, ещё не попав даже в лапы дементоров. Выглядело это так, будто здание суда атаковали бунтовщики, рассеяв тьму. Затем дело за малым. Под видом доброжелателя убеждаем леди, что ей нужно ради спасения сменить внешность. Затем подстраиваем все так, чтобы она оказалась в нужном месте, где ее ненароком увидели бы нужные люди и последовали за ней. На то же место указываем и дементорам. Слуги Лорда замечают приближение дементоров, и, конечно же, не решаются составить им компанию в их прогулке, потому держатся подальше. Действие оборотного зелья начинает заканчиваться, дементор настигает беглянку и целует, после чего забирает в Азкабан. Очевидцы же сообщают Темному Лорду, что наблюдали, как убегающую Гермиону Грейнджер засасывает дементор. Гениально? - спрашивает Драко, застёгивая рубашку. - Ты чудовище, Малфой, - тихо говорит девушка. - Да, странно было бы ожидать благодарностей за спасение твоей шкуры. А я, между прочим, рисковал. - Но ты использовал постороннего человека! - То была преступница. Напомню, уже осужденная на поцелуй, - Малфой медленно плетется к двери. - Ты дал ей надежду, когда помогал сбежать, а на деле использовал как вещь. И ещё неясно, за что ее осудили! Мужчина пристально смотрит на Гермиону около минуту, склонив голову набок, затем говорит: - Знаешь, чем мы отличаемся с тобой, Грейнджер? Гермиона не отвечает, лишь поднимает на него глаза. Он продолжает. - Ты жертвуешь любимыми ради спасения мира, а я пожертвую всем миром ради спасения любимой. И уходит, громко хлопнув дверью.