Условность.

— Юнги! — воскликнул Чимин, хватая его за руку. — Почему ты так ведёшь себя?! Тебе не стыдно?! — Мне всё равно, — абсолютно равнодушно прозвучало в ответ, разжигая злость Чимина ещё сильнее. — Это ужасно! Юнги лишь пожал плечами и, освобождая запястье от чужой хватки, пошёл в направлении их спальни. — Ты устроил эту драку при гостях и совершенно не подумал о моих чувствах! Мне ужасно неловко перед этими людьми! — Во-первых, Тэхён сам начал, я лишь хотел угомонить его пыл, а во-вторых, мне всё равно. — Что за детский сад? Абсолютно неважно кто начал, ты намного рассудительнее этого взбалмошного идиота. Юнги повернулся к Чимину и, безразлично улыбнувшись, в который раз произнёс одними губами это ненавистное: — Мне всё равно. Чимин с грохотом упал на колени, стоило Юнги скрыться за дверью комнаты. Зарываясь в пепельные волосы, он беззвучно кричал, позволяя солёным слезам скатываться по лицу. Он устал. Устал настолько сильно, что не может понять как ещё держится. Зачем вообще держится. Зачем живёт с этим человеком, зачем продолжает отношения и надеется на какие-то изменения. Поначалу Чимин даже восхищался тем, что Юнги плевал на общество и жил полной жизнью, когда сам Чимин с детства привык, что его мнение и желания не рассматриваются в любом случае. Чимин пытался равняться на хёна и быть таким же независимым от происходящего. Но со временем, он стал замечать, что это игнорирование распространяется и на него тоже. Какие-то советы или просьбы пролетали мимо ушей и даже не удостаивались внимания. Никто из близких и не подозревает, что в этих отношениях что-то не так. Что их давно пора закончить. Будь это так, то они бы сказали глупому Чимину уходить от Юнги и забыть всё. И Чимин бы послушался. Послушался, потому что делает так всегда. Потому что он — безвольное ничто, которое не может просто взять себя в руки и сбежать от обстоятельств, что приносят лишь боль и дискомфорт. Потому что он боится услышать пустое «хорошо» без выяснения причин такого решения. Юнги ведь всё равно. Чимин лёг в кровать, отодвинувшись от Юнги на самый край, и повернулся к окну, ощущая невероятную усталость. — Спокойной ночи, — тихо прозвучало над ухом, и на затылке едва ощутимо чувствовалось прикосновение губ. Это не было чем-то особенным. Это была лишь условность. Чимин устал от того, что Юнги всё равно.