Любовь ценою в жизнь

По улице шёл ничем не примечательный на вид молодой человек. Но если бы люди видели, что творилось у него в душе, то, скорее всего попытались помочь... Или... Как это делают многие, просто прошли бы мимо, сделав вид, что не заметили. Да, это. Мир жесток, и парень уже довел привык к его жестокости. И что же заставляет биться сердце этого парня? Да в общем-то и он сам этого не знал. Жизнь просто превратилась в циклический порядок действий. Проснуться, умыться одеться, сходить на работу,вернуться, поесть, лечь спать. И так все сначала. Но парень уже давно не следил за собой. Под глазами залегли темные круги, но это не мешало ему рисовать шрам на левом глазу. Однако, сегодня был один из тех редкостных дней, когда Николай нарушил свой устоявшийся цикл. Сейчас он шёл по городу в серой бесформенной худи и таких же серых джинсах. Обе руки были в карманах, а в уши были воткнуты наушники. Что за песня там играла, Гоголь не слишком вслушивался. Но вот сколько прошло времени? Нет-нет, я не про то, сколько он уже гуляет, а про то, сколько уже длиться этот цикл. Неделю или недели, может, месяц или полгода? Все слилось в одну серую массу, и Николай уже не различал что есть что. Да и не хотел. Единственное, что он понимал, это то что он больше не увидит Федора на своей стороне. Николай пришел в "Смерть Небожителей" немного раньше Федора. Но как только узнал его получше, понял, что влюблен в него. Каждый день Николай делала все возможное, чтобы Достоевскому было легче работать. Когда у Гоголя были плохие дни, он надевал свою привычную улыбку, только чтобы не расстраивать Федора. В глубине души Николай надеялся, что его возлюбленный заметил, что это улыбка – не более чем фальшивка. Что Федор попросит Гоголя все, рассказать, что успокоит. Но этого не происходила. Иногда бывали короткие вопросы: "У тебя все нормально?", Но вот задавались они во время работы, и Николай не хотел отвлекать и мешать работать. А, может, если бы он рассказывал, то все сложилось бы иначе? Но в любом случае, уже поздно дёргаться. Федор ушёл, теперь он с Дазаем. Два психа и гения. Они подходят друг другу. Это было больно, в груди разворачивалось чувство пустоты, которое пожирало Николая изнутри. Гончаров, которым был искренне предан Федору и восхищался им, не почувствовал грусти или разочарования. Достоевский же изъял у Ивана часть мозга, отвечающую за грусть. Иван был счастлив. Какое противное слова. Счастлив, счастлив, счастлив... А какого это? Быть счастливым? Николай уже не помнил или не хотел вспоминать. На улице сияло солнце. Какая мерзкая погода. Казалось, сама природа была счастлива горю Николая. Парню было противно смотреть на это солнечный день и смеющихся людей. Гоголь поспешил в свою квартиру, ведь завтра ему на работу. Работа... Надо же... С каких пор она превратилась в каторгу? После того, как Федор ушёл Николай на работе вёл себя как и прежде. Шутил, смеялся, безумствовал. Но всё это было наигранным. Не более чем обман. Но никто ничего не замечал. "Смерть Небожителей" потеряла Достоевского, но ведь у них ещё был Гоголь, который по их мнению, ни капли не изменился. Парень вошёл в свою квартиру. Может, он и богат, но предпочитает не слишком большие квартиры. Николай закрыл дверь и сполз по стене, цепляя ногой пустые бутылки. Их было слишком много для одного человека, но все они принадлежали Гоголю. Вино, водка, пиво, виски, бренди, коньяк. Все это было в его квартире. Но помимо этого, в квартире был запах сигарет, которым пропитаны стены и мебель. На обеденном столе лежали все те лекарства, что могли помочь справиться с похмельем. Николай поднялся и вошёл в зал, где включил телевизор, чтобы не чувствовать себя так одиноко. Но пустоту этого дома уже ни чем не заполнит. Или это была пустота в душе Гоголя. Но, что бы это ни было, включенный телевизор с этим не справлялся. Федор ушёл, а Гоголь, будто потерял частичку себя. Как это? Будто от тебя оторвали самый важный кусок. Забрали что-то чем ты очень дорожил. Ты прекрасно понимаешь, что может быть лучше, что все пройдет. Понимаешь, что ты со всем справишься. Но вот только, это тебе и даром не надо. Есть только ты и дыра, в которой обитает пустота, что сжирает тебя. И эту дыру уже не затыкают ни люди, ни алкоголь, ни таблетки. И даже наркотики с этим не справиться. Пару раз Николай действительно пробовал наркотики, но понял, что это бесполезно и дороже, чем алкоголь. Теперь Николай побрёл в ванную комнату. В своей квартире парень напоминал скорее зомби, которому место мозгов нужен был алкоголь и сигареты. Гоголь зачем-то застыл около зеркала, вглядывался в свои очертания и искал в себе хоть каплю надежды на лучшую жизнь. Но этого не было, лишь исхудалый парень с впалыми щеками и длинной косой смотрел на Николая. " Мне нравиться твоя коса" – это первое, что сказал Достоевский, когда с Николаем познакомился. Но от чего-то, сейчас Гоголь ненавидел эту косу. Из глаз хлынули слёзы, и Николай ни как не мог остановить их, не мог снова взять под контроль свои эмоции и запереть их. В этот момент парень принял импульсивное и глупое решение, но на тот момент казалось, что он делает всё правильно. Трясущимися руками Николай взял ножницы и отрезал свои волосы. Коса упала на пол, но Гоголя это не заботило. Он всё вглядывался в своё отражения, ища признаки, что что-то изменилось. Но зря. Но что же пошло не так? Казалось, что если он избавиться от того что ненавидит он, и того, что нравилось Фёдору, все станет на свои места. Все будет, как было раньше. Но вместо этого на Николая из зеркала смотрел все тот же юноша, с той же потерянностью и тоской в глазах, но вот только теперь этот юноша был с короткими волосами. – Черт! –гневно крикнул Николай, ударяя кулак по зеркалу. То разбилось, покрылось трещинами и расцарапало костяшки Николая. Парень упал на колени. Тоска, одиночество, безысходность. Все это давило на него со всех сторон. Теперь из груди Гоголя вырывались хриплые всхлипы. –Чёрт, Чёрт. Чёрт. –самозабвенно повторял парень, а кровь из костяшек капала на ковер, пропитывая его. Николай ещё долго сидел на полу, смотря, как пятна крови становятся все больше. Наконец, парень собрал оставшийся силы и пошёл обрабатывать рану. А после этого направился на кухню, где поел макароны быстрого приготовления, а затем схватил первую попавшуюся бутылку. Сегодня это оказался, виски. Николай закурил сигарету и сделал довольно большой глоток алкоголя. Парень зажмурился, чувствуя, как напиток обжигает горло и попадает в желудок. Солнце давно уже опустилось за горизонт, а Гоголь так и сидел на кухне в темноте, делая затяжку за затяжной, глоток за глотком. В этот раз Николай слегка переборщил и вдохнул слишком много ядовитого дыма. –Боже, мне тошно. –кашляя, вымученно произнес парень. Николай пил и пил, чтобы провалиться в беспамятство и хоть на какое-то время забыть, кто он и с чем он живёт. С утра Гоголь выпил таблетку от головы, что делал каждое утро, и направился на работу. Он снова был одет, как клоун и использовал для передвижений плащ. Ничего нового. В здании "Смерти Небожителей" появился Николай, который тут же стал отпускать саркастические шутки и появляться перед людьми, пугая их. В душе же Николаю казалось, что его сейчас вывернет наизнанку от всех этих лиц, что даже горюют из-за ухода Федора, но виду он не подавал. Таким же весёлым и беспристрастным казался парень и на собрании, хоть и кидал быстрые взгляды на пустующие место, что раньше принадлежало его возлюбленному. Никто не замечал того, что Гоголь смотрит на пустующее место с болью в глазх, все были заняты выбором того, кто может занять должность Фёдора. Николай сидел, закинув ноги на стол и покручиваясь на стуле, и с лёгким прищуром разглядывал кандидатов. Абсолютно невозмутимый и серьёзный на вид Николай сжал руку в кулак, когда большинству понравился один из кандидатов. В душе была какая-то робкая надежда. Ведь никто не мог занять место Достоевского. Это было его место. Может... Может Федор вернётся? Но Николай огромным усилием отогнал эти мысли и с тяжёлым сердцем поднял руку, голосуя за кандидата. Последний прошёл и сел в кресло, что некогда принадлежало Федору. В голове Николая были сотни образов, где тот новенький умирал, чего всей душой желал Гоголь. Домой вернулся Николай абсолютно разбитым. Никто не замечал, что с Гоголем что-то не то, но это не тревожило парня. Но то что все вели себя, будто Достоевского никогда в их жизнях не было, это бесило Николая. Он быстрым шагом направился на кухню и схватил бутылку вина. Парень сделал слишком большой глоток, большой, даже по меркам самого Николая. Но Гоголю этого было мало, он пил слишком много. Так парень ещё никогда так не напивался, в пепельнице тлело уже три окурка за этот вечер. Неожиданно подкатил рвотный порыв, но Николай успел к туалету прежде, чем парня вырвало. Остаток вечера Гоголь просидел в обнимку с унитазом, надеясь, что рядом окажется Достоевский, который укроет Николая от всех бед. Из глаз Гоголя капали слезы, которые намочили одежду. Но завтра парень проснётся, выпьет таблетку и отправиться на работу. У него всё под контролем. Так думал Николай, хотя уже давно следовало признать, что ему нужна помощь. Проснувшись, Гоголь не чувствовал ничего, кроме безграничной усталости и пустоты. Ему было плевать на всё начиная от коллег и заканчивая собой. Николай устал, что-либо ощущать. Ему не нужна была помощь, ему нужно было спокойствие. Гоголь выключил телевизор, который работал всю ночь и уже не спасал от пустоты. Было слишком поздно. Единственное, что знал Николай то, что если бы Федор сейчас позвал бы Гоголя, то тот, не задумываясь, отправился за ним. Николай, пошатываясь, зашёл в свою спальню, открыл шкаф и достал фиолетовую худи. Год назад Гоголь сказал, что хочет в подарок на свой день рождения эту кофту. Тогда её носил Федор, и Гоголь шутил про подарок, но Достоевский действительно подарил эту худи Николаю. Гоголь судорожно вздохнул и положил кофту на кровать, а затем направился в ванную, где оставил набираться прохладную воду. Парень снял рубашку, что было надета на нём всю ночь. Короткого взгляда в зеркало было достаточно, чтобы вызвать отвращение к себе. Бледная кожа торса, на которой хорошо прорисовывается пресс и выпирающие рёбра. Николай поспешил надеть фиолетовую худи, которую раньше никогда не надевал. Затем Гоголь надел чёрные джинсы. Парень взял канцелярский нож и, абсолютно босой, направился в ванную. В квартире стояла глухая тишина, которую нарушал звук льющейся воды и медленные размеренные шаги Николая. Гоголь зашёл в ванную комнату и закрыл за собой дверь. После этого он залез в саму ванну, прям так, в одежде. Дыхание Николая участилось, он завернул рукава и выдвинул лезвие ножа. Из глаз начали литься слезы. Гоголь вскрыл сначала вену на правой руке, а затем на левой. Теперь парень не скрывая этого, плакал. Хриплые всхлипы вырывались из груди Николая, солёные слезы текли по его щекам. Руки были опущены в воду, но от этого мерзкое чувство пустоты в венах не исчезало, только боль становился тише. Николай сидел, прислонившись макушкой кафелю. –Кажеться... мне нужна помощь.– издал хриплый смешок Гоголь. Это было последние, что сказал Николай перед смертью. Последний вздох сорвался с губ парня, и взгляд остекленел. Больше он не дышал и не двигался. Только вода по прежнему окрашивалась кровью. Спустя пару минут во входную дверь квартиры Николая постучали. Затем стучавший обнаружил, что дверь открыта, и вашего. Он позвал Николай, но никто ему не ответил. Была только гробовая тишина. Незванным гостем был Федор, что пришел сказать Гоголю, что всё это было продумано. Достоевский ушел из "крыс Мертвого Дыма", чтобы быть с Дазаем, Федор усыпил его бдительность и убил. Убил Дазая и почти всех членов Агентства. Пришёл рассказать, что никому не сообщил о своём плане, чтобы не вызывать лишнего беспокойства со стороны "Смерти Небожителей", которое могло спровоцировать подозрения Агентства. И сказать, что он любит Николая. Достоевский вошёл в ванную и увидел Гоголя. Время будто замерло. Все что хотел сказать Фёдор стало вдруг как-то неважно. Достоевский подбежал к ванной и потряс тело Николая за плечи. –Коля... Коля... Всё будет хорошо. Открой глаза и скажи, что всё будет хорошо. Что это твой тупой розыгрыш! Голос Федора был хриплым. Достоевский проверил пульс, но уже знал, что зря. Нет-нет-нет... Глаза парня начали лихорадочно бегать по комнате, но вскоре Федор заметил одну единственную бумажку, на которой было написано: "Я люблю тебя, Федя. Будь счастлив". –Какой же ты идиот, Гоголь. Ты не мог подождать десять минут? –Достоевский обнял тело Николая– Я тоже тебя люблю... Уже всё перестало иметь смысл. И только что сказанные Достоевским слова ушли в пустоту. Николай так и не услышал того, чего так страстно желал услышать. Федор так и сидел, обнимая тело своего возлюбленного. На телефон Николая приходили уведомления о том, что он опоздал на работу. Что ему нужно срочно явиться в организацию. Что Агентство практически уничтожено. Но это все уже не имело смысла. Достоевский вытер дорожки слёз со щёк Николая. Надо же... Федор первый раз касался Гоголя без перчаток. Фёдору казалось, что кожа Николая слишком идеальна. Достоевский поднялся на ноги и вышел из квартиры. Он не знал, куда направиться. Ему казалось, что вовсе его движения абсолютно беспорядочны и хаотичны. Нужно было уехать из Японии куда-нибудь, прожить этот момент своей жизни и вернуться к выполнению плана. Как бы трудно это не было. Николай хотел видеть, как Федор реализует свои планы. И только поэтому Достоевский будет стараться. Ради Николая Гоголя.