Мы встретимся снова

Дрожащими руками я собирал ягоды. Фиолетовые, сладкие. Когда-то, мама из таких делала вкусный пирог. Обычно по выходным, когда папа был дома. Сначала мы бросали мяч на заднем дворе, потом прыгали на батуте. В гости приходили мои друзья и одноклассники. Мама никогда не была против. И с удовольствием угощала всех щедрыми кусками сладкой сдобы. Мамы больше нет. Она умерла. Мэгги разрезала её живот ножом, вытаскивая из чрева мою сестричку. А после, я пустил ей пулю промеж глаз. Папа тогда сходил с ума. До сих пор не могу понять почему. А мне приходилось держать себя в руках. Этого бы хотела мама, я знал. Мамины слова я помню. Даже сейчас, если закрою глаза я услышу её голос, интонацию, почувствую прикосновение влажной ладони к моему лицу. Только об этом никто и никогда не узнает. Это слабость. А, если я слабый, значит я мёртвый. Облизывая грязные, синие пальцы я осмотрелся по сторонам. Я убежал довольно далеко от тюрьмы. Сначала бежал за Мэгги. Но, буквально через десять метров из-за кустов вылезли мертвецы, штук пять, прям между мной и убегающей вперед Грин. Мне пришлось увернуться. Их я больше не догнал. Я шёл через лес, потом вышел на какую-то трассу. Затем, услышав шум мотора, снова свернул в лес. Сейчас я сидел на опушке, за кустами и решал, что же мне делать дальше. Где находится тюрьма - я не имел ни малейшего понятия. В голове всё спуталось. Откуда я бежал, в какую сторону, где сворачивал – ничего не мог вспомнить. Но, нужно было двигаться, на месте сидеть нельзя. Но, вот, куда? Можно было бы сесть за руль какой-нибудь машины и просто колесить по окрестностям. Но и тут была проблема – водить я не умел. Выбор оставался небогатый. Я встал и просто пошёл прямо, к шоссе. Куда оно вело - я не знал. Но надеялся, что впереди что-нибудь, да подвернётся. Может, какой-нибудь заброшенный домик или машина, брошенная на трассе. А на рассвете я снова пойду прямо, к тюрьме. Но, мои надежды не оправдались. В эту ночь мне пришлось ночевать на дереве, оно росло прямо на обочине. Я дремал, открывая глаза на каждого, проходящего мимо, ходячего. А с утра я слез, и снова пошёл вперед. Папа учил меня никогда не сдаваться. В брошенной на трассе машине я нашёл бутылку воды и пачку печенья – ценный нынче трофей. Ещё нашёлся нож, обычный, кухонный. Лучше, чем ничего. Перекусив, я пошёл дальше. Было тихо. Ходячие встречались редко, видно их было лишь издалека. Вторую ночь я ночевал снова на дереве. А третью - в машине. На четвёртую ночь мне повезло. Я нашёл старый, пустой охотничий домик. Наконец-то удалось поспать, нормально вытянув ноги. А ещё набрать чистой родниковой воды. Конечно же, я понял, что выбрал неверное направление, но, разворачиваться назад не стал. Мне нужно было найти какое-нибудь надёжное укрытие, чтобы осесть и спокойно дожидаться отца. Он жив, я знал. И он не успокоится пока не найдёт меня, а это обязательно случится. Было ли мне страшно? Я не мог однозначно ответить на этот вопрос. С одной стороны должно бы быть, но…. Страшно мне было, когда я первый раз увидел зомби. Страшно было, когда напали на наш лагерь. Страшно было потерять маму, а сейчас…. Сейчас я понял, что разучился бояться. Ходячие трупы давно не вызывали никаких эмоций. Все их повадки были изучены: я знал, что не стоит шуметь, знал, что эти твари до бесконечности тупы и следуют лишь примитивным инстинктам, знал их цели. В одиночестве, следовать простым правилам: не шуметь и не привлекать к себе внимание работало на ура. Пятая ночь застала меня, когда я дошёл до придорожной бензоколонки. Прибив двух ходячих, я заперся внутри. В кармане у одного из трупов нашлась пачка сухарей. Съел я их очень быстро. Запив это всё остатками воды, я лёг спать. А на шестой день я снова пошёл, вперед по асфальтированной дороге, даже не думая о том, где мне сегодня придётся ночевать.