Перебор

      Эта грёбаная сучка Грейнджер опять проходит мимо меня, гордо вздёрнув подбородок, игнорируя мой возмущённый рык, вяло прижимая груду книжек к округлой груди, что, несомненно, заводит меня, - любителя экзотики, - а воображение рисует яркие образы, как я трахаю растрёпанную заучку прямо на этих чёртовых книжках, да так, чтобы их корешки впивались в белую кожу девчонки, отчего бы выступили алые капельки грязной крови, которые я бы с диким удовольствием слизала. Блять. Слизал.       О моём "пикантном" секрете никто, кроме родителей, не знает: ни Дамблдор, ни Волдеморт, ни лучшие друзья. Для всего мира я - Пэнси Паркинсон, стервозная слизеринка, любящая издеваться над человечеством и не обременённая острым умом. Только хитрость, расчётливость и скрытый умысел. Качества истинного представителя змеиного факультета.       Я не могу рассказать о своей проблеме.       Так глупо попасться на уловки с каким-то недотраханным пророчеством и превратить единственного наследника великолепного чистокровного рода в тёлку...       М-да, убил бы я своих родителей, если бы так сильно их не любил.       И эти мысли посещают меня уже порядком семнадцати лет, хотя, не знаю, мог ли я думать в раннем младенчестве? Хм.       Каждый месяц я пью супер-сильное оборотное зелье, созданное специально для меня, и зверею, кидаюсь на людей, хочу разорвать их в клочья. Но я не должен этого делать, ведь иначе тайна раскроется, пророчество сбудется, и наш "великий род" исчезнет навсегда.       Блять.       А мысли, так или иначе, вновь возвращаются к Грейнджер! Чтоб её Василиск отымел и Волдеморт заодно!!! Во все дыры, бля!       Почему я так негативно к ней настроен? А потому, ебаный в рот, что уже несколько лет сохну по ней! А признаться-то немного того, стрёмно, да. Сейчас же я - девушка. И навсегда, походу, ей и останусь. Мерлин, аж слёзы, сука, к горлу подкатывают. Так, не реви, Паркинсон! Ты ведь мужик!       Баба.       Я - никчёмная баба, которая писает сидя и обязательно подтирается, которая красится похуже клоуна и носит мини-юбки, которая мечтает трахнуть Гермиону Джейн Грейнджер, хотя у неё и трахалки-то нет!       Моя жизнь - моча Василиска и дерьмо единорога в одном флаконе. Хуже может быть, если бы я родился Тёмным Лордом. Но даже он, педобир лысый, ещё мужчина!       Ва-а-а-а... Сброситься с Астрономической башни, что ли?       Я сидела (сидел, нахуй, сидел!) в Большом зале и вяло жевал салат - диета, чтоб её! Драко весело болтал с Блейзом о квиддиче, Тео листал заумную книжку (не плагиать Гермиону, баран!), Мили ковырялась в носу, Кребб уминал курицу, Гойл хавал пирожки. Один я весь такой несчастный и печальный, словно лужица после проливного дождя... Даже грустно как-то.       Стоп. Хватит сырость разводить, Паркинсон!       Невольно перевожу взгляд на гриффиндорский стол и, ни хуя себе неожиданность, вижу ЕЁ. Извечные лохматые волосы, лучистые зыркалки, звонкий голосок, ахуенная задница и ни менее ахуенная грудь, скрытая под чёртовой мантией!       Между ног стало неожиданно жарко и мокро. Смутившись, побледнел и ринулся вон из зала, мало ли, кто заметит. Дыхание срывалось с обычного ритма, грудь (хе-хе, второй размер! единственный плюс, бля ==) быстро вздымалась, а глаза расширились, будто у сумасшедшего.       Наверное, я выглядела жалко.       - Эй, Пэнси, тебе плохо? - Сука, только не она! Только не сейчас! Обеспокоенное детское личико, усыпанное веснушками, приоткрытые розовые губы, неукротимые кудри вместо нормальных волос...       Если бы я мог просто прикоснуться к ней...       Я бы всё отдал за те сладостные мгновения, лишь бы...       - Иди, куда шла, Грейнджер, - рычу я, опираясь двумя руками о стену и стараясь не смотреть на раскрасневшуюся от бега святую гриффиндорку. Уходи! Уходи! Уходи ради Бога!       - Но, Паркинсон, ты выглядишь не очень-то здоровой. - Она, наоборот, подходит ближе, а эта её манера растягивать мою фамилию заставляет кровь вскипеть, постепенно разум затуманивается, и я хочу. Здесь. Сейчас.       - Ты, блять, не поняла?! - Последний шанс спастись. - Мне похуй на твои извечные проповеди, похуй на правила, похуй на тебя, тупая ты корова!       - Ты с парнем, что ли, порвала? - усмехается девка и кладёт ладонь на мой мокрый и горячий лоб.       О, Мерлин, если бы сейчас я был истинным собой!..       Если бы Грейнджер положила свою ладошку "туда"!..       - Нет у меня никого и не было, - звучит как оправдание, и я краснею от смущения, пытаясь отвести взгляд. Гриффиндорка аккуратно проводит руками по скулам и улыбается. Мне. УЛЫБАЕТСЯ. Горло пересохло, мир изменился, а я, пиздотел недотраханный, испытал, бля, оргазм! Самый настоящий, уебите меня поскорее, оргазм!!!       - Ох! - голова пошла кругом, и садистское удовольствие, лёгкость, наслаждение волнами прошлись по телу. Сердце стучало слишком быстро, ноги подкашивались, а впереди - непроглядная серая плёнка, сотканная из тумана.       - Ты точно в порядке? - вновь спрашивает Грейнджер. Я не в силах остановиться. Просто притягиваю коротышку к себе и, чуть наклонившись, страстно целую. Внизу живота опять завязывается узелок, готовый разорваться от удовольствия.       Глаза магглокровки широко распахнуты. Она не может сдвинуться в сторону, не может отстраниться, лишь бесконечно хлопает ресничками и неуверенно ОТВЕЧАЕТ.       Не знал, мисс Грейнджер, что вы предпочитаете девочек, хи-хи.       Заканчиваю эту томительную пытку и отхожу на пол шага. Ну, как, моя девочка? Понравилось? Она касается пальчиками своих губ и краснеет пуще помидора.       - Прости, я никогда...с девочками...и, - пытается оправдаться она. Хе-хе, так я первая? - Просто меня отчего-то тянет к тебе, Пэнс, я...не...прости! - И убегает со скоростью света, сметая недоуменных однокурсников, которые только-только стали покидать Большой зал.       А я стою в сторонке и глупо улыбаюсь.       Сегодня я впервые поцеловал Гермиону Джейн Грейнджер, и она не оттолкнула меня!       Значит ли это, что у меня есть шанс?..       И не мечтай, уёбок, ты же - баба.       Блять...