Воронцов против

Я устал от одинаковых писем И если нам не быть вместе Я нарисую в воздухе сердце - пусть растает Вечерняя, всегда оживлённая Никольская улица была наполнена музыкой и его голосом. Яркие огоньки подвешенных прямо к беззвёздному московскому небу разноцветных шариков-гирлянд манили к себе искусственных пластиковых бабочек. Их крылышки трепетали на ветру и они казались живыми, но неестественно-нереальными, волшебными. Луна, не способная конкурировать с этой яркой, звенящей, отвлекающе-завлекающей мишурой, потерялась где-то среди неё. В блестящий, ослепительный, иллюзорный мир когда-то превратилась старинная Никольская улица. Ночь усиливала это впечатление. Пафосные витрины дорогих магазинов почти не отражали уличных украшений. Они светились изнутри собственным тщеславием и не замечали никого на Никольской. Но были и другие витрины и окна. Там, где уже не горел свет или где шёл ремонт. В их мрачной темноте можно было увидеть ещё более иллюзорный, искаженный мир. Мрачные, искажённые огни Никольской потусторонне отражали сказочную реальность, но были не менее манящими, ещё более призрачно-нереальными. Пропуская через себя всё, всех и каждого, Москва иногда так же искажала сущности предметов и людей, как и эти окна на Никольской. А иногда наоборот срывала маски, являя истинный облик. Растворится в тумане осеннем И в холодное воскресенье Меня любовь навсегда оставит Лёша, вкладывая душу в каждое слово, пел. Музыка всегда помогала ему забыться и пережить очередную проблему. Проблем всегда было много. Как хорошо, что и хорошей музыки написано много! На каждую проблему хватит, да ещё и на приятные и радостные моменты жизни останется! Замотанный в свой вечно-полосатый шарф он с гитарой в руках и с верными товарищами по группе за спиной пытался покорить Никольскую улицу. И улица покорялась. Перед ними уже собралась немаленькая толпа здесь, напротив историко - архивного института. Лёша писал собственную историю. И некоторые события уже отправил в архив за семью печатями как прошедшие и дано минувшие. Давно минувшие целых три дня назад. У Лёши было хобби. Как всегда нашим всего лишь хобби становится самое главное и любимое в жизни. Работа - это то, что позволяет не помереть с голоду, а самое важное и дорогое, порой то, ради чего только и живёшь - это хобби. В то ограниченное время, что осталось от вечного бега, пробок, часов пик, мудаков-начальников, семьи по залету, кредитов и... какие там ещё бывают проблемы у взрослых "состоявшихся" людей? Лёша любил музыку. Но любить за деньги он её не хотел. Но иногда приходилось. Три дня назад оказалось, что пока это его единственный заработок, а не приятное времяпрепровождение с плюшками в виде небольшого материального вознаграждения от благодарных слушателей. Но всё-равно, ни музыку, ни людей любить за деньги он не мог. Пятнадцатого ноября, меньше, чем через месяц снова нужно будет платить за аренду квартиры. А платить будет нечем. Ему придётся выметаться на улицу, или в хостел, или на подселение. А он так долго икал нормальное жилье и наконец-то нашел! И, главное, смог его себе позволить. А теперь нет. Ну уж лучше на улицу, чем в те ужасные условия хостелов и подселений в сомнительные квартиры. Но может он ещё успеет что-то придумать и заработать?! Может ещё всё образуется?! В Москве у него была тётушка. Двоюродная мамина сестра. Не такое уж и дальнее родство. Но тётушка очень не любила "понаприехаших". Потому что сама была одной из них. Потому что понаприехала немного раньше остальных и теперь считала себя коренной москвичкой. Она "всего добилась сама", выйдя замуж за военного и попав по его распределению в Москву. Поэтому "все остальные тоже сами должны как-то закрепляться здесь, а не пользоваться её гостеприимством". Вспомнив эту неприятную особу Лёша понял, что всё же в хостеле помимо тараканов водятся вполне приличные и приятные люди, что уж лучше к ним, чем к этим "родственникам". Я не умру без твоей любви, Но только что-то болит в груди - Наверно, сердце мое не хочет тебя терять Я не умру без твоей любви Прошу, ты только одно пойми: Я буду помнить тебя всегда и ждать Андрей старался оставаться в толпе незамеченным. Благо толпа была немаленькой, а то бы его в кашемировом пальто и его каштановые локоны сразу разглядели. Он смел надеяться, что запомнился Алексею. Андрей заворожённо вслушивался в этот голос и совершенно обалдевал от него... Даже не от голоса, а от самого Лёши. Парень поёт и на гитаре играет, да ещё как чувственно... Андрей очень любил музыку. Только другую, более серьёзную, а не такую попсу. Но к удивлённо эта песня ему зашла. Что-то знакомое. Пошазамить что-ли? Хотя нет, здесь дело исключительно в исполнении Алексея! Не нужна она ему в плейлисте, если её будет петь не Лёша. Да и электронные мозги вряд ли поймут кавер. Частные детективы уже нашли для него всю информацию об Алексее. Всю скудную информацию. Где родился, кто родители, где сейчас учится, по какому адресу снимает квартиру... Работа в Макдоналдс, а потом полтора месяца официантом... Но этого так мало! Просто парень слишком юный и кроме номера школы в которой учился в своей Калуге и номера роддома в котором родился ничего интересного о нём не откопали. Через день обещали всю подноготную с кличками питомцев, карточкой из детской поликлиники и копией аттестата из школы. А карточку обещали в подлиннике, забавно. Пытаются хоть как-то отработать заплаченные деньги, специалисты фиговы. Пока один из них прозибает в Калуге, Алексей под носом у другого специалиста в Москве играет концерты на улицах. И фигов специалист не в курсе. И Андрей сам его нашёл. Случайно. Бывают же такие встречи! Выбирал новые ботинки и галстук в ГУМе, отправил пакеты с водителем в машину, а сам решил в кои-то веке прогуляться по Никольской и дойти по ней до ресторана, где уже ждал заказанный столик. Но такого сервиса с официантами там нет. Кстати о бывших официантах. Лёша оказался клиентом его банка. Поэтому всю информацию Андрей мог узнать о нём и сам. Но деньги частным детективам уже были заплачены, поэтому пускай отрабатывают. Завтра Андрей собирался встретиться с Алексеем и поговорить... Потому что желание трахнуть его снова не пропало. Потому что думал о нём эти долбанные три дня подряд. Думал, даже когда трахал других. Думал, когда занимался бизнесом. Вообще постоянно думал. Что за наваждение! Но что-то подсказывало, что даже насильно второй раз этот парень так просто не дастся! Снова похищать и запирать в квартире? Но это уже криминал, он и в прошлый раз похоже переборщил. А репутация в бизнесе - это главное. Нужно быть осторожнее со своими увлечениями. Андрей собирался приехать в его съёмную квартиру и тем самым удивить и напугать своим визитом. Чтобы парень понял, что находится на крючке и никуда ему от Андрея не деться. Не сбежать. Приехать с большим букетом алых роз. С огромным удовольствием наблюдать как Лёша попытается ими расцарапать ему лицо. А он ведь попытается, Андрей не сомневался. У мальчишки дерзкий и независимый характер. Ему нравится. Попытаться уговорить. Хм, он раньше никого не уговаривал, просто брал. Это будет интересно. Запугать? Вряд ли удастся. Но неприятности в институте он сможет ему устроить. Разговоры ни к чему не приводят Незаметно горечь уходит И ненужным кажется все, что было И минуты последней встречи Забываются, и уже легче Понимать, что сердце давно остыло, остыло Алёксей улыбался стоящим в толпе девушкам той обаятельной улыбкой, которой одарил в вип-комнате Андрея, вуалируя промах со своими невольно показанными эмоциями. Андрея это разозлило. Что это, ревность? Нет, просто его собственность посмела улыбаться и заигрывать с другими, а не с ним. Но его собственность ещё не понимает, что он его собственность. Поэтому пока можно простить и не наказывать жестоко сегодняшней же ночью. Но что же, чёрт возьми, произошло в той вип-комнате? Что это, любовь с первого взгляда? Нет, это любовь с первого траха! Хотя какая, нахуй, любовь?! Он собирался ехать к нему завтра и требовать стать его подходящим под низ мальчиком, не более. Хотя постоянный любовник для Андрея это уже не мало. На Алексее были перчатки без пальцев. Андрей догадывался, что это не из-за холода. Было не так уж и холодно. В институте Лёше приходилось носить напульсники, чтобы избежать лишних вопросов из-за синяков на запястьях. Андрею захотелось чтобы Алексей снял и показал ему оставленные им метки. Чтобы и сам Лёша взглянув на них почувствовал, кто его хозяин. Но чёртова толпа, которой сейчас всецело принадлежит Алексей... Андрей перестал прятаться за спинами и направился к Алексею. Собирался положить в открытый кофр сто долларов. Больше давать побоялся. А сто долларов Лёша вроде как принимает. Я не умру без твоей любви, Но только что-то болит в груди - Наверно, сердце мое... Лёша увидел идущего к нему из толпы Шатена... Голос дрогнул и оборвался, и Лёша судорожно, задрожавшими пальцами ушёл на инструментальный проигрыш из песни, с удовольствием подхваченный патлатым виолончелистом из его группы и остальными товарищами. Лёша смотрел себе под ноги, стараясь скрыть от Шатена страх в своих глазах и терзал свою гитару. Лёша в принципе правильно прочитав личность Шатена, как читал личности и других людей с самой первой встречи, был уверен, что больше никогда его не увидит. Что им попользовались и благополучно сразу же забыли. Поэтому даже когда обнаружил на своей кредитной карте пятьсот тысяч рублей, совершенно не испугался, что у этого подонка есть его личные данные. Больше переживал, как отказаться от этих мерзких денег. Как их вернуть и кому? Но никак не ожидал личную встречу. Крупная купюра полетела к его честно заработанным сотням, пятидесятирублёвым и крупной горе железной мелочи. Чёрт, проигрыш быстро закончился! Нужно было импровизировать, но как импровизировать, когда настроение испортили и руки дрожат? - Пойдём отойдём. Поговорим. Знакомый баритон больно резанул сознание. Лёша оглянулся на товарищей. Они заинтересованно смотрели на богато одетого мецената. Ребята не поймут, если он сейчас психанёт и ударит Шатена по башке гитарой... Да и гитару жалко! А Шатена - нет. И объяснять причину своего поведения даже друзьям не хочется. Лёша выпал из своего оцепенения вызванного страхом и взял себя в руки. В который раз уже? Сколько ещё выдержит? Так и до нервного срыва недалеко. Улица оживленная. Похоже, ему ничего не угрожает если отойдёт. Вернет деньги этому ублюдку. Лёша мотнул головой глядя на друзей и отошёл вместе с Шатеном. Виолончелист, оставшись без вокалиста, понял что настал его звёздный час и заиграл соло "Я свободен" Кипелова. Они отошли недалеко. Андрей закурил. Лёша выжидательно с пренебрежением смотрел на своего насильника. - Как себя чувствуешь? Сильно болит? - А тебе не всё-ли равно? - Нет, мне бы хотелось, чтобы тебе такое нравилось. - Пошёл ты!!! Я из-за тебя на обезболивающих. - Ничего, скоро пройдёт. Мы, кстати, так и не представились друг другу... Андрей Андронов, банкир. Андрей протянул ему руку. Лёша с презрением на неё глянул. - Алексей Воронцов, неприятно познакомиться. Андрей улыбнулся и убрал так и не пожатую, отвергнутую руку. Лёша вскинул на него пронзительный взгляд. - Хочу спросить, почему пятьсот тысяч. Я что, не дотягиваю до миллиона? Раз уж этот человек всё-таки посмел оценить его в денежном эквиваленте, то болезненно стали интересны критерии, которыми он руководствовался. - Ты ничего не умеешь в постели, лежишь брёвнышком. Точнее стоишь... Но девственнику это можно простить. Ты хочешь миллион? - Мне не нужны твои деньги! Я просто так спросил. И я не девственник. Обломись. У меня был секс с девушкой. Мы даже жили вместе. - Ну тогда ты стоишь ещё меньше. Лёша фыркнул. - Я стою ровно столько, сколько сам посчитаю. Куда мне вернуть эти деньги? Они мне не нужны. Я серьёзно, забери обратно. Мне на эту карту приходит стипендия, а я теперь не могу и не хочу пользоваться этой картой, пока там эти деньги... Забери. - Хорошо учишься? - Да. Они помолчали. Андрей выпустил в московскую ночь белый дым дорогих сигарет. Алексей первым прервал молчание. - Раз я бревно, зачем ты опять припёрся? Неужели Алексея это задело? - Задница тугая и глаза красивые. - Ответил Андрей на тоже волновавший его вопрос. Попытался ответить. Хотя бы самому себе. Нет. Хотя бы Алексею. Сам в свои слова он почему-то не поверил. - А остальному можно и научится. Была бы только практика. Я хотел бы повторить. Хотел бы тебя снова. Но предупреждаю, я не трахаюсь по другому. Тебе придется привыкнуть. Но сильно не обижу. Постараюсь... Рано или поздно тебе тоже понравится. - Пошёл ты! Здесь мои друзья и полная улица народа. Тебе не удастся меня запихнуть в машину и увезти как в прошлый раз! - Я и не собираюсь. Ты сам придёшь. - Пф, с чего бы?! - С того бы... Алексей Воронцов, улица Большая Cемёновская 38. Я умею убеждать, поверь. И чем быстрее я смогу убедить, тем менее порванной твоя задница будет в следующий раз. Так что не беси меня. И раз деньги тебе не нужны... Ты клиент моего банка - я смогу изъять их обратно с твоего счёта раз ты так хочешь. И не бойся меня. Больше похищений не будет. Только постоянные навязчивые преследования, пока не согласишься. Лёша одарил Андрея уничижающим взглядом. Толпа за спиной пела: "Я бы мог с тобою быть, Я бы мог про все забыть, Я бы мог тебя любить, Но это лишь игра." - А если бы налоговая мной заинтересовалась? Как бы я ей объяснил эти пятьсот тысяч? - Пока тобой интересуюсь я, никакая налоговая тобой интересоваться не будет. - Пошёл ты! - К тебе или ко мне? Лёша развернулся и собирался закончить этот неприятный разговор немедленно. - Подожди! Лёша приостановился с ненавистью взглянув через плечо на это ничтожество. - Я ведь подозвал тебя, чтобы заказать песню. - Перебьёшься! - Не получится, детка. Придётся петь. Я заплатил, да и твои друзья не поймут о чём ещё ты так долго мог разговаривать с незнакомым мужиком. Мы ведь не знакомы? Или рассказать им, что я делал с тобой три ночи тому назад? - Ублюдок! - Иди сюда! Андрей неожиданно притянул его за шарф к себе. Лёша испугался, что его ударят... или поцелуют... Даже не известно, что страшнее. Но Андрей всего лишь прошептал на самое ухо название песни и отпустил. Лёша поспешил вернуться к своим музыкантам. Не оглядываясь. От этого голоса по коже пробежали мурашки. Это просто из-за нервного напряжения, а не из-за того, что этот голос сейчас был таким чертовски-сексуальным. Да, точно не из-за этого! "Я не вернусь", - Так говорил когда-то, И туман глотал мои слова И превращал их в воду. Этот рот, этот голос поёт любимую песню Андрея. Потому что он заплатил. Произносит каждый звук только для него, и плевать на стоящую за спиной толпу. Да, только для него... Шевелит своими сексуальными губами. Обсасывает каждую букву, срывающуюся с них... Как жаль, что вот так же за деньги ему не заставить его сделать этими губами для него совсем другое... Заставить петь тоже было почти невероятно. Он согласился лишь чтобы избежать лишних распросов от своих друзей. Так что наслаждайся, Андрей, этим редким моментом. Птички редко поют в клетке, даже в золотой. Андрей заметил с каким удовольствием Лёша спел "я не вернусь". Сколько смысла и эмоций он вложил в эту фразу, не обратив внимание на неправдоподобность этих произнесённых слов, о которой говорится дальше в песне. Ну ничего, Алексей, на Никольской тоже уже сгущается туман, который превратит все твои слова всего лишь в воду. Я все отдам За продолжение пути, Оставлю позади Свою беспечную свободу. Не потерять бы в серебре Ее одну... Заветную. Что-же делать со свободолюбивостью и принципиальностью Лёши, когда его так хочется... А ему нет. Деньги, шантаж, похищение. Теперь в голове Андрея это звучит так глупо, особенно когда он снова увидел эти свободолюбивые, непокорные глаза. Но тем интереснее. Охота начинается. Только как сейчас избежать соблазна немедленно запихнуть его в машину и увезти трахать?! Хотя нет, даже не увезти, а трахнуть сразу в ней. Прямо здесь за углом, в самом сердце Москвы рядом с Кремлём. Не по себе От этой тихой и чужой зимы, С которой я на "ты". Нам не стерпеть друг друга. И до войны Мне не добраться никогда. Моя безумная звезда Ведет меня по кругу. Не потерять бы в серебре Ее одну... Заветную. Такой худенький! Такой хорошенький! Раньше Андрей никогда не умилялся на своих любовников. Хочется защищать его и беречь... нет, драть и трахать без остановки. Приковать к кровати и не отпускать. Никогда. Слышать как с его губ срываются стоны. Дарить удовольствие на грани с болью, чтобы малыш сам не понимал, что дарит ему большее наслаждение. Иметь его во все дырки и чтобы ему было мало и он просил ещё... Чтобы хотел его. Но теперь "нам не стерпеть друг друга"... Знал бы, что Лёша не окажется для него очередным мальчиком на одну ночь, возможно повёл бы себя с ним немного по другому. Хотя как по другому? Не насиловал бы? Ха, кого он обманывает!? Андрей трахается только в такой манере. Ему так нравится. А если ему так нравится, то должно нравиться и Лёше. Ничего, привыкнет. Лёша сдержанный и не особо впечатлительный. Хорошо, что после произошедшего с ним той ночью, прыгать с многоэтажки не побежал. А если бы побежал?! Почему Андрей не сильно об этом задумался?! Алексей ведь, похоже, натурал. Это событие могло произвести на него сильное впечатление. Что бы было бы если... Нет! Не думать! Он ведь такой молоденький, глупенький... нет, слишком взрослый для своих лет. Рассудительный. Не стал делать глупостей. И не станет. А в облаках Застыл луны неверный свет, И в нем Перемешались города, и я Зову ее несмело. Не потерять бы в серебре Ее одну... Заветную. Но как теперь, после такого неизгладимого впечатления и ненависти к нему снова уложить Лёшу в свою постель?! Как не хотелось слушать Лёшу вечно, песня закончилась. Долбанное время! Бежит так неумолимо! Почему нельзя просто взять и остановиться, продлиться вечно на одном самом важном для конкретного человека моменте? Почему всегда так жестоко! Толпа зааплодировала и одобрительно засвистела. Долбанная толпа! Андрею снова пришлось вспомнить, что они не одни с Алексеем на оживлённой Никольской. Хотя ещё мгновение назад казалось... Андрей внезапно осознал, что теперь любимая песня навсегда будет ассоциироваться у него только с одним человеком. А сучёнок тем временем заигрывал с публикой, избегая смотреть на стоящего прямо перед ним Андрея. Как будто его и не было вовсе. В его жизни. - Спасибо! Вы офигенные зрители! Спасибо, "Олимпийский"! Уууу!!! А сейчас последняя композиция на сегодня и по-домам. Лёша заиграл какой-то бойкий ритм. Всем видом показывая, что окончательно пришёл в себя после неожиданной встречи. И что отработав брошенные в кофр деньги больше не имеет никакого интереса и обязанностей перед Андреем. Я бился лбоммм о дно небес и в дыры чёрные падаллл И был родныммм мне тёмный лес, и заповедные гааады. И я бродиллл, среди огня руки сжимая до хруста И все, что было у меня - Вот тебе чувства! В них и причина любого искусства. Мы ранены грустью! Но, где-то на дне наших глаз - я вижу надееежду. Между нами границы, страницы, вершины и катакомбы. Время любить, не время разбрасывать бомбы. Лёша пел и обворожительно улыбался стоящим в толпе девушкам. Заигрывал. Девушки хихикали и улыбались в ответ. Лёша подмигнул одной из них. В голове Андрея уже включился счётчик анальных наказаний за каждый неосторожно брошенный взгляд и жест. Лёша подсознательно понимал, что играет с огнём, но сейчас ему так хотелось. Его бесил направленный на него пристальный, острый взгляд этого неприятного человека. Он делал вид, всеми силами делал вид, что не замечает этот взгляд, но он чувствовал его всё это время. Его не раздевали взглядом, его просто протыкали насквозь. Пристальный, холодный, бесчувственный, жёсткий. Такой же, каким он был с ним в ту ночь... Хотелось доказать ему, что он пустое место. Никакого впечатления не оставил в жизни Лёши. Даже его презрения не заслуживает. И я лежал у океана, и звёзды били мне под дых. Я помнил все века и страны, Вечность сжимая в один миг. И были все смертельны раны, их я разменивал на стих - Он о тебе был, как ни странно... Вот тебе чувства! В них и причина любого искусства. Мы ранены грустью! Но, где-то на дне наших глаз - я вижу надежду. Между нами границы, страницы, вершины и катакомбы. Время любить, не время разбрасывать бомбы. Ещё раз припев вместе с поющей толпой и Лёша допел песню. Андрея уже к удивлению не оказалось рядом. Вечер сразу стал приятным. Пора собираться, по-братски разделить заработок и по домам. Или пошататься по ночной Москве? - Куда дальше? Домой, или где переедим? - С латышским акцентом спросил Ивар, тот, который виолончелист. - Перекусим. Ты сам просил исправлять тебя, когда ошибаешься. - Ответил Лёша. Ему всегда было неловко исправлять своего друга, но тот сам просил. Но Лёша всегда оправдывался после этого. И чувствовал себя глупо. И за то, что исправил и за то, что оправдался. Ивар вон, в Московской Консерватории учится, а Лёше туда путь заказан. Да и не хотел он никогда. И музыкалку ещё в детстве бросил, потому что не был согласен с подходом к его обучению в этом месте. А уж в Консерватории тем более. Потому что всегда чувствовал себя творчески свободным музыкантом и средневековым менестрелем, певцом улиц и настоящей жизни, а не вот это вот всё, что после музыкальной школы и музыкального училища традиционно продолжает Консерватория. Вообще Лёша свободу ценил больше всего на свете. Но Ивара за его музыкальные мучения в стенах Консерватории уважал. Но ещё больше уважал, что вырываясь из её стен, в которых проводил весь день, ночь он проводил с ними и с музыкой к которой по-настоящему лежало сердце. К року, к качественному попу, хотя и Моцарта и прочих тоже иногда на улице играл. Лёша ничего не имел против Моцарта. Моцарт - это качественный поп-мьюзик. Лёша вспомнил, что Макдак на долбанной и теперь ненавистной Тверской работает круглосуточно. - Давайте в Макдак что ли? Там сейчас роботы. Ну в смысле коллекция игрушек - роботы. Я одного из них хочу в коллекцию, только всё никак не поймаю в продаже. Друзья нормально относились к Лёшиному коллекционированию некоторых игрушек из Макдональдса. Во первых - на то они и друзья, чтобы любить нас с нашими странностями и слабостями. Стебать иногда, но всё же любить. Во вторых - возможно считали, что у Лёши психологическая травма после работы в Макдональдсе и это увлечение - её проявление. Что-то типа "Стокгольмского синдрома", когда симпатизируешь своим угнетателям или не можешь распрощаться с прошлым. Но работа в Маке закончилась, возможно Лёшу скоро отпустит и коллекционирование тоже прекратится. Компания дружно отправилась в Мак. Подслушавший разговор, стоявший в соседнем переулке Андрей поборол в себе почти непреодолимое желание немедленно отправиться в Макдональдс на Тверской. Когда он последний раз был в Макдональдсе? Лет пятнадцать назад? Точно. Когда был тринадцатилетнем пацаном. Сейчас дико захотелось ощутить забытый вкус картошки фри. Да, поэтому, а не потому что сейчас туда направлялся Алексей с друзьями. Точно не поэтому! Андрей тряханул головой как-бы стряхивая с себя это наваждение. Пришёл в себя. Ни в какой Макдональдс за ними он не пойдёт. Это уже слишком. Не будет он бегать за этим мальчишкой! У него другие методы. И другие возможности. Безграничные возможности. Единственная граница - нежелание Алексея. Но и с ней он справится. Только не сегодня. Пойти за ним сегодня, сейчас, обогнать, снова неожиданно появиться в его жизни, выхватить его из толпы друзей, властно впиться губами в его рот на глазах у всех и забрать свою собственность. Свою сопротивляющуюся собственность. Андрей не сомневался, что ему это удастся. Андрей выглянул из переулка. Стройная, тонкая удаляющаяся фигурка несла за плечами кофр с гитарой. Нет. Алексей хочет поймать в продаже какую-то конкретную игрушку из коллекции. Пускай. Андрей позволит ему сегодня уйти. У каждого человека должны быть свои маленькие радости. Андрей вспомнил свою коллекцию "игрушек". Извращенец всегда поймёт коллекционера.