Перчатки.

Жизнь у Макото обычная до невозможности. Совершенно размеренная, спокойная, и, кажется, это то, что ему и нужно. Он не привык к резким переменам. Макото уже точно не вспомнит когда, но всё немного поменялось. И на ладонях появились непонятные ожоги и рубцы, отдающие настоящей болью. И он точно плакал навзрыд, тянул маму за подол платья, чтобы получить успокаивающие объятия, пока отец обрабатывал ожоги мазью. Всё это было в далёком детстве. И тогда он не понимал, как это работает. И ожоги ужасные, настолько, что приходится носить перчатки. Макото уже никому свои руки не показывает, но не из-за желания скрыть, а просто из-за нежелания напугать и оттолкнуть. А ещё он не хочет, чтобы про его соулмейта думали плохо. Перчатки Макото носит с начальной школы, кажется. А может чуть позже, Макото уже точно не вспомнит — Макото кажется это немного странным, но он решает не задумываться. И его ладони были самой интересной темой на переменке. Слишком много внимания и слишком гадких слов, на которые способны дети. И Макото терпел. А в итоге просто решил больше не показывать ладони, покрытые большими и малыми шрамами, потому что остальные встретили это ужасно. Но Макото также не видел в этом что-то ужасное, просто он не хотел снова слышать плохих слов о его соулмейте, которого он даже не знает. Но эти шрамы ужасны, и Макото очень надеется, что найдёт родственную душу и спросит о том, что произошло, попытается помочь (если, конечно, сам соулмейт захочет это рассказать). И жизнь кардинально меняется с размеренной и спокойной на напряжённую и невероятно страшную, когда Наэги входит в здание Пика Надежды. Надеждой тут и не пахнет, но Макото пытается не падать духом. И взгляд его привлекает Кёко, а точнее перчатки на её руках, из тёмно-фиолетовой ткани. В груди как-то всё неестественно сжалось, а в голове мелькнула невозможная мысль. Макото правда думал, что эти перчатки — просто дополнение к её образу таинственной девушки. А ещё Наэги и не замечает, как резко начинает общаться с ней чаще и чаще, хотя Кёко никогда не проявляла особого интереса в общении, да и энтузиазма в знакомствах — тоже. Но с ним она общалась. Макото ловит себя на мысли, что уже доверяет ей. Это совсем не необычно, конечно нет. Макото сам по себе человек доверчивый, конечно же. Но его почему-то напрягает такое доверие. Оно кажется отличным от того же доверия, которое он испытывал к Саяке. И это даже пугало. Хотя, неизвестность всегда пугает. Макото уже окончательно запутался. Он и сейчас слабо понимает как работают соулмейты, но он точно удивлён: Кёко пожаловалась на боль на затылке. А Макото помнит, как пошёл в тайную комнату в туалете. И как его ударил человек в маске, и как после этого болела голова. Шишка, после такого удара, точно должна была остаться. И вот сейчас Кёко говорит об этом. Но так спокойно, будто так и должно быть, так что Макото просто принимает это как совпадение.

***

Идёт суд, и кажется, что слышно как ходят стрелки часов где-то на стене. А Макото уже совсем ничего не слышит. Пот стекает по шее за шиворот, а руки начинают непонятно чесаться. И он даже взгляда оторвать не может, следит за каждым движением Кёко, пока та снимает перчатку. Как тянет за ткань и как кусок одежды легко слетает с её руки. И смотрит на её ожоги тоже. – Я получила их в детстве из-за неосторожности, – отвечает она, кажется, на вопрос Аой, а после надевает перчатку обратно, не желая зацикливаться на этом. Потому что незачем. А Макото только слюну сглатывает, пока его не выводит из раздумий голос Киригири. Спокойный и холодный, такой, как обычно. У Макото мурашки по телу проходят, но он возвращается к суду и обещает себе поговорить с Кёко позже. И не говорит, потому что, Кёко в соулмейтах не особо заинтересована. Может потом, после того, как они выйдут отсюда. Макото себе обещает.