Внезапная беременность приносит кучу проблем

      — Я проходил курсы, хён!       — А я его родил, детка!       — Ты неправильно держишь!       — Все правильно! Курсы у тебя были отстой! — Громкий плач заставляет двух молодых родителей замереть на месте и разбежаться в разные углы: Джина к ребенку, а Юнги делать ненавистную смесь. Ненавистную потому что он хреново с этим справлялся, не растворённые комки сухой смеси этому доказательство и закрадывалась мысль о том, что курсы действительно были отстой. Но он учится, с каждым разом делая все быстрее и качественнее. И сейчас он стоит с улыбкой на лице разбалтывая смесь, наблюдает, как Джин укачивает в своих руках ребенка. Сокджин — олицетворение заботы и любви. Никогда он так правильно не ошибался как в ту ночь, когда они поддались своим инстинктам. Возможно, нужно смотреть правде в глаза и не лукавить перед собой: он хотел этого. Его дурманил запах старшего сколько он себя помнит. Запах диких роз оседал в его лёгких ещё задолго до случая. Он пытался это скрыть, утопая в чужих, таких простых и доступных запахах, тщательно скрывая свое желание. Ему это удавалось и старший никогда этого не замечал. Звонок в дверь отвлекает его от созерцания прекрасного, а ребенок начинает плакать снова и трагичное лицо Джина заставляет Юнги скрыть свой смех. Но открыв дверь с его лица улыбка слетает разом.       — Джин хён, нам конец! — взволнованно шепчет он старшему, который крепче прижимает ребенка к себе.       — Ким Сокджин!       — Мин Юнги!       — Наши родители здесь, хён, — успевает сказать Юнги, прежде чем обернуться к предкам.       — Айгуууу, ты посмотри как он похож на моего Джина!       — Нет! он вылитый Юнги в детстве! Разве ты не видела его детские фото, не отрицай!       — Нет, он такой же красивый как мой сын!       — Хочешь сказать, что мой сын не красивый?       — Мама! — хором окликают родителей сидящие на коленях перед ними Юнги и Джин. Да, родители были злы на них за то, что скрыли и не выходили на связь, за то, что заставили их старые сердца волноваться, как говорит мама Юнги. Мама Джина ворчит и кидает на них обеспокоенные взгляды, будто хочет прочитать на их лицах что-то. Но, убедившись, что с ними все хорошо, она расслабляется и даже признает, что разрез глаз, все так миновский.       Молодые и неопытные родители ежедневно проходили квест, а поздно ночью заваливались спать без задних ног. Юнги учится и одновременно работает, Джин же занимается воспитанием и изучением собственного ребенка. "Он похож на тебя, когда злится", — отправляет он смс своему мужу и следом фотографирует нахмуренного сына. Счастливо улыбнувшись и пару раз поцеловав сына в крохотные щёчки, он планирует хоть немного убраться. Каждое утро в их квартире будто тайфун прошёлся, поэтому следствие бедствия он разгребает почти до обеда. Немного подумав, он решает, что нужно что-то приготовить Юнги, который сегодня придёт с учебы и сразу же уйдет на работу. Кем был Мин Юнги для Ким Сокджина?       Когда Сокджин встретил Юнги, ещё в начальных классах, то подумал о том, что младший похож на ёжика: весь колючий и шипящий, но если посмотреть на его лицо, то можно увидеть милую смущенную улыбку и мягкую душу. Тогда Джину хотелось обнять его, что он и сделал. Юнги, как и предполагалось защищался, но сдался под неугомонным натиском старшего.       Юнги был для Сокджина: другом, советником, защитником, любовником и самой большой любовью омеги.       Альфа завоевывал его сердце с каждым годом сам того не замечая. Каждый раз, когда Джин видел Юнги, он думал о том, что кому-то очень повезло иметь такого истинного. Но через время эти мысли начали приносить ему дискомфорт. В сердце оседало что-то, что сжигало его изнутри при мысли, что Юнги предназначен другому человеку, что его мечты так и останутся лишь мечтами.       — Юнги~я, — Джин идёт немного впереди альфы, и его худые плечи на которых висит розовая футболка подрагивают от холода. — Юнги~я, — вместо ответа Юнги снимает с себя худи и натягивает на его замерзшие плечи, причитая, что тот заболеет. Эта забота оседала в сердце. — Я давно болею, Юнги~я, — говорит он и резко замолкает, чтобы не рассказать, что-то большее. Юнги останавливает его за капюшон, явно ожидая пояснения. — Я болею, и никто этого не замечает. Особенно (ты) он — прекрасный человек моего сердца. Он (ты) будто один в этом мире, и посмотри, — он кривыми пальцами указывает на одну из миллионах звезд на небе, — видишь, ту яркую звезду? — Спрашивает он у Юнги, — это (ты) он. Яркий и далёкий, мне никогда не быть с (тобой) ним. Боюсь, что моя любовь останется навсегда со мной, так и не высказанной. Но знаешь, я рад у меня есть ты. (Моя любовь). Мой друг. Когда я вижу тебя мне хочется жить, и делиться с тобой только хорошими моментами, потому что ты лучший, — серьезно говорит он и в следующий момент хохочет, чтобы скрыть свое волнение. Юнги должен быть счастлив, решает он тогда. Но все равно дарит свой первый поцелуй обескураженному альфе.       Время шло, сердце его принадлежало полностью Юнги. Весь он хотел принадлежать только Мину. Эти чувства заставляли хотеть быть ближе к альфе, заботится о нем, поддерживать его, но никогда не пересекать красную линию. Он вычертил ее в своей голове и придерживался ее, балансируя на грани. Иногда, он вместо простых объятий хотел что-то большее, позволить себе засыпать и просыпаться рядом с Мином, видеть его сонное лицо по утрам, проводить ладонью по лицу, рисовать на губах линии своими пальцами.       Он мечтал быть истинным Юнги. Он хотел это, осознавая, что только ярлык "истинных" позволит спокойно и безбоязненно находится рядом с Мином. Хотел не боятся каждый день, что однажды Юнги придет домой пахнущий истинным или с под ручку с ним. Они были похожи на предназначенных, дополняли друг друга до мельчайших деталей. Но они не были "истинными". Это заставляло Джина бросаться в чужие, холодные объятия во время течек и представлять своим партнёром Юнги. После ему было мерзко, он стеснялся смотреть в глаза альфе. Стеснялся своих желаний и одновременно боялся потерять голову из-за них. После таких ночей, он плакал: тот кто был на расстоянии протянутой руки, находился дальше Солнца.       Когда они зачали Саран, то Джин впервые в жизни был счастлив течке. Потому что это был Юнги. Не Джиен, не Хану, не кто-то ещё, а именно Мин Юнги. Но когда пыл возбуждения спал, он был словно в капкане, он мог потерять Юнги. Навсегда. Скоропостижно, даже не дождавшись истинного младшего. Это заставило принять решение, никогда не вспоминать ту ночь. Вслух он сказал это уверенно, но каждый момент после он вспоминал запах Мина, его руки на своих бедрах, его губы на своих губах, их двоих, сплетённых в его постели. Каждый раз ложась на постель, он вспоминал как она проникалась под тяжестью их тел, как скрипела, когда альфа делал жёсткие и длительные толчки. Ему казалось, что их смешанный запах до сих пор чувствовался на его подушке. Он пытался не думать о том, что Юнги жалеет.       Беременность стало для него возможностью оставить себе частицу Мина, его кровь и плоть. И узнав о том, что они сделали ребенка, он понял, что уже любит этого ребенка больше всех и его любовь к Мину крепнет, пуская свои корни.       Но когда Юнги отказал ему, тогда, на втором месяце беременности, сказав:"... не заставляй меня делать это..." он был убит. Он сделал это специально, попросил обнять, поцеловал альфу в шею, он хотел наконец-то признаться, что всю свою сознательную жизнь любил Мин Юнги. Признание застряло в горле комом, он был на грани истерики, но отвернулся и обнял себя в области живота. Юнги все равно жил под сердцем и рос с каждым днем становясь все больше.       Джин кидает взгляд на Саран, который мило сопел в своей кроватке и слезы мигом навернулись на глаза. Он жив потому что его ждал Саран. Он вернулся, потому что слышал мольбы Юнги не оставлять его одного. Он вернулся чтобы стать счастливым с ними. Словно почувствовав грустный настрой папы, Саран начинает хныкать и брыкаться в постели.       — Я никогда тебя не оставлю, — слезы всё-таки текут по лицу, когда он берет на руки сына.       Тогда, в кафе, когда он увидел Юнги и ту девушку, он сразу понял, что они истинные. Они будто светились. Страх, которым он жил всю жизнь, в один миг стал реальностью и он потерял контроль. Он не видел смысла, он был атакован неожиданно и поддался эмоциям. — Прости, — он целует сына в щеку и вытирает свое лицо. Он только сейчас осознаёт, что мог потерять сына и умереть сам; что мог оставить Юнги одного с огромным чувством вины, который в будущем довел бы младшего до каких-то действий. Он был виноват перед своими мужчинами.       По приходу домой, Юнги сбрасывает с себя верхнюю одежду и сразу же мчится к кровати Саран. Джин видел в его глазах то, что назвали обожанием и любовью, они искрились волнами нежности. И в очередной раз Джин облегчённо вздыхает.       — Эй, что случилось? — теплые пальцы касаются его подбородка и он стыдливо не поднимает глаза. — Джин? — Мягко просит Юнги и Джин не удержавшись плачет, рывком падая в объятия младшего. Он плачет беззвучно, чтобы не испугать сына, вжимаясь в мужа сильнее, хватаясь за его футболку мертвой хваткой. Юнги обнимает в ответ и успокаивающе гладит по спине.       — Прости, — это единственное что может сказать Джин в этом состоянии. Юнги хочет взглянуть на него, отстраняясь назад, но Джин прячет свое лицо на его плече. — Я чуть не убил Саран... Я виноват перед вами, — севшим голосом начинает Джин. — Я так виноват, Юнги. Я заставил тебя проходить это всё: течка, беременность, истинность, кома. Ты из-за меня отказался от истинного, нарушил закон природы. Я всю жизнь боялся потерять тебя и сейчас боюсь, но, Юнги, не отказывайся от своей любви из-за чувства ответственности. Ты должен быть счастливым. Не все люди в этой жизни встречают истинных, у тебя такая возможность, но ты тратишь свое время на... — он замирает, когда слышит всхлип. Потом ещё один. Потом ещё. — Юнги? — Он поднимает свое лицо и видит, как слезы нескончаемым потоком текут по лицу Юнги и как он пытается остановиться. Джин пугается. — Юнги...       — Моя любовь — это ты. Всегда был ты. Сколько себя помню, это был ты. Просыпаясь по утрам, засыпая ночью ты был единственной моей любовью. Я мог о тебе лишь мечтать, ведь ты достоин лучшего. Но, теперь, когда ты подарил мне сына, я не могу отказаться от тебя. Никогда. Никогда я не откажусь от тебя с Саран. Никогда не проси меня вернуться к истинному, потому что я люблю тебя, Сокджин. Одного тебя и никто мне кроме тебя и нашего сына не нужен. Никто кроме вас.

***

      — Ты беременный что ли? — спрашивает Тэхен Джина, нежно гладя свой живот. Джин краснеет мгновенно и пытается сдержать тошноту, которая подступает.       — Нет, — тихо говорит он, но снова бежит в туалет. Тэхен морщит нос, когда слышит как Джин опустошает свой желудок.       — Купи тест, — не успокаивается младший, когда раскрасневшими, влажными глазами и красным носом возвращается Джин.       — Тэтэ, Саран всего четыре месяца. О чем ты говоришь? — Джин пытается пресечь дальнейшие разговоры на эту тему, но Тэхен качает головой.       — После рождения ребенка, — Тэхен гладит своей живот двумя руками и улыбается. Возможно ребенок толкнул его, по другому невозможно объяснить это выражение бескрайней любви на лице младшего. — Ооочень высокая вероятность залететь снова...       — Тэхен, — Джин устало облакачивается на спинку стула и прикрывает глаза. "Да нет, это невозможно", — спорит он с собой.       — Я предупреждал, — только и говорит Тэхен, когда Джин уходит проведать Саран, спящего в обнимку с щенком боксера. Юнги долго ворчал на Чонгука, который подарил щенка со словами: "— Они будут расти вместе, собака будет защищать нашего малыша". Но увидев недовольный взгляд Юнги добавил:"Они же милашки", и состроил глаза кота из Шрека. Щенок улёгся в ногах малыша и новострял свои маленькие ушки при каждом странном звуке, который издавал во сне Саран. И Юнги сдался. Так появился в их жизни Лорд.

***

      — Юнги...       — Да, я скоро, любимый...       — Юнги, пожалуйста, быстрее...       — Я все, я все, — услышав недовольные нотки в голосе мужа, подрывается с места альфа. Они проснулись из-за того, что дети плакали. Причем все трое, а ещё Лорд царапал их дверь. И Юнги среагировал быстрее Джина, оказавшись в комнате детей быстрее ветра. — Хэй... Малыши, почему не спим? — Увидев отца, все трое замолкают мигом и начинают плакать с новой силой. Джин залетает следом, хватает одного затем второго в охапку, начинает раскачивать, не открывая глаз. — Пойдем ко мне, хулиган, — Юнги смотрит на хитрющее лицо старшего сына, который уже давно не плачет, а ждёт своей очереди. И так было через ночь. Близнецы будили друг друга из-за чего просыпался Саран и Лорд бежал в их комнату чтобы предупредить о надвигающейся "катастрофе". Цепочка иногда менялась: Саран — близнецы — Лорд. Юнги целует Саран в волосы, затем подходит к спящим на руках у Джина близнецам.       — Адские дети, — улыбаясь говорит Джин, но в его голосе Юнги слышит только любовь.       — Хун, — альфа целует ту что спит на правой руке Джина, а затем малышку, которая уместилась на левой руке, — Хонг...       — Вообще-то наоборот. Это Хонг, а это Хун, — смеется Джин. И Юнги поджимает губы.       — Они одинаковые...       — Они разные, Хун старше Хонг, — разглядывая дочерей говорит Джин и вдруг замирает. — Подожди... Я перепутал... Или нет... — Юнги хихикает звонко и быстро целует в щеку злого Джина, который не может отличить одну дочь от другой. 7 лет спустя.       — Отец, я Хонг!       — А я Хун! — Юнги прикладывает руку ко лбу и истерично смеётся, смотря на пухлые губки своих дочерей, которые надули их в обиде. А Джин злорадствует на фоне и уже готовит вкусности дочерям, которые решили ему подыграть немного.