Братья Ши

Есть что-то абсолютно великолепное в точеной фигуре, горделивом выражении лица и неброской прическе, удерживаемой дорогими заколками. На Водяного Самодура смотрят всегда с опаской, ахают, когда он проходит мимо, шепчутся за его спиной, обсуждают, какой он страшный, но как же, самодурная сволочь, красивый. Впрочем, красота на Небесах была не редкостью, среди небожителей много ярких личностей, очаровывающих своим сладким голосом, приятным лицом и прямым станом. Ши Цинсюаня, младшего брата Ши Уду, как раз приписывают к этой категории красивых и прелестных, правда, только тогда, когда он не лез беззаботно обниматься к Водяному Самодуру, не спаивал Повелителя Земли Мин И и не влезал с Мусорным Божеством Се Лянем в очередную переделку. Почти никогда не приписывают, чего уж там. Цинсюань такой светлый, открытый, добрый — к нему тянутся, в отличие от Уду. Небожители рангом ниже рассыпаются в лестных комплиментах, переманивают внимание добродушного божества на себя, пользуются нагло, бессовестно. Ну, они думают, что пользуются. Ши Цинцюань делает пакость и бежит к Ши Уду с хитрым «Гэгэ, смотри, надурил!» Водяной Самодур иногда качает головой, мол, совсем тебе заняться нечем, младший братец, а иногда злостно посмеивается вместе с Повелителем Ветров. На Ши Цинсюаня почти никогда не жалуются — а кто посмел бы? — и он нагло учитывает это и тянет ручки к новому зарвавшемуся богу, решившему приблизиться к Ши Уду через младшего родственника. — А тебе самому не надоедает обводить их вокруг пальца? — спрашивает как-то Мин И. Мин И холодно относится к Ши Уду, кривится, когда кто-то о нём заговаривает, но за Мастером Ветра идет практически всегда и повсюду. — Гэгэ слишком высокомерен, — Цинсюань говорит это очень серьезно, точно рассказывает тайну, — поэтому не понимает, когда ему лгут, а когда желают только лучшего. Ты же знаешь, его не очень-то и жалуют на Небесах. Мин И понимающе кивает. А Ши Цинсюань искренне любит их обоих — лучшего друга и брата. Когда Мин И не выдерживает очередных заунывных разговоров, ребяческих дилемм и беззаботной речи, Цинсюань со всей своей братией словесных изысканий идет к Ши Уду. — Мин-сюн на меня обиделся, гэ! — Слишком много треплешь языком. — Не так уж и много! Увидь Пай Мин женщину — Пай-гэгэ вообще не заткнулся бы! И ты это знаешь, гэ. Ши Уду, в конце концов, соглашается. Пай Мин в своих ласковых речах, описывающих все прелести женщин, подкован на язык куда лучше, чем Цинсюань. О том, что Пай Мин ни разу не отзывается о подруге Лин Вэнь как о женщине, братья Ши хранят как редкий секрет и иногда смеются вместе. Вообще «смех» и «Водяной Самодур» — вещи страшные, вместе рядом не стоящие. Небожители, если честно, вообще не знают, умеет ли Уду смеяться. А Уду смеется. Громко, если очень искренне, и тихо, почти хихикая, если тоже очень искренне, но лучше бы про эту искренность никто не знал. Звуки под названием «смех», выходящие из горла Водяного Самодура, слышало лишь несколько небожителей да родной брат. Про улыбку точно так же — лицо у Водяного Самодура неизменно безэмоциональное, дерзкое. Водяной Самодур улыбается — смешно ли? Никто не поверит, пока не увидит. Цинсюань, к сожалению Ши Уду, любит заниматься просвещением. — Гэ, а давай ты выпьешь со мной? Ши Уду смотрит на Цинсюаня с едва заметным подозрением. По глазам видно, что пить вместе с братом он не станет, особенно этим вечером, на очередном празднике, полным громкого веселья. — Это вино! — жарко заверяет Цинсюань брата. — Выпей со мной, гэ! Ты никогда и капли алкоголя в рот не брал. — Я не пью такую дрянь, — в который раз за шестьсот лет грубо отрезает Уду. И как-то совершенно неожиданно для них обоих напивается. Не буянит, не кричит, не лезет в драку или целоваться — сидит целый праздник за столом, смотрит на всех небожителей влюбленным взглядом побитой собаки, улыбается так, как статуя богини Гуаньинь — ласковой нежной улыбкой. Пугает до чертиков половину Небесной Столицы, правда. А после очередной бутылки Уду мурлычет себе под нос мягкую мелодию, не то колыбельную, не то просто людскую песенку. Небожители и так заикаются, такой ужасный и красивый мужчина, известный во всех Сферах буйным нравом, а ведет себя, как ленивый кот. Цинсюань злостно хихикает весь вечер. «Такую дрянь» в кувшине из-под вина он готовил на пару с Его Высочеством наследным принцем.