Мы Аддамс

      Что может быть лучше, чем горячий чай, корзинка с печеньем и хороший сериал? Мда, сколько лет прошло, а сейчас что-то накатила ностальгия (или детство?) и вот пробило посмотреть сериальчик про безбашенную семейку толи магов, толи нет. Но это интересно и местами забавно.        Да и расслабляться иногда нужно, ибо мне уже почти тридцать, а я все в работе, да в работе. Жены нет, как и детей. Да и родителей тоже.        Первое мое воспоминание, которое сохранилось из детства, это драка в детдоме. Первая драка, а от того воспоминание особо яркое, а сразу за ней первое поражение, так как в пять лет отбиться от троих практически не реально. А дальше был ад, в котором я пытался выжить, так как я отличался ото всех. Ведь я был не такой, как все. Я был добрым. Помогал, кому мог, делился, что имел, хорошо учился и всегда слушался старших. Да много таких примеров было, от чего я выделялся. Но дети жестокие существа и любого, кто отличается, они или переделывают по своему подобию или уничтожают. Со мной хотели сделать тоже самое. Но опять же, я был добрым малым и на агрессию не велся, а в драках только защищался.        Видя такую картину, остальные дети только разжигали свой интерес и придумывали все более извращённые способы моего унижения. И когда мне было шестнадцать, они переступили грань моего терпения. Не знаю где и как, но они нашли педофила, которому было безразлично, кто его жертва, мальчик или девочка. И они натравили его на меня. Тогда то во мне что-то сломалось и глаза застелила кровавая пелена. Как результат, пришёл я в себя в больнице, с болью во всем теле. И оказался я там не из-за того педофила, вовсе нет. Как я позже узнал, я убил пятнадцать человек. Того самого педофила и всех, кто был тогда рядом, а это основная компашка тех, кто меня унижала.        После больницы, меня перевели в сизо и начался долгий суд. На нем я многое услышал про себя нелестного. Вот только, это длилось до того момента, пока мне не дали высказаться. Никогда не забуду лица всех присутствующих, когда они услышали мою полную историю. А на детали я не скупился.        Как результат, меня оправдали, вот только, я изменился. Не было больше того доброго мальчика, который помогал всем, наплевав на себя и свою гордость. Если можно так сказать, то я стал суровей. К себе, к остальным, к политике и всему остальному. Я взялся за ум. Закончив сначала школу, я поступил в университет, на заочное отделение, параллельно работая. Дальше был пятилетний ад, в котором я зарабатывал себе на жизнь и на учёбу. В двадцать два я закончил универ и сделав себе паспорт, уехал за границу, желая большего.        Возможно, мне воздалось за всё страдание, что я вынес, но мне удалось устроится на хорошую работу и в течении трёх упорных лет, я заработал себе на квартиру, а проработав ещё один, я её полностью обустроил. И вернувшись на родину, я осуществил свою давнюю мечту. Я обзавёлся домом.        Найти работу, оказалось не проблемой, так как вышку я имел, как и опыт работы, при чем за границей, а потому, зарплата в шестьсот евро меня вполне устраивала. Жены только не было, но мимолетных знакомств мне пока вполне хватало.        Очередная серия первого сезона и я опять погружаюсь в мир кинематографа и ностальгии.        За первой пошла вторая, третья, пятая. В общем, смотрел я его до того момента, пока не начало всходить солнце. Матернувшись, я выключил компьютер, отнёс посуду на кухню и все же завалился спать. И хоть голова раскалывалась от боли и недосыпа, я все же заснул. ***        Просыпался я с трудом, что было для меня не свойственно. Тело не слушалось, а глаза открываться не хотели. В ушах стояла какофония звуков, сливаясь в один громкий поток непонятного бреда, из-за которого я ничего не слышал.        А потом, удивляя меня до глубины души, меня ударили по жопе. На удивление, было безумно больно, от чего я заорал и удивляясь ещё больше, заплакал. И остановиться не мог, хотя чувствовал нереальную злость, обиду и стыд. После того, как я заорал, легкие обожгло болью, увеличило ее в несколько раз.        Когда боль немного прошла, мне дали пососать грудь. Грудь, мать его! И по размерам, она была огромная и из неё лилось молоко. Или это я мелким был? Ага, в почти тридцатник. Но обдумать я ничего не успел, так как меня начало нестерпимо клонить в сон и не в силах противится этому, я опять отключился.