Плохой герой хорошей книги

Джокер бежал. Не стараясь уйти от места преступления как можно быстрее, он начинал петлять между ближайшими домами, первые этажи которых были запачканы не догоревшим черным налетом от топлива. Лампочки гирлянд в виде летучих мышей и скелетов, висевших небольшим количеством на столбах, были расколоты в мелкую крошку, которой осталось быть лишь втоптанной в землю. Из-за ряда чудовищных катастроф, произошедших в последний день октября в одном из благополучных районов Готэма, люди всполошились, дети уже не шли веселыми парадами на улицы просить конфеты и веселиться. Город замер в ожидании следующих действий. Вбежав на крышу через лестницу с пятнадцатого этажа, он краем глаза видит совсем-совсем маленький, но такой быстрый черный силуэт, от чего снова стартует, даже не оглядываясь. При беге он выглядит еще более странным, чем обычно. Волосы, разделенные пробором слева, сальные и склеены чем-то серебристым и блестящим по всей голове, но они все равно не теряют свой ядрено-зеленый. В этот раз они едва вьются, что удается разглядеть чуть лучше, если с минуту присматриваться к ним, таким незаметным на фоне всего того месива, что находится на теле ниже. Он всегда бледен, это еще с самого начала бросается в глаза и отпечатывается в памяти, а тёмные круги вокруг его глаз делают лицо ещё более бледным. И опухшим. Лицо сильно опухло, а правая щека продолжает жечь. Порез достаточно маленький и едва-ли бугриться красным, но он красиво флуоресцирует, и, если учитывать то соотношения ртути и диметилкадмия, то он легко отделался. В задумку входило полное разъедание мышц и костей, но видимо получился только эффект серьезных ожогов кожи и, возможно, повреждения глаз. Джокер добежал до края очередной крыши и перегнулся через погнутые перекладины, смотря на воду и вспоминая, как в самый первый раз тестировал вещество на реке Готэм-сити. Это химическое вещество стало горюче и в жидкой, и газообразной формах. Секунды взаимодействия с воздухом стало достаточно, чтобы поджечь его, а вода только усугубила процесс горения. Даже пепел, горевший в атмосфере кислорода, вновь и вновь загорался, и ему тогда даже не нужен был источник воспламенения. Гордон в тот вечер знатно разносил всех и вся, ведь сбежавший зеленоволосый маньяк подсунул ему мерзкую подлянку в виде разлитого бледно-зелёного конденсата хлора почти рядом с участком, который растворил в километра три новый бетон и метр гравия под собой. Джокер со спокойной улыбкой прокручивал в голове картинки, как после того случая Бэтс старался еще больше, вдавливая его в трещины на том месте, что когда-то было асфальтом. О, да. Прижавшись носом к стеклу, мужчина отрывисто выдохнул, нечитаемо наблюдая как на в миг запотевшем стекле расползается узор от теплого пара. Его руки вяло висели по сторонам, а его глаза, казалось, сосредоточены были только на одной точке. Казалось. Зеленые неоновые огни скосились в правую сторону и Джокер молниеносно выхватил одну из летучих мышей. Маленькое тельце пискнуло и забилось в ладони преступника, пока тот продолжал с расползающейся по лицу улыбкой сжимать пушистую кроху, большим пальцем придавливая ей когти. Наклонив голову, его будто бы пробрал озноб, словно разряд тока, начавшийся в плечах, и он вернул голову в исходной положение, даже не вслушиваясь в чуть раздражающий писк. Летучие мыши так схожи с той летучей крысой-переростком. Ха-ха. Ха-ха-ха. Звучит, как плохая шутка, не сумевшая вырвать аплодисменты у зала. Его Бэтси порой такой же. Чересчур суров и невыносим в этой борьбе за правое дело. В мыслях он может противоречить себе сотни раз за день. С одной стороны, он хочет дать возможность уйти, а с другой, в отчаянии призывает спастись. Но в конце концов сам наказывает себя за веру и в то, и в другое. Его реальность ничуть не напоминает кошмар. Иногда все становится проще и яснее. Но всегда, неизменно, так же тяжело. Джокер разжимает ладонь, позволяя животному, бившемуся в истерике, наконец-то взлететь и нестись отсюда прочь. Прочь. Срываясь с места, мужчина подпрыгивает в воздухе, легко перемахивая через очередную железную вставку крыши. Он успел, да. Джокер стоит посередине крыши одного из самых высоких зданий Готэм-сити, за которое Освальд Кобблпот когда-то в прошлом был готов расшибиться в лепешку, лишь бы эта махина со всеми её вытекающими была полностью в его собственности. Убогий жадный пингвин. Маньяк трясет головой и жмурит глаза, растирая рукой переносицу. На нем сейчас совершенно новый, не свойственный ему серебряный костюм, который тот постоянно одергивает. Ха-ха-ха. Да, он точно успел. Джокер знает, что он успел, потому что прекрасно чувствует, что он здесь. Клоун оборачивается, врезаясь взглядом в огромную темную фигуру, что безмолвно стоит, прожигая Джокера не читаемым взглядом. Что ж, порой невидимость — не самое худшее, что бывает в жизни. Психопат щурит глаза, и уже спустя мгновенье его зрачки расширяются до ненормального состояния, буквально полностью заполняя чернотой радужку и вытесняя зелень из глаз. Медленно выдыхая, будто пытаясь изъять весь воздух из легких, он делает шаг и напрягает ноги, но руки все также безвольно продолжают висеть вдоль тела. Бэтмен замечает его напряжение, он готовился к нему, прекрасно понимая, что впереди его ждал день, в котором явь, как казалось, была едва ли лучше ночного кошмара. Тёмный Рыцарь старался если не принять, то хотя бы к этому привыкнуть. Он давно понял, что на самом деле у него просто не было пути назад. То, что должно было случиться, — случится независимо от его чувств и желаний. Этому ничего не сможет помешать. Джокер не предпринимал никаких действий, он опять чувствовал себя не так. Ощущение, словно в кошмаре, с тем же лихорадочным затмением и ускользающим окружающим миром. Ощущение, что это что-то прямо сейчас дyшит изнyтри, как неутолимый, вечный голод, постоянно скребущийся о грудную клетку в попытках вырваться на свет. И нет. Это совсем не то, для чего он был рожден, незaвисимо от того, cправится-ли миp с этим или нет. Это уже не его прoблема. Его проблема только одна, и сейчас именно она стоит перед ним, даже не потрепанная после столького времени от погони. Погони.. Ох, да, Джокер это обожал. Только их погони — это всегда многокилометровый шлейф из битых стёкол, иногда выдранного газона, обломков машин, его смеха и его крови на пробитых ладонях. Отсутствие разнообразия, эта бесящая однотипность, она всегда компенсируется яркими впечатлениями каждый раз, когда твердый кулак выбивает из него вместе с выплескивающейся кровью последнее, что он пытается урвать себе из этого дня, или же когда игра в догонялки превращается в его собственную долгую эпопею и тяжелая железка снова и снова безжалостно уродует очередное полицейское авто. Джокер может жить уже только ради этого. — Холодная, жестокая Летучая Мышь наконец-то пришла! Ха-ха-ха. Она хочет узнать правду? Хочет? Тогда почему же она молчит, а?! — это уже не крик вырывается из горла, истерирующий крик давно превращается в дикий рёв, выплескивающийся, как у бешеной адской собаки, вместе со слюнями и огнем в глазах. — Джокер, оставь это. — басовый голос наконец-то разрезал тишину. Послышался смешок. С ним это никогда не работало. И не будет. Способность Бэтмена внушать животрепещущий страх и запугивать своих врагов может действовать с кем угодно, даже с Двуликим или тем же Нигмой, но не с ним. — Зачем тебе было усложнять? — мужчина уже жалеет, что все завернулось именно так. Кулаки психопата в миг разжимаются, и он стремительно сокращает расстояние между ним и, до-конца спустившимся на крышу, стражем. Хватая его за плечи, обтянутые кевларом и скрепленной броней, Джокер притягивает его к себе вниз, начиная шипеть. — Я тебе вот что скажу, милый. Рвешься постоянно все знать, да? А знаешь, что в итоге правда? Та правда, которую ты всеми силами стараешься скрыть, и то, чего ты очень боишься. Но Великий Бэтмен не должен этого делать, верно? Ты сам не видишь, насколько ты одинок! Теперь мужчине кажется, что еще чуть-чуть, и его головная боль забрызжет ядом. Самым настоящим, который тот с особым остервенением поливал полицейский участок не так давно. Он сам понимает, что загнал себя в рамки, из которых вылезать будет не так охотно и удобно. И он не хочет это продолжать, потому что уже знает, чем все закончится. Металлический скрежет свистит над головой, и Бэтмену приходится собрать всю свою сноровку, чтобы схватиться выпущенным тросом за ближайшее здание и прижать Джокера, явно не готовившемуся к такому, пока чудовищная конструкция еще не достигла своей цели и не раздавила их обоих. Они перелетают за несколько секунд с одной крыши на другую, с той же скоростью рассекая воздух, с какой бежал Джокер с получасу назад. Зеленоволосый маньяк успевает переложить руки с плеч за шею, скрепляя пальцы замком, и теперь выражение его лица принимает не больше, чем озадаченный вид. Они приземляются на твердую поверхность, и Джокер в привычной себе манере изгибает бровь, растягивая губы с вишневой помадой, едва ли показывая зубы. — Знаешь, Бэтс, а ведь Дракула всё делал правильно — спал весь день, жил один в замке и взрывался тысячей летучих мышей, чтобы избежать столкновения с обществом. Знакомо, милый? — он растягивает слова, будто в пьяном бреду откидывая голову и пытаясь покрутится в сильных руках, сжимающих блестящий серебряный пиджак и чернота, некогда заполнившая радужку, постепенно исчезает, показывая насыщенный зеленый, который, как иногда кажется Бэтмену, светится, независимо от степени света. В ночной тишине Готэм-сити на крыше Уэйн Энтерпрайзис слышится тяжелый вздох уставшего мужчины и тихий смех с проскальзывающими истеричными нотками, который всего лишь через пару секунд превращается в громкий гогот.