Не Сакура

      — Любишь Сакуру?       Ино спрашивает небрежно, так, между делом. Она давно знает ответ, поэтому не сильно-то его ждёт. Просто спросила. Надо же хоть раз в месяц спрашивать. Надо, даже если ответ ей настолько неинтересен, что Ино, задав вопрос, не смотрит на Наруто и лениво продолжает мазать масло на хлеб.       Только вот пальцы сжимают нож чуть сильнее, чем обычно. За окном шумит дождь.       — Люблю, — кивает Наруто, не задумываясь, и неожиданно выдаёт: — Она мне как сестра. — И тем самым портит Ино всю её невозмутимость.       Брови у неё ползут вверх. Она ещё не успевает объяснить хотя бы самой себе, почему, как из комнаты доносится спасительное шипение старенького телевизора. Этот звук тут же раздражает Ино, и ей приходится недовольно нахмуриться и покоситься в сторону двери. Но так как встать и выключить его Яманаке лень, а Наруто — тем более, на этом всё заканчивается, Ино закидывает ногу на ногу, как можно более расслабленно опирается на спинку стула, начинает резать сыр.       — Как сестра? — недоверчиво щурится. Оставшееся на лезвии масло немного пачкает её рукав, она задумчиво поджимает губу. Смотрит на нож в руке. Протирает его салфеткой. — Значит, больше не влюблён ни в кого?       На этот раз Наруто не торопится с ответом. Вместо этого он берёт сделанный Ино бутерброд и откусывает. Пожимает плечами, но ничего не говорит. Кухня благодаря ему погружается в тишину. Телевизор снова словил какой-то канал, и теперь едва слышно бурчит голосом очередного важного дяди с тремя подбородками. Дождь за окном, кажется, унимается. И даже ложечка, которой Наруто насыпает сахар в свою кружку, позвякивает совсем тихо, не так как обычно.       Ино рассеянно замирает, слегка придавленная этой неожиданно навалившейся тишиной и всё ждёт ответа. Наруто не спешит и продолжает насыпать сахар. Ино непроизвольно считает, сколько. Уже третью добавил…       — Влюблён, — наконец говорит он и запивает бутерброд чаем. Ино слегка задерживает дыхание. Монотонная болтовня скучного толстяка из телевизора сменяется рекламой какого-то фильма. Кажется, главная актриса — старая знакомая Наруто… — Только в другую, не в Сакуру.       Ино шумно выдыхает и приподнимает одну бровь: мол, ладно, приму к сведению. Первоначальные недоумение и растерянность сменяются осознанием и негодованием. Внезапно закрадывается мысль о том, что Наруто впервые за год догадался пояснить ей эту деталь. Хочется даже воскликнуть, уперев при этом обязательно руки в бока: «Как можно опускать настолько важные детали?!» Она незаметно фыркает и сдувает упавшую на глаза чёлку. Это, по её мнению, в должной степени выражает её негодование. Но возмущение быстро отступает. Она успокаивается, так же быстро, как и вспылила, и вдруг очень ясно представляет и то, что ответил бы ей Наруто. «Нужно уточнять», — пожмёт плечами и всё. Щёки у Ино краснеют.       «Не в Сакуру…»       Хочется почему-то просто сидеть и глупо улыбаться. Ино смотрит на свои ноги, на нож в руках, на пару салфеток рядом и внезапно ощущает, что всё теперь хорошо. Удобно и тепло.       А где-то внутри какая-то часть Яманаки Ино вспыльчиво кричит о том, как же она хочет пару раз врезать Наруто за такую неясность в ответах, хотя отлично знает, что никогда не ударит его. Поэтому, наверное, и хочется позлиться на Наруто. И чем сильнее хочется позлиться — тем лучше Ино понимает, почему. Потому что на самом деле Наруто не отвечал ей «неясно». Потому что сейчас Ино как никогда понимает, что для Наруто не существует никаких «Как сестру», «Как маму», «Как девушку»… для Наруто есть «Люблю». И от одного только осознания этой, лишь ему и свойственной способности любить, так искренне, так чисто… кристально чисто! — хочется врезать всем: хочется врезать самой себе — за то, что так плохо думала о Наруто; хочется врезать ему — за то, что она сидит у него на кухне, такая глупая; и, конечно же, хочется врезать этой другой, не Сакуре — просто за то, что она есть… И всё же эта назойливая глупая улыбка так и борется с ней, упрямо вынуждает Ино поддаться ей. А дождь за окном передумал утихать и стучит по крышам с прежней силой.       И они снова умолкают, задумываясь каждый о своём. Наруто решает обязательно научиться у Ино заваривать такой вкусный чай, она — о том, что неплохо бы узнать имя этой другой, не Сакуры. Звуки рекламы из комнаты прекращаются. Слышно начало любимой передачи Ино.       Теперь тишина на кухне больше не давит ей на плечи, не обволакивает. Теперь она мягкая и уютная. Ино допивает свой чай, смотрит на часы и отодвигает кружку в сторону. Через час надо уже открывать семейный магазин. Опять проспали, думает она, но эта мысль почему-то вместо досады вызывает только улыбку. Ино поправляет наспех надетый халатик, под которым ничего нет, и идёт в комнату. Ей ещё нужно привести в порядок волосы и погладить свою одежду, которую они с Наруто снова раскидали, не став тратить время на то, чтобы нормально раздеться.       Всё снова становится на свои места. Дальше всё снова идёт своим чередом, именно так, как им привычно.       Он не идёт за ней. Пока Ино собирается, Наруто убирает со стола. Она заправляет постель, затем протирает от следов своих пальцев лакированную спинку его кровати, за которую она так сильно цеплялась вечером. Он тем временем заглядывает в коридор, поднимает с пола задетые вчера рамки с фотографиями и вешает обратно. Там и стоит, пока Ино не выходит к нему. У неё не занимает много времени одеться, у него — сказать ей «Пока». Наруто не целует её на прощание, а Ино не тянется, чтобы обнять его. Всё как и всегда.       Как и должно быть.       Вот только когда Наруто закрывает за ней дверь, он не замечает, что в этот раз Ино едва заметно, чуть странно улыбается.       Наруто не знает, что сегодня она попереспрашивает всех подруг и знакомых, а завтра придёт с этим же вопросом уже к нему… но смутно догадывается, что Яманаке Ино будет дико наплевать, кто тут из них герой войны и наследник Четвёртого, если ему хватит смелости не назвать ей её собственное имя.       Потому что Ино тоже не Сакура.