Викери Бридж
19 апреля 2021 г., 21:24
Видимо, подсознательно Лайз настолько хотела скорейшей смерти Эстер и освобождения всей семьи от ее тьмы, что мозг решил исполнить ее желание хотя бы во сне.
Полночи Древняя ведьма тянула к Лайз костлявые руки из могилы и грозилась, что она будет следующей. А Лайз, которая в реальности бы смело плюнула скелету в лицо, почему-то не могла даже пошевелиться от ужаса. Потом видение Эстер сменилось какой-то незнакомой светловолосой девушкой. Как бы Лайз не старалась рассмотреть ее лицо, оно словно было скрыто какой-то дымкой, но ощущение от нее было чего-то родного, только давно утраченного… В общем, когда вампирша проснулась, ей понадобилось немного времени, чтобы прийти себя. Кол прав. Как только они закончат с Эстер и убедятся, что их жизням ничего не угрожает, нужно будет уехать из этого проклятого города как можно дальше. Тут все началось, однако закончиться не обязано.
И, желательно, сбежать из Мистик-Фоллса не в Новый Орлеан. Да, точно, никакого Нового Орлеана. Лайз очень давно не была там, но слухи о том, что Новый Орлеан в плане сверхъестественного и связанных с ним проблем даже хуже Мистик-Фоллса, до нее доходили. И, черт, в первый же день нормальной жизни Лайз обязательно уговорит Финна завести собаку. Почему-то именно какой-нибудь пес мыслился Лайз как этакий гарант того, что теперь все будет хорошо и стабильно.
Стабильно… черт, как же этого не хватает!
А тревожное ощущение после дурного сна все никуда не уходило. Все то, что сегодня так тщательно выстроил Кол, рухнуло бы в эту же секунду, если бы Лайз не услышала с первого этажа слишком знакомый тихий голос. Как сбежала вниз — вообще не помнила, только на последних ступенях лестницы затормозила, но… на первом этаже действительно были Элайджа и Финн, разговаривающие так, будто бы ничего необычного, никакого «семейного разлада» за последнее время в семье не произошло.
— Я тебя убью, — на едином духу выпалила Лайз, уже через секунду замирая перед женихом, но отчего-то не решаясь его обнять. — И себя заодно. А вместе с собой и всю твою проклятую, — это без издевки было сказано, просто как констатация факта, — семейку заберу, и Эстер в том числе, и…
Финн обнял ее сам, и Лайз с трудом удержалась от того, чтобы не всхлипнуть. Серьезно, пришлось очень часто моргать, потому что она прекрасно понимала, что Финну сейчас, играющему роль двойного агента, ничуть не легче, чем ей, и Лайз не хотела своими слезами сделать ему еще хуже. Поэтому она быстро, хоть и с большим трудом, отстранилась, растерянно скользнула руками по его плечам, совсем не убедительно — особенно для Финна — улыбнулась и выпалила:
— Выглядишь как любимый маменькин сынок. Ой, подождите-ка, так ведь и есть.
Финн над ее не самой умелой шуткой даже не посмеялся, но… глаза говорили больше всяких слов. Встреча с Лайз для него была самой лучшей наградой, и у Лайз вдруг мелькнула мысль, что еще несколько дней разлуки, и она сама придет к Древней ведьме и вспорет ей горло своими клыками, чего бы ей это не стоило.
— Мог бы и разбудить, — совсем тихо проворчала Лайз. Конечно, необходимости в шепоте не было — Элайджа все равно слышал каждое слово, но тактично молчал, давая им возможность побыть друг с другом хотя бы так. И не уходил ведь, кстати. Значит дело серьезное. Логично, в принципе — Финн бы не стал подвергать свою маскировку риску без повода.
— Ты слишком милая, когда спишь, — усмехнулся Финн. Лайз в ответ только угрожающе клацнула зубами. Не потому, что фраза была банальной… а потому, что тысячу лет назад за подобное утверждение Финну — своему еще не жениху — она грозилась откусить язык. На тот момент ей, девушке, еще ни разу не бывшей с мужчиной, казалось, что потеря языка самая серьезная.
В особняке, кстати, больше никого не было. Таинственное исчезновение большей части семьи во времена, когда количество желающих их убить растет в геометрической прогрессии, Лайз смутило, но она не стала задавать вопросы. В конце концов, оно и к лучшему — Кол и Ребекка, может быть, и сдержат свою язвительность, а вот вспыльчивый Никлаус молчать не станет. Слишком свежи еще были воспоминания о том, как он Лайз чуть не придушил, заподозрив, что она и Финн стали предателями. Лайз в очередной раз усмехнулась — о, ее бы верности Майклсонам хватило на всех первообращенных сразу. Хотя… по линии Кола все еще более-менее неплохо, поэтому можно было бы отсыпать верности Люсьену в двойном объеме.
— Что случилось? — наконец спросила Лайз, понимая, что насмотреться на Финна она все равно не сможет. Чем скорее они закончат с этим, тем быстрее они смогут уехать. Эта мысль грела душу, и упадническое настроение, порожденное дурным сном, отступало.
— Финн пришел с весьма интересным предложением, — вместо старшего брата начал Элайджа. Лайз посмотрела на Финна и невольно улыбнулась — когда в глазах ее жениха начинали плясать черти, это значило, что грядет что-то, что ей обязательно понравится. — Сначала мы хотели отправить туда Ребекку, однако… сейчас я нахожу, что будет очаровательно символично, если вы займетесь этим вдвоем.
— О, тогда я сразу согласна, — засмеялась Лайз, беря Финна за руку. — И какой семейный досуг предлагаете, м? Надеюсь, это будет достаточно весело и с кровью. Я давно хочу устроить какие-нибудь массовые убийства.
А Финн наклонился к ее уху, заставляя Лайз поежиться от приятного предвкушения чего-то опасного, по человеческим — хорошо, что у нее давно уже другие представления о нормах и морали — меркам и вовсе противозаконного, и слишком довольно прошептал:
— Я предлагаю тебе сжечь Викери Бридж.
Хоть Лайз сейчас и не смотрела на Элайджу, она готова была поклясться, что он выглядит сейчас не меньшим злодеем, чем его старший брат. Самое забавное — у нее ведь и вопросов не возникло. Тем более, изначально Лайз сама привела Финна на мост, у которого, если верить книгам по истории Мистик-Фоллса, перила были сделаны из белого дуба. Но… как они, бессмертные создания, стоящие у истоков событий, о которых потом писали толстенные тома, вообще могли верить книгам? Осознав это, Лайз недовольно озвучила теперь уже очевидное:
— Из белого дуба сделаны не только перила. — Странно, что они не догадались об этом сразу. Опять же, тогда и повода не было проверять, весь ли мост из белого дуба и правда ли он вообще там был. — Один вопрос… как мы это допустили?
Она слишком хорошо помнила тот белый дуб, который они сожгли. Дерево было огромным, и когда Лайз проходила мимо него, будучи еще ребенком, ей казалось, что крона касается самых облаков. Когда огонь начал пожирать кору, чувства были… смешанные. С одной стороны, это был безумный, невероятный восторг, потому что тогда Лайз думала, что вся семья теперь всегда будет в безопасности. С другой стороны — растерянность. Белый дуб был огромным. Белый дуб был, вроде как, легендой.
Давно пора было понять, что легенды не уходят так просто. Да и ответа на ее вопрос у обоих первородных не было, так что он вышел больше риторическим.
— Эстер в курсе? — после недолгого молчания, решила уточнить Лайз. Признаться, имя Древней ведьмы не хотелось даже произносить вслух лишний раз, а желание самой впиться ей в горло продолжало упорно расти.
— Не уверен. Но это вопрос времени, — отозвался Финн. О, неужели, это что, почти хорошие новости? — Про мост я выяснил сам. Однако наша мать, — а ведь не так давно он называл ее мамой, — сейчас ищет некое заклинание, которое сможет сделать оружие вечным, нерушимым после того, как им воспользуются. — Точно. Колья из белого дуба сгорают, когда ими пользуются по назначению. Лайз с трудом удержалась от того, чтобы не выругаться — конечно, зачем тратить ценное дерево, когда одним колом можно будет убить сразу всех своих детей? Повезло еще, что Эстер настолько верила в верность Финна ей, что явно не собиралась его искать. — Поэтому я решил, что лучше избавиться от остатков белого дуба сейчас.
— Правильно, — согласилась с ним Лайз. Снова приблизившись к первородному, она приподнялась на носочки и, прежде чем его поцеловать, выдохнула ему в губы: — Направим мою жажду убийств на что-то более полезное.
***
Все возможные семейные обиды были забыты ради общего дела. — Кол завалил проезд. Через мост в город никто не заедет. Никлаус, Ребекка и парочка его гибридов на дорогах, чтобы никто не решил выехать. — О том, что будет с несчастными, если они не усидят сегодня дома, Лайз решила тактично промолчать. — Элайджа следит за порядком, но Эстер правда слишком тебе верит — никаких следов ее присутствия. В общем, можем начинать. Несмотря на то, что большую часть своей бессмертной жизни Финн провел в гробу с кинжалом в сердце, он был джентльменом, и потому за канистры с бензином взялся сам. Лайз, наблюдая за тем, как быстро мокнет роковое дерево, и испытывая невероятное удовлетворение, поинтересовалась: — Представляешь, что мы можем рассказать… — она на секунду замялась, потому что не смогла произнести это слово, поэтому подобрала более нейтральную альтернативу: — второму поколению Майклсонов? Каким-нибудь абстрактным племянникам, например… — И сама же выдала себя с головой, когда, попытавшись сделать голос писклявым, продолжила: — «Мам, пап, а чем вы занимались, пока нас еще не было?», — здесь Лайз вернулась к обычному своему голосу, — «О, дорогой, мы с твоим папой сжигали мосты и думали, как бы поскорее убить твою бабушку»… Не сразу Лайз заметила, насколько удивленно смотрит на нее Финн. — Что? — с недоумением поинтересовалась девушка, которая действительно сначала и сама не осознала, что сказала. — Считаешь, что о таком рассказывать как-то слишком? Не знаю, мне кажется, что когда ты Майклсон, ты должен с рождения понимать масштаб катастрофы… — Ты никогда не говорила о детях раньше. Лайз до крови прикусила язык, когда поняла. Да, сначала она пыталась прикрыть все фразами об абстрактных племянниках, которых, как она считала, можно было ждать только от Ребекки — Лайз очень живо представила, как Бекка усыновляет и удочеряет кучу детей, — но потом… все-таки вырвалось то, о чем она думала на самом деле, потому что да, в идеальном будущем без безумной Эстер, Лайз с недавних пор видела не только собаку — обязательно ужасно лохматую. Прежняя Лайз даже и подумать бы о таком не могла. Лайз настоящая только как бы между делом пояснила: — В конце концов, сейчас можно усыновить или удочерить ребенка, особенно если ты вампир. А еще я не исключаю вероятности того, что однажды какая-нибудь ведьма придумает суперзаклинание, и проблема с тем, что вампиры не могут иметь детей, отпадет сама собой. Даже сейчас, оформив мысль более конкретно, Лайз не верила, что действительно это говорит. Нет, она была на все двести процентов уверена, что Финн стал бы прекрасным отцом. Себя в роли матери она не видела вообще, но сейчас, незадолго до того, как они собирались сжечь Викери Бридж, Лайз вдруг с пугающей ясностью осознала, что она хотела бы попытаться ею стать. — Серьезно, как только мы со всем закончим, как только станет понятно, что больше угрозы нет, я предлагаю… просто уехать. Сбежать. Клянусь, Финн, я забуду обо всех друзьях, которых успела здесь завести, я махну рукой на все проблемы нашей семьи, — потому что пора было уже вспомнить, что именно Никлаус на целую вечность лишил ее самого дорогого ей человека, — я со всем порву… Это же у меня из нас двоих тяга к бессмысленному геройству. Мы уедем, и там будет другая, новая жизнь, которой мы столько времени были лишены… — Лайз набрала в грудь побольше воздуха и немного неуверенно закончила: — И я не исключаю, ну… появления детей. Не сразу, потому что я все еще хочу побыть как можно дольше только с тобой, но… в общем, не исключаю, да. Для того, чтобы почувствовать себя еще более бестолково, осталось только покраснеть. Хорошо, что с вампирами такого казуса произойти не может, но… в любом случае, Лайз за последнее время впервые почувствовала себя такой дурой. Здравый смысл говорил — ну что она такого сказала? Во времена, когда была заключена их помолвка, без этого не мыслился ни один брак. Более того, если бы в первые год-два после становления Майклсон Лайз бы не забеременела, она бы автоматически считалась порченной, а Майкл и Эстер должны были найти старшему сыну новую жену. А сейчас… да, теперь все по-другому, но… Лайз скоро — хотелось бы верить, что скоро — все-таки станет его женой. И у них будет своя семья. Своя. Так что почему бы и нет? Сердце с головой было не согласно. Его разрывало. В Лайз одновременно говорила та прежняя бунтарка, которой претила сама мысль о браке, что уж говорить о детях… и другая она — мудрая женщина, которая хотела стабильности с любимым мужчиной. В общем, на выходе все получилось намного глупее, чем она себе представляла. Финн молчал, но скоро он уже закончит с мостом, и Лайз, проклиная себя за то, что вообще решилась завести этот разговор в такой момент, принялась нервно заламывать пальцы. Сказанного уже не вернешь. Ну и… кто знает, возможно, потом не получится сказать? Кто знает, вдруг потом вообще ничего не получится? Ох, нет, Лайз постаралась тут же отогнать эти мысли. Обидно, если восхитительная история о том, как они жгли мост, так и не будет никому рассказана. Да и собака… нет. Больше никаких упаднических мыслей. Вообще никаких. Финн протянул ей зажигалку. Лайз медленно, стараясь насладиться мгновением, щелкнула колесиком, подошла ближе, постаралась бросить зажигалку как можно дальше… Дерево занялось быстро. Интересно будет посмотреть на заголовки завтрашних новостей… и жаль, что она не сможет увидеть лица Эстер, когда та догадается. К Финну возвращаться было волнительно. Но все непонятно откуда взявшиеся страхи и тревоги отступили, когда он обнял ее и, улыбаясь, сказал: — Предлагаю считать сожженный Викери Бридж символом нашей новой жизни. Я согласен. Они целовались на фоне горящего моста, и Лайз чувствовала себя самой счастливой девушкой на планете. Только вот ни она, ни Финн, ни остальные Майклсоны в тот момент не подумали о том, из чего сделана очаровательная табличка с названием моста.
