Гонщик

Жизненный путь был уготован Споку еще до его рождения. Отец и мать на Книге Мудрости поклялись, что если высшие силы даруют им ребенка, то его жизнь будет посвящена учению Сурака о контроле и логике. Вопреки всем прогнозам, Аманда зачала и выносила ребенка. Сарек стал отцом единственного во вселенной полукровки. Спок был не вулканец и не человек. Или и то и другое разом, если посмотреть с другой стороны. Десять лет он жил в доме родителей, а потом был отдан в Храм, для дальнейшего обучения и несения послушаний. Еще столько же он провел в уединении и непрестанных медитациях, прежде чем ему разрешили прислуживать в другом Храме на одной из планет Федерации. Спок покинул Вулкан, чтобы служить на планете Лидия. При себе он имел документы, оплаченные билеты, бутылку воды и пачку сухого печенья, которые поместились в глубоких карманах просторной темно-серой робы, с капюшоном, вышитой цитатами из учения Сурака. Пока Спок шагал за сопровождающим по шумному космопорту, его беспокоила не многолюдность и не скудость его багажа в сравнении с другими путешествующими, а боль при каждом шаге. В Храме все ходили босиком, и жесткие ботинки сразу натерли непривычные к обуви ноги. Спок старательно блокировал неприятные ощущения, но проблемы это не решало. Оставалось терпеть и считать это очередным испытанием. Пройдя регистрацию, он церемонно попрощался с провожатым, отделенным от него прозрачной стеной, и пошел занимать свое место в шаттле, который должен был доставить его на космолет. Поток спешащих гуманоидов обтекал его со всех сторон, сохраняя пустое пространство, приличествующее его положению. Последователей Сурака уважали и сторонились на всякий случай, очень уж они были холодны и отстраненны. Заняв свое место у окна, Спок закрыл глаза, погружаясь в медитацию. Он ощутил, но не отреагировал на взлет, проигнорировал перегрузки. Открыл глаза только перед высадкой, почувствовав на себе пристальный взгляд. Стюардесса стояла напротив, не решаясь побеспокоить его, чтобы сообщить, что они прибыли на звездолет и следует покинуть шаттл. Спок встал из кресла и быстро проследовал к выходу, на секунду устыдившись, что заставил себя ждать. Звездолет встретил его все той же суетой, криками детей, перебранкой и смехом взрослых, поэтому он постарался скорее уединиться в каюте, ограждая себя от раздражающего шума. Мысль, что он испытывает раздражение, тоже оказалась неприятной. Спок считал, что давно избавился от эмоций, и проживание в изоляции укрепило его в этой мысли, но стоило измениться обстановке, как идеальный самоконтроль начал трескаться. Факт, что он первый раз в своей жизни летит на другую планету, не является поводом распускаться. Выложив на столик печенье и воду, Спок воспользовался застеленной кроватью, чтобы лечь и продолжить медитировать, но предварительно снял ботинки и ощутил кратковременную радость, практически блаженство. Это огорчило еще сильнее. Медитация заняла все время полета и позволила вернуть утерянное равновесие ровно до момента, когда какой-то нахал не подхватил его под руку, увлекая в сторону служебных помещений. — Иди спокойно, не оборачивайся, у тебя отлично получается, детка! — ободряюще шептал парень, маневрируя в толпе. — Ты мне очень помогла, красавица, — раскланялся он, перед дверью для персонала космопорта, впервые взглянув Споку в лицо. — О-о-о, ты не девушка, — казалось, его ничуть не расстроил этот факт. — Прости. Это из-за робы и капюшона, он закрывает лицо и я… Извини. — Извинения приняты. Могу я следовать дальше? — Спок смотрел в пронзительно голубые глаза светловолосого парня, старательно сохраняя самообладание. Внутри зарождался интерес, и вовсе не одобряемый — научный, а позорный личный, с которым надлежало бороться. Юноша явно убегал и прятался, бледность и худоба подсказывали, что он плохо питается и ведет нездоровый образ жизни. Споку все сильнее хотелось задать ряд вопросов, и он стремился быстрее уйти от соблазна. — Да, конечно, — шагнул назад молодой человек, освобождая дорогу. — Думаю, вам это нужнее, — Спок вынул из карманов так и не распакованные воду и печенье, сунул их парню в руки, развернулся и быстрым шагом направился к выходу в город, где его должны были встречать. В спину прилетело запоздалое «спасибо», на которое он не посчитал нужным реагировать. У седьмого выхода его ожидал служитель Храма в характерной серой одежде. Гуманоидные потоки обходили и его стороной, что несколько приободрило Спока. Обменявшись приветствиями, они прошли к стоянке каров, выбрали свободный и через несколько минут оказались перед Храмом. Темное сводчатое здание с четырьмя острыми башнями, символизирующими четыре стихии, вокруг центральной, уходящей в небо, олицетворяющей логику, оказалось меньше, чем то, в котором Спок служил на Вулкане. Подавив искру разочарования, он прошел через центральный зал меж рядами деревянных скамеек, обогнул кафедру и, нагнувшись, нырнул в неприметную дверь за портьерой. Темные коридоры привели его в жилое крыло. По общим обычаям всех Храмов, пустые комнаты стояли с открытыми дверьми. Спок выбрал самую отдаленную и закрылся. Жизнь вновь потекла размеренно и упорядоченно. Раз в три дня он читал книгу Сурака во время лекции перед общей медитацией, остальные часы проводил в работе и уединении, изучая темы, заданные настоятелем. Остальных братьев он видел только во время молчаливой трапезы, проходившей после службы в мрачной столовой за длинным столом черного дерева. После жаркого солнечного Вулкана, дождливая Лидия вгоняла Спока в уныние. Он списывал это на недостаток солнечного света и старался выходить в маленький дворик за Храмом всякий раз, когда небо прояснялось хоть ненадолго. Другие служители Храма принадлежали к разным расам, но среди них не было ни одного вулканца, поэтому у Спока отсутствовала возможность проконсультироваться с кем-то генетически близким по поводу своего состояния. Беспокоить же настоятеля по столь незначительной причине он не считал логичным. В один из дождливых дней Спок методично выполнял свою работу, убирая большой зал после службы портативным ионным очистителем, когда заметил на самой дальней скамейке уснувшего прихожанина. Такое случалось и раньше, поэтому Спок не стал нарушать привычный порядок действий. Практически закончив уборку, он подошел к спящему и заговорил с ним нарочито громким голосом: — Простите, Храм закрывается, вам следует найти ночлег в более подходящем для этого месте. Спавший буркнул что-то неразборчивое и плотнее укутался в потрепанную куртку с большим капюшоном, закрывавшим его лицо. Спок повторил свою фразу еще громче, прежде чем решился подергать за одежду. В то же мгновение его рука оказалась вывернута за спину в болевом приеме. — Извините, что был вынужден потревожить вас, но… — Черт, извини, рефлекс, — раздалось смущенное бормотание и руку отпустили. Спок развернулся и увидел смущенную улыбку на знакомом лице. — Вы? — в голосе мелькнуло изумление. — Я, — не стал отпираться юноша. — Вот, заглянул, хотел посмотреть, как ты устроился. — Соответственно своему положению. — Хлеб, вода и каменная лежанка для сна? — хихикнул юноша и устало опустился на скамью, ссутуливаясь и пряча замерзшие ладони меж колен. — Как я понимаю, вы не имеете даже этого, — заметил Спок. — В жизни бывают разные времена, — криво улыбнулся юноша, взглянув на Спока из-под растрепанной челки. — Ладно, спасибо за приятную беседу, мне пора. — До свидания, — вежливо попрощался Спок, позволяя ему пройти к выходу. Юноша толкнул дверь, намереваясь выйти, но порыв ветра с дождем захлопнул ее обратно, успев окатить человека с головы до ног и оставить у порога заметную лужу. Спок подхватил очиститель и направился к двери. — Скажите, пожалуйста, мистер… — Джим. Джим Кирк. — Скажите, мистер Кирк… — Лучше просто Джим, а то я чувствую себя старым, — вытирая лицо рукавом, улыбнулся юноша. — Джим, вас кто-то ждет? — Нет. — Если вы останетесь в Храме, то нарушите какие-либо договоренности? — Точно нет. — Взгляд Джима становился все более озадаченным. — Тогда вы не откажетесь занять одну из пустующих комнат до шести утра? — Не откажусь. А как же твое начальство? Разве так можно? — Логично предоставить кров человеку, у которого его нет. Особенно в такую погоду. — А мне начинает нравиться твое учение, мистер… — Спок. — Мистер Спок. Веди меня в свою келью. — Джим хлопнул Спока по плечу и пошел по проходу в сторону скрытого входа в жилую часть Храма. Спок несколько секунд стоял потрясенный. Уже много лет к нему никто не прикасался нарочно, да и случайные прикосновения он мог пересчитать по пальцам одной руки. Ощущение от чужой ладони призрачно покалывало кожу, заставляя кровь сильнее приливать к щекам и ушам. Пришлось потратить десять секунд на приведение организма в надлежащее состояние, одновременно убирая очиститель в предназначенную для него нишу, прежде чем следовать за Джимом, уже стоящим у портьеры в углу. — Наклонитесь, — велел Спок, открывая дверь, едва обозначавшуюся в темноте. — Зачем? Ай! — Здесь низкие двери. — Как призыв к смирению? — потирая лоб, поморщился Джим. — Гуманоиды, строившие Храм, ошиблись в расчетах, а служители Храма посчитали, что тратить средства на переделку не рационально. — Ну, да, наклониться дешевле, — хохотнул Джим, следуя за Споком по узким коридорам. Маленькие светильники зажигались перед ними и гасли сразу за спиной. Джим тут же решил проверить, насколько далеко они должны идти друг от друга, чтобы их разделяло темное пространство, то замедляя, то ускоряя шаги. Спок ни разу не обернулся за всю дорогу, демонстрируя выдержку, но был заинтригован столь своеобразным передвижением. Наконец они достигли части коридора с комнатами. Джим тыкал пальцем в каждую закрытую дверь, пытаясь угадать комнату Спока и только хмыкнул, когда Спок показал на самую дальнюю. — А ты явно не душа компании, — выбирая соседнюю открытую дверь, окинул его взглядом Джим. — Санузел у каждого помещения индивидуальный. Спокойной ночи. — Спокойной. Спок уже закрывал за собой дверь, когда услышал за спиной: — Разбудишь меня утром, ладно? И спасибо! — Я разбужу вас в пять часов пятьдесят минут, чтобы вы могли покинуть Храм до общего сигнала к пробуждению. Благодарность неуместна. — Как скажешь, — буркнул Джим и широко зевнул. Спок закрылся в комнате, принял душ, поймав себя на мысли, что чуть больше внимания уделяет месту, которого коснулась человеческая рука через слой плотной ткани. Память легко воссоздавала фантомное ощущение, и Спок не мог сказать, что оно воспринимается как негативное. Повертевшись на жестком ложе в безрезультатных попытках уснуть, он перешел на коврик для медитаций, зажег свечи и просидел до самого утра, пытаясь вписать голубые глаза и смеющийся рот нового знакомого в свою систему координат. Получалось плохо. В пять часов сорок девять минут Спок уже стоял у соседней двери, собираясь с духом, чтобы войти. Не первый раз сталкиваясь с людьми, он никак не ожидал, что возникнут затруднения с контролем. Этот юноша будил в нем интерес самим фактом своего существования. Ощутив наступление необходимого времени, Спок тихо постучался и вошел. Джим спал, вытянувшись на узкой кровати и подложив руку под голову вместо подушки. Его одежда висела на стуле и на краю стола, вероятно, для просушки, одеяло свалилось, и Спок мог в подробностях разглядеть человека, в предрассветных сумерках. Худой и жилистый, с молочно-белой кожей и мелкими родинками на плечах, он казался удивительно притягательным. Соломенная шевелюра заслоняла лицо, и Спок потянулся убрать волосы, замерев в последний момент. Пальцы подрагивали в нескольких миллиметрах от спутанных прядей, спина задервенела от напряжения, характерный запах человеческого тела щекотал ноздри, и неизвестно, сколько бы он продолжал так стоять, если бы не Джим. — Можешь меня потрогать, я не кусаюсь, — не поворачивая головы, бодрым голосом разрешил он. Спок резко выпрямился и сделал шаг назад, с ужасом понимая, что его действия не остались незамеченными, и Джим видел, как он разглядывает его и желает… — Вам пора уходить, — получилось резче, чем следовало. — Конечно. Джим быстро оделся, натянул ботинки. Спок стоял у двери, выпрямившись и сцепив руки за спиной, устремив взгляд в окно напротив, избегая смотреть на случайного квартиранта, который упорно мелькал перед глазами, демонстрируя то торс, обтянутый узковатой футболкой, то широкую спину и полоску белой кожи на пояснице, оголившейся, когда тот нагнулся застегнуть ботинки. — Мы выйдем через двор, — сообщил Спок и быстро повел его по другим коридорам, ведущим к хозяйственным постройкам и черному входу. — Спасибо, ты меня очень выручил, — еще раз поблагодарил Джим, прежде чем Спок кивнул и захлопнул дверь у него перед носом. Впервые в жизни Спок был рад, что с ним никто не соединяется разумами. По неведомой причине его мысли приобрели несвойственное им направление, постоянно возвращаясь к человеку. Джиму. Дни сменялись днями, Джим больше не появлялся, и Спок постепенно успокоился, вернув себе душевное равновесие. Жизнь в Храме текла своим чередом, не смешиваясь с реалиями внешнего мира. Обычно Спок не прислушивался к разговорам расходящихся прихожан, но в этот раз внимание привлекло знакомое имя. Два орионца обсуждали гонку на болидах, проходившую накануне. — И Митчел опять облажался. — Кирку давно пора сменить навигатора. — Говорят, их связывают личные отношения, иначе бы Кирк не стал терпеть такого дилетанта. Болид вылетел с трассы, и его буквально размазало по ограничителю. — Погибли? — Успели катапультироваться. На Митчеле ни царапинки, Кирк в больнице. Только его оттуда скоро вышвырнут. — Почему? — Он все деньги вложил в этот болид, надеялся покрыть расходы призовыми, а теперь ни болида, ни денег. — Митчел оплатит лечение. — Не смеши, он уже сделал официальное заявление, что покидает Лидию и возвращается на Землю. — Кирк попал. — Одним калекой на улицах станет больше. Дальше Спок не слушал. Узнать в какой больнице находится гонщик Джим Кирк не составило труда. Удостоверившись по фотографиям, что это именно тот самый Кирк, Спок закончил свою работу и предупредил настоятеля, что намерен съездить в город. Ближайший свободный кар довез его до больницы за десять минут. В приемном отделении царила суета, пациенты и родственники в сопровождении персонала больницы курсировали во всех направлениях, сидели и стояли на всем доступном пространстве. Пользуясь преимуществом неприкасаемого, Спок прошел к стойке регистратуры. — Мне необходимо поговорить с лечащим врачом Джима Кирка. Хмурый доктор в халате, забрызганном кровью, поднял на него внимательный взгляд. — Доктор Маккой. Я вас слушаю. Только быстро. Везут жертв большого ДТП, сейчас станет весело. Спок окинул взглядом местный хаос и не смог представить, что может быть хуже. — Я слышал, что у мистера Кирка финансовые трудности и хотел бы оплатить его лечение. — Вы его родственник? — Нет. — Партнер, о котором я каким-то чудом не знаю? — Нет. Мы не состоим ни в каких видах отношений. — Благотворительность? — Можно сказать и так. — Он не согласится. Джим гордый. Ему важно всего добиться самому и отвечать за свои ошибки он намерен тоже сам. — Тогда примите эти деньги в качестве оплаты вашей работы. — А ты умеешь уговаривать, чувак, — хмыкнул Маккой и сунул Споку в руку визитку. — Договоримся. А сейчас, делай ноги, иначе тебя затопчут. Спок хотел поинтересоваться, как и из чего он должен делать ноги, но тут раздался вой сирен сразу нескольких каров скорой помощи, на мгновение воцарилась тишина, прорвавшаяся криками врачей, стонами пострадавших и причитаниями родственников. Спок поспешил покинуть место скорби, не имея возможности реально помочь пострадавшим. Застать доктора Маккоя вне аврала оказалось не так уж легко. Спок приезжал в больницу трижды, чтобы поговорить о лечении Кирка, каждый раз попадая в шумный водоворот. На третий раз оказался зажат между каталкой с пожилой андорианкой (?) и ее безутешными родственниками, требовавшими от Спока, чтобы он через мелдинг узнал у нее код от сейфа и пароль от банковского счета, которые она не желала выдавать, даже находясь при смерти. Спок опешил от их напора и наглости и был благодарен доктору, разогнавшему шумное семейство. — И что тебе не сидится в своем Храме, мистер Спок? — проворчал он, оттесняя очередного родственника с дороги. — Идем. — Мне хотелось бы… — До конца моей смены двадцать минут. Подождешь в палате Джима? Мы вчера сняли его с аппаратов, и он рвется сбежать из больницы. Может, ты его вразумишь. Не успел Спок отказаться, как уже стоял перед кроватью спящего Кирка. Спок расслабился. Если постоять тихо, то Джим не проснется и не придется объяснять то, что он и сам не до конца понимает. Две минуты из двадцати протекли спокойно, а потом Джим хрипло вздохнул и открыл глаза. Моргнул, сильно зажмурился и посмотрел еще раз. — Ты мне не кажешься. — Нет, Джим. Я совершенно реален. — Тот Спок, из глюков, тоже так говорил, — прищурился Джим недоверчиво. — Подойди. Спок сделал шаг к кровати, но когда Джим попытался схватить его за руку, отошел опять. — Настоящий, — остался доволен опытом Джим. — Спок из глюков позволил себя обнять, тогда-то я и засомневался. — Насколько вам известно, я тактильный телепат. — Ты умеешь читать мысли?! — оживился Джим. — О чем я сейчас думаю? — протянул он руку Споку. — Как быстрее покинуть больницу? — не принял его руки Спок. — Это тебе Боунс сказал? Можешь не беспокоиться, сбегать я не собираюсь. Пока, по крайней мере. Из меня не все трубки вытянули, и ноги еще не держат, так что придется поваляться. А дока я просто дразню, чтобы не расслаблялся. Джим уронил уставшую руку на постель, прикрыл глаза. Спок пожалел, что не дотронулся до его пальцев. Хотелось узнать, какие они на ощупь. Но момент был упущен. — Извини, что-то я быстро устаю, — пожаловался Джим. — Вы непременно поправитесь. — Теперь точно, Боунс говорит, что нашел спонсора, и завтра сделают последнюю операцию. Я понятия не имею, кто этот чувак, но уже благодарен ему за подаренный шанс. — Не стоит благодарности, — ответил Спок и в то же мгновение понял, что выдал себя. Кровь устремилась к ушам и щекам, заставляя их гореть. К счастью, большой капюшон затенял лицо и скрывал уши. Джим встрепенулся, попытался сесть, скривился и вновь откинулся на подушки. — Я все тебе верну. — Не сомневаюсь. Если Споку и хотелось сбежать, то он никак не выдал себя. В палату вошел доктор, уже переодетый в обычную одежду. — Хэй, зеленокровый, Джим рассказывал тебе пошлые анекдоты? — Что привело вас к такому умозаключению, доктор? — Твои зеленые скулы. Вряд ли это от того, что ты успел подцепить андорианскую лихорадку и варишься в собственном соку. — Спок признался, что это он мой спонсор, — попытался перевести внимание Маккоя на себя Джим. — Теперь я знаю, кому должен. — И ему стыдно от мыслей как именно ты будешь возвращать долг? Извращенец. — Что вы себе позволяете, доктор?! Я служитель Храма и никогда… — Что, совсем никогда? — перебил его вопросом Маккой. — Я так и думал. Спок гневно сверкнул глазами, сжал губы и промолчал. — Боунс, прекрати, — стараясь сохранять серьезный вид, велел Джим. — Ты же не просто так привел сюда Спока, а чтобы я пообещал не сбегать. Я обещаю не сбегать, если ты в свою очередь пообещаешь вести себя прилично, когда он приходит навещать меня. Ты же придешь еще, Спок? — Я могу посетить вас через два дня в шестнадцать пятнадцать. — И захвати шахматы. Ты же не откажешься сыграть со мной? — Это приемлемо. — Вот и отлично. Джим, отдыхай, а мы с зеленокровым пойдем пропустим по парочке пива и поговорим о скорбных реалиях бренного мира. — Я не пью пива, — решительно заявил Спок. — Нашел чем напугать, — хмыкнул Маккой, развернулся и покинул палату. — Спок, не обижайся на него. Просто у Боунса такая манера общаться. Еще хуже бывает только тогда, когда он включает режим мамочки, придавливая сверхзаботой. — Обижаться не логично. До свидания. — Встретимся еще. Спок надеялся, что доктор ушел в бар один, но тот поджидал его на ступеньках больницы, беседуя с парнишкой в сложном механическом корсете. Увидев Спока, паренек попрощался с доктором и бочком протиснулся к двери. — Паша Чехов, гениальный конструктор, вынужденный изобретать экзоскелет для самого себя. Несчастный случай. — У него нет средств на операцию? — Ты и ему хочешь помочь? Похвально. Нет, дело не в деньгах. Операцию для него тоже необходимо сначала изобрести. Они свернули к кафе, и к тайному изумлению Спока, заказали вовсе не озвученное ранее пиво, а травяной чай. — Только Джиму не говори, засмеет же. — Джим предпочел бы видеть вас нетрезвым? — Джим считает, что вне больницы я всегда нетрезвый, а я слишком стар для этого. Лучше расскажи, как вы познакомились? Моя фантазия сдохла в муках, когда я пытался это представить. — В космопорту. Спок коротко изложил историю их общения. — Понятно, вполне в духе Джима завести дружбу с тем, к кому другие даже близко подойти боятся. — Маккой допил чай, задумчиво поглядел в чашку, поставил ее на стол и откинулся на спинку стула. — Теперь твоя очередь спрашивать, я попытаюсь ответить, а не уснуть тут же. Смена выдалась та еще. — Джиму есть куда вернуться после больницы? — Если ты про то, что они разбежались с Митчелом, то я очень рад, давно надо было прогнать этого козла, целее был бы. А теперь он вернется ко мне. Спок вопросительно приподнял бровь. — Нет, не в этом смысле, — хрипло рассмеялся Маккой. — Мы снимаем квартиру на двоих. И я намерен добраться до своей кровати еще сегодня, с твоего разрешения, — он встал из-за стола. — Да, конечно, — поднялся и Спок. — Не забудь прийти к Джиму, раз обещал. — Разумеется. Можно сказать, что этот день стал поворотным в жизни Спока. Теперь его время делилось на дела Храма и дела Джима. Пока Джим лежал в больнице, за партией в шахматы они обсудили массу философских и бытовых тем, сойдясь только в одном — их воспитание и образование было совершенно разным. Что, впрочем, не помешало им с интересом проводить время друг с другом. О чем бы они ни начинали говорить, заканчивали гонками или учением Сурака. В итоге Спок признал логичной работу двигателя, а Джим — полезным умение контролировать эмоции, особенно во время гонки. Спок попытался с ходу обучить его нескольким медитативным практикам, но Джим постоянно засыпал в процессе. Оба списали это на слабость после многочисленных травм и операций и отложили до лучших времен. Выписку Спок пропустил, служил в Храме. Предварительно о месте будущей встречи они не договаривались, и во время медитации он понял, что чувствует беспокойство. А вдруг Джиму не захочется больше тратить время на нудного храмовника? Навязываться Спок не намеревался, хотя, общение с Джимом было… познавательным. Два дня лил дождь и не собирался заканчиваться, навевая на всех мрачное уныние. Сырость пробирала до костей. Споку с трудом удавалось не дрожать во время медитаций. Без движения тело замерзало еще сильнее. Температура в комнате была ниже комфортной в два раза. Выросший в жаре Вулкана, Спок испытывал значительный дискомфорт. Он старательно подавлял реакции организма, но с каждым днем это становилось сложнее. Месяц назад он попросил бы перевод в Храм с более подходящими условиями, но теперь эта мысль даже не приходила в голову. Джим объявился во время службы в желтом шуршащем дождевике, шумно встряхнул его у дверей, извинился перед обернувшимися прихожанами и, не обращая внимания на суровый взгляд настоятеля, уселся в первый ряд, прямо напротив места, где Спок ждал своей очереди. В ходе выступления настоятеля, Спок зачитывал соответствующий теме отрывок из книги Сурака. Лекция продолжилась, Джим внимательно слушал двадцать две минуты, потом начал клевать носом, просыпаясь только на чтении Спока. На финальной часовой медитации он чуть не свалился со скамейки. Спок подавил в себе желание подойти и подхватить, но в последнее мгновение Джим скоординировался и вновь сел ровно, сонно хлопая глазами. Больше он не засыпал и не медитировал, как и Спок, которому посылалось множество мимических посланий не всегда поддающихся расшифровке. Удар гонга оповестил об окончании службы, прихожане тихо покидали свои места, согласно правилам, и только Джим вновь развернул скомканный плащ и старательно его встряхнул, освобождая от последних капель воды. Спок думал, что настоятель отреагирует на столь вопиющее нарушение, но тот только еще раз строго посмотрел на Джима и ушел. — Я думал, что это никогда не закончится, — лучезарно улыбнулся Джим. — Больше не буду к началу приходить. — А вы намерены приходить к каждой службе? — почти улыбнулся Спок. — Если бы я знал, где тебя можно найти, то вообще тут не появлялся бы, очень уж мрачное место, — огляделся юноша. — Я понимаю, сдержанность, аскетизм и все такое, но предпочитаю что-нибудь повеселее. Второй очиститель есть? — Зачем вам портативный ионный очиститель? — Вдвоем мы уберемся быстрее, и можно будет свалить. — Логично. — А то я не здесь сидел. Спок подошел к стенной нише, где за декоративной панелью стояли очистители. Они одновременно потянулись к одному и тому же, случайно соприкоснувшись руками. — Ого, ты всегда такой ледяной? Без всякого пиетета Джим схватил Спока за пальцы горячей рукой. Спок ощутил удивление и беспокойство, исходящие от человека, поспешил отнять пальцы. — Контактная телепатия, — напомнил он. — Помню. Мама всегда говорила, что я хватаю руками все, что вижу. Даже опасные вещи. Ты же не опасный? Они больше не соприкасались, но стояли достаточно близко, чтобы Спок мог ощутить чужое тепло. — Нет, я не намерен навредить вам, Джим. — Вот и отлично. Давай приступим к уборке, работа согревает. Они поделили зал пополам и принялись уничтожать грязные следы, оставленные прихожанами. Обычно Спок превращал этот процесс в медитацию, но Джиму ближе процесс соревнования, поэтому очистка помещения заняла в четыре раза меньше времени, чем обычно. — А теперь я покажу тебе автомастерскую, где мы с Пашей собираем новый болид! — торжественно заявил Джим, едва они вернули аппараты на место. — Только переоденься. Там кругом масло и куча возможностей испачкать твое пафосное платье. — Это не платье, — возразил Спок. — Это традиционная вулканская роба. — Хорошо, оставь робу дома. — Но… У меня нет другой одежды. Джима совершенно не смутило это признание, будто что-то подобное он и подозревал. Встав плечом к плечу, убедился, что он на два пальца ниже, задумался, посмотрел на Спока еще раз. — Футболку я тебе найду, а вот единственные приличные штаны на мне. Если ты согласен немного потратиться, то я знаю небольшой магазинчик с неплохим выбором. Спок никогда не ходил в другой одежде. Предстоящий опыт был волнующим. Если бы это был кто-то другой, а не Джим, Спок решительно отказался бы, сочтя это излишним, но сопровождать Джима в мастерскую в соответствующей случаю одежде казалось логичным. — У меня достаточно денег для покупки новых вещей. — Отлично! Идем. У тебя есть плащ? — Плащи висят у выхода для общего пользования всеми служителями Храма. — Хоть что-то, — хмыкнул Джим и пошел за Споком к выходу. Магазин встретил их тишиной и безлюдностью, место и вправду было не особо популярное. Продавец, он же хозяин, встрепенулся от звука колокольчика, готовый обхаживать внезапного клиента до победного, но замер на месте, увидев вошедшего храмовника. — Чем могу помочь? — Нам нужны черные брюки, лучше утепленные и непромокаемые, но чтобы не шуршали, футболка, толстовка и куртка с капюшоном. Вот на него, — вынырнул из-за спины Спока Джим. Предчувствуя хорошую выручку, хозяин ринулся подбирать вещи и сносить в примерочную. Несколько вариантов отверг Джим, что-то не понравилось Споку, оставшееся требовалось примерить. Не успел Джим выйти, как Спок задернул шторку и начал раздеваться, благо размер кабинки легко позволял им поместиться вдвоем. Первым делом он откинул капюшон, который никогда не снимал, и Джим удивленно протянул: «о-о-о», — увидев длинные черные волосы, скрепленные зажимом на уровне шеи. — Обычно вулканцы стригутся коротко, — пояснил он свое удивление. — Служители Храма не стригут волос, в знак памяти о диком прошлом, от которого избавило нас учение Сурака, — не прекращая раздеваться поведал Спок. Под робой была длинная серая рубаха, ниже колена, под которой… ни оказалось ничего. Джим не знал куда девать глаза, чтобы не пялиться на спокойно обнажившегося вулканца. Видимо, сохранять внешнюю невозмутимость у него не получилось, потому что Спок, надев фиолетовую футболку с абстрактным символом, обернулся и недоуменно приподнял бровь. — Что-то не так? — Стесняться не логично? — смущенно улыбнулся Джим. — Да. Не вижу в этом смысла. Джим мог бы поспорить, но вместо этого быстро сходил за упаковкой трусов. — Это надевается под брюки. Удобней и… гигиеничней! Спок молча оделся, защелкнул новомодную магнитную застежку на брюках. В одежде он был еще соблазнительнее, чем без нее. Хотя… Вот сейчас Джим не хотел бы даже случайного контакта кожа к коже. Мысли у него витали самые непристойные. После расставания с Митчелом прошло уже больше месяца, и выздоравливающий организм реагировал соответственно. Спок посмотрел на себя в зеркала, окружавшие его с трех сторон, натянул толстовку в тон футболки, заправил волосы под капюшон, сразу ощутив себя уверенней. Непокрытая голова вызывала дискомфорт. Черная куртка села как родная, черные ботинки отлично подошли под выбранную одежду. — Непривычно, но тепло, — констатировал Спок, застегиваясь под самое горло. — Вот теперь можно и в гараж, — не совсем уверенно кивнул Джим. — Если мне удастся тебя туда довезти. — Что может помешать выполнению этого плана? — Украдут. Ты потрясающе выглядишь. Никогда не задумывавшийся о своей внешности Спок еще раз посмотрел в зеркало, поправил язычок застежки, подхватил свою робу и вышел из примерочной. Расплатившись, они накинули плащи и вновь нырнули под дождь, только теперь Спок мог себе признаться, что пребывание на улице вызывало меньше дискомфорта. Возможно, стоит подумать над предложением Джима, упомянувшего термобелье. Что храмовники носят под робой никого не интересовало, а мерзнуть не логично. Мастерская оказалась не простая, а спортивная, в большом помещении, условно разделенном на боксы, одновременно собиралось два десятка болидов полсотней механиков. Роба, упакованная в непромокаемый пакет, больше не защищала своего владельца, демонстрируя статус, поэтому Спока постоянно задевали и толкали, далеко не всегда извиняясь. Джим ограждал его, как мог, нарезая круги и одновременно со всеми здороваясь. Обычно приветствие имело тактильную часть — хлопок по руке или плечу. Гуманоиды со щупальцами протягивали свои отростки, прикасались псевдоподиями и вообще, всячески нарушали личные границы друг друга. Пока они добрались до нужного бокса, к Споку прикоснулись тридцать четыре раза, а к Джиму — пятьдесят два, и это только те прикосновения, которые он заметил и смог учесть, сообщил Спок Джиму, едва они остались наедине. — Ого, я и не заметил, — натягивая специальный комбинезон прямо поверх одежды, присвистнул Джим. — Народ тут и правда, дружелюбный. — Если бы я был в робе, меня не стали бы касаться, — с неопределенным чувством сказал Спок. Он и сам не мог определить, радует или огорчает его факт, что к служителям Храма не прикасаются. Чем руководствуются окружающие? Страхом или уважением? Джим откинул вверх двери болида, ставшие крыльями красного дракона. Рисунок искусно вписывался в конструктивные особенности гоночной машины, превращая ее в грозного зверя. Спок припомнил, что проходил мимо «орлов», «тигров» и другой живности, изображенной на корпусах болидов. Это ненадолго отвлекло его от вопроса личных границ у разных гуманоидных форм жизни. — Пилотское кресло не предлагаю, а навигаторское свободно, — предложил присесть Джим. — Мне не хотелось бы занимать чужое место, — заложил руки за спину Спок. — Кресло новое и оно совершенно свободно, — мрачнея, повторил Джим, раскрывая створки капота. — Мне нужно проверить проводимость некоторых узлов, данные будут на экране перед тобой. Если не сложно, подиктуй мне цифры. — Разумеется. Джим погрузился в электронные недра болида, что-то там подкручивая и перепаивая на ходу. Взлохмаченная голова то и дело показывалась за лобовым стеклом, Джим переспрашивал, вновь паял, ругаясь себе под нос, требовал новых цифр, по ходу дела объясняя, что и зачем нужно. Спок изредка задавал уточняющие вопросы и внес весьма дельное предложение, которое они не успели осуществить, потому что прицокал на своих пневмоходулях Паша Чехов и все завертелось с удвоенной скоростью. Ночью Споку снилась мастерская, раскрасневшийся, перемазанный маслом Джим и красный дракон, взлетающий в небо. Раньше он никогда не видел снов. Это пугало. Выбрав время, он поехал в больницу к Маккою. — Ты удивлен, что твои остроухие мозги могут создавать что-то поинтереснее цитат из Сурака? — ворчливо поинтересовался доктор, водя сканером над головой Спока. — Насколько я вижу, от человека в тебе столько же, сколько и от вулканца, хотя, по виду и не скажешь. Так что видеть сны — естественно. — Раньше этого не случалось, — накинул капюшон Спок. — Раньше ты не был знаком с Джимом, — заметил Маккой. — От него у любого крыша поедет. Спок недоуменно приподнял бровь и бросил короткий взгляд на потолок. Маккой пробурчал что-то про слишком конкретное мышление у отдельно взятых длинноухих и погрузился в заполнение карт. — Мне необходимо выполнять какие-то рекомендации, доктор? — Реши, серьезно ли тебе нужен Джим. Еще одно предательство его доломает окончательно, — буркнул Маккой, не оборачиваясь. — Я не намерен… — начал было Спок. — Последнее время Джим говорит только о тебе. Иногда я опасаюсь, что он забросит гонки и пострижется в монахи, — развернулся вместе со стулом Маккой. — Вероятность этого события три и восемнадцать сотых процента. — Целых три процента! Короче, ты меня понял. Если Джим начал таскать тебя в мастерские, значит для него все очень серьезно. — Потрудитесь сказать прямо, что именно вы имеете в виду, — нахмурился Спок. — Джим предпочел твою остроухую задницу всем остальным — цени это и не смей давать ему ложных надежд. — Если вы считаете, что между нами есть какие-либо отношения, то ошибаетесь! Наше общение основывается на интеллектуальных предпосылках и общих интересах! Спок говорил голосом обычной громкости, но воспринималось это как крик. Маккой хмыкнул и вновь отвернулся, демонстрируя, что разговор окончен. До конца дня Спок чувствовал себя неприятно неуравновешенным. Он так и не понял, что же хотел сказать доктор, обсудить ситуацию было не с кем, а разобраться самостоятельно не получалось. Доктор видел в их с Джимом общении что-то эмоционально компрометирующее, хотя Спок изо всех сил старался сохранять дистанцию. «Изо всех сил» — вот оно. Никогда он не испытывал необходимости отдаляться от кого-то насильно, к Джиму же его тянуло, словно магнитом, и разум послушно аргументировал логичность встреч. Вот они «ложные надежды». Выбирая между Храмом и Джимом, Спок конечно же выберет Храм. Это его судьба. Он должен. Должен. Попросив разрешения на длительную медитацию и пост, Спок закрылся в одной из башен, полностью отгораживаясь от внешнего мира. Он должен был разобраться в себе, понять, что делать дальше.