Высшее общество

      Всю жизнь Чимина готовили к тому, чтобы он прекрасно знал, как вести себя в дальнейшем будущем среди богатейших людей страны. Он был сыном младшего брата президента. Его учили этикету, манерам и даже словам, которые нужно говорить в той или иной ситуации. Это было связано с тем, что у президента, то есть у дяди, не было наследника, чтобы тот занял место отца. Да и в возрасте он уже был. Пятьдесят пятый год пошёл. Все говорили, что не доживёт, здоровья мало. Поэтому и возлагали надежду на брата его, либо на сына брата. Обоих растили так, чтобы когда-нибудь занять своё место.       Отец его был уважаемым человеком, умным, начитанным, но слишком слепым по отношению к своему сыну. Только и делал, что наставлял его на путь истинный, порой забывая об истинных качествах отцов. Но Чимин и не жаловался, любил его как мог, не учили не любить «свою семью». А мать умерла, когда родился Пак. Он так её и не увидел, хотя тоже любил всем сердцем. Пять лет назад папа женился во второй раз. Это была леди из приличной семьи, впридачу она имела ещё и дочь, которая младше парня на несколько лет. Хоть мачеха и недолюбливала сына своего муженька, но стоически терпела его, изредка косо поглядывая на того и выражаясь. Да и дочь её не отставала, была той ещё дрянью, способной убить человека за то, что он что-то не то сказал про неё. Но и их Пак младший любил. Своеобразной любовью, но любил. И не видел столь явного отвращения в глазах мачехи и сестрички.       Но это всё мишура. Красивая, блестящая, одновременно скучной. Все эти уроки ему не доставляли особого удовольствия, только очередной раз говорили, как он заключён в этом особняке навсегда. Он же не раз не видел чего-то за пределами президентской территория дома. Учился на дому, друзей не имеет, единственными людьми, с которыми он общается, являются его отец, мачеха, сестра и, иногда, когда дел нет, дядя.       Вот и сейчас, когда Пак читал свод законов, вместо сего написанного, он думал, как люди там, на воле. Что делают, с кем разговаривают, как проводят свободное время. Отвлекает от мыслей только учительница, мадам Сюзи. – Господин Пак, не отвлекайтесь, – в который раз приказала она, хлопнув по деревянному столу указкой. – Ваш отец хочет, чтобы Вы знали всё это.       Чимин грустно посмотрел на книгу перед собой, удивляясь такому толстому изданию. И это ему надо знать. "От" и "до". – Но это как-то много. – подал тихий голосок. – Мне позвать Вашего отца? – угрожала, это точно. – Нет, не утруждайтесь, мадам, я учу, учу. – испугался парень, мигом начиная вникать в суть дела.       Через час он закончил только половину первого тома, женщина над ним сжалилась и отпустила отдохнуть. Паренёк был этому несказанно рад. Он и так за сегодня переделал кучу дел. В том числе и верховую езду. Вот что значит, быть "большой шишкой". Зайдя в свою огромную и обычную комнату, он не ожидал увидеть отца, который задумчиво стоял напротив окна. – Папа, – удивился Пак. – Что ты здесь делаешь? – Чимин-а, – позвал он, не отрываясь от созерцания панорамы. – Подойди-ка.       Чимин тут же оказался возле отца. Тот повернулся в его сторону, все так же задумчиво пялясь. – Через несколько дней будет банкет среди всех чиновников страны, – смотрел на сына с гордостью. – Тебе доверили сказать тост. Ты понимаешь, что это значит? – Нет, – ответил мальчик, сжимая за спиной кулаки от тревоги. – Это плохо? – Это очень хорошо, – тут же переменился в лице, кроем гордости была видна и любовь. – Это шаг к твоему признанию. Чиновники увидят, что ты идеальная кандидатура для будущего нашей страны.       Пак задумался. Зачем? Правитель есть. Зачем такие громкие слова, за которые в древности могли казнить. Это своего рода государственная измена. Но ему этого не понять. Он не знает этого грязного мира. – Я же ничего не приготовил. – Не волнуйся, мадам Сюзи тебя подготовит к этому, – прошёл к выходу. – Не разочаруй меня, сын... «Не разочаровать? Сделать это совсем трудно. Особенно, если он будет ожидать чего-то большего. Ошибёшься хоть чуток, он никогда не простит и будет вечно об этом напоминать. Это меня сковывает. Я нервничаю, когда что-то делаю перед публикой. Меня к этому готовили, но очень трудно сказать о чём-то, если перед тобой не только много людей, но ещё и отец, ждущий от тебя большего.» – Чимин это прокрутил в который раз. И он надеялся, что всё пройдёт на высшем уровне.       Проголодавшись, Пак вышел в коридор, где горничные убирались. Парень прошёл до спальни сестры, когда услышал ее разговор с матерью. – Но, мама, сколько можно ещё ждать? – отчего то скулила она, держась за руку женщины. – Будь терпеливее, – цокнула Дахи(так звали мачеху). – Скоро всё будет.       Младший не понял, о чём они, поэтому, вспомнив о приличии, он постучал в дверь, перепугав двух девушек. Те то ли от страха, то ли от стыда, то ли от ярости покраснели. – Что ты хотел?! – рявкнула старшая. – Я просто проходил мимо, – тихо ответил Пак, поджимая губы. – Ну и иди дальше, – приказала та, указывая "направление" подальше. – Чего зашёл то. Никакого ума. – начала тираду, чуть ли не брызжа слюной. – Извините.       Чуть покачнулся и развернулся обратно. Лучше этих дамочек не злить. Отец всё равно не найдёт на них управу. Они вообще никого не слушают. Кроме дяди Чимина, того хочешь-не хочешь послушаешь.       Пройдя дальше, там, где были ещё несколько горничных, парень опять услышал чей-то разговор(ну бывает же). – Слышала, что Господин Чимин будет произносить речь на вечер со всеми "шишками", – заговорчески шептала одна девушка другой, которая внимательно её слушала. – Это будет первый раз, когда он покажется на публике. – Бедный, – вздохнула вторая. – Его же держат здесь, как какую-то птицу в клетке. Он, наверное, не видел даже ничего на этом свете. Жалко, двадцать лет уже. – Да, – согласилась первая, тяжело вздыхая и вытирая пыль с полок с наградами за спортивные достижения Инхи(сводной сестры). – Свобода бесценна.       И тут младший вышел из своего укрытия, так же перепугав служанок. Вышел не только из-за приличия, но и из-за интереса. Уж очень интересно, что это за свобода, о которой они говорят. – А свобода, по вашему, это что? – наивно спросил он у них. Они сначала растерялись, но собрались с духом и всё же начали рассказывать в красках об этом, не забывая мечтательно закатывать глаза. Паку было ужасно интересно. Он спрашивал и спрашивал.       Но урчавший живот, оповещающий о экстренном вызове, прервал идиллию. Парень извинился за это, не обращая внимания на извинение самих горничных. Поклонился и пошел на первый этаж, где находилась шикарная столовая. И где его обслужит лучший повар страны.

***

      Вечером он больше задумался о свободе. На ум пришли служанки, что так мечтательно говорили о том, что там, за ограждением. Это было действительно потрясающе. Они даже успели показать ему фотографии с пляжа, где есть белоснежный песок с голубым морем, улицы, на которых ходят люди и обсуждают что-то своё. Но больше всего Паку понравилось фото, где две подружки(эти горничные) отдыхали в ярком месте. Красочном. Это был, как они сказали, клуб. Где обычно зажигает молодежь, пробую взрослые вещи, про них он так и не узнал. Было несколько фоток этого места. Среди них можно было увидеть самое главное. Сцену. Эта сцена была огромной. Там бы поместилась вся его комната плюс спальня родителей. И, судя по единственному видео, она служила для того, чтобы каждый желающий попробовал себя в роли какой-то знаменитости.       После просмотра всего этого он спросил у них про это место. На что они ответили только названием. «Красное небо». Больше ничего не сказали, подумали, что Паку про другое рано ещё знать. Ребёнок же, по поведению. Самого простого не знает. А очень хотелось. Узнать, как там, на воле, где все свободны и делают, что хотят, не по чьей-то указке. Например, как Пак.       Кем бы он был, если бы не родился в этой влиятельной семье? Может, сыном какого-нибудь фермера, или, например, обычного рабочего. Много было бы вариантов. Но даже они вселяли в Чимина какую-то неизвестную тягу. Желание нормально жить. Жить, как обычная семья. Не это вся показушность, где каждый притворяется, что он идеален во всём. И, Пак не спорит, но большинство из родственников реально имеют какие-то таланты. Та же Инха, которая была первой в любом виде спорта.       А Пак младший сам по себе был идеальным. Никакого изъяна, с самого рождения с него пылинка снимали. И он был благодарен. Вырос, как настоящий человек. Без злобы к людям, с добрым сердцем, честный. Пример идеального человека.       Но ему всегда чего-то не хватало. И сейчас, когда он пусто смотрел на огроменную полку с книгами, он понимал, что это "что-то" было всегда за стеной. Там, где свобода. Где никто не сковывает его действия. Где он сможет быть тем, кем сам захочет. Не это всё. Решено, нужно действовать. Иначе другого такого случая, когда перед праздником всех телохранителей отпускают пораньше, не будет. Он всего лишь посмотрит как там. Всего один раз. Он больше и не просит. Хоть глазком увидеть, что за воротами.       И вернуться раньше пяти утра. Тогда вся семья просыпается и завтракает. Если его не найдут, Пак даже не хочет думать об этом.       Его комната располагается на втором этаже. Спасибо тем, кто строил этот особняк, ибо под окнами находится как раз высокое дерево. Оно поможет без травм оказаться внизу. А дальше дело незаметности. Чимин задумался, а что с собой взять. «А что если я поранюсь? Или, стоп, аптечку брать с собой не вариант. Слишком много места будет занимать в небольшом портфеле. Что же взять? – начал нервничать он, взъерошив идеальную прическу. – Воды? Точно, то, что нужно. А если проголодаюсь? Но идти до кухни рискованно. Ненадолго же иду. Ладно, – решил парень, запихивая в портфельчик бутылку воды и шоколадку, которая осталась ещё со вчерашнего вечера, когда он заснул, читая «Гамлета».       Решившись, он открыл окошко, пропуская вечерний воздух в душную комнату. Лишь бы не заметили. Он посмотрел вниз, сглотнув от страха. Ничего, всё будет хорошо. Юноша аккуратно высунулся, вставая на отлив. Зацепился за крепкую ветку дерева, дрожа всем телом и надеясь, что он останется живым после этого. Чуть оторвался от опоры, закрывая окошко и полностью садясь на ту самую ветку. Та чуть прогнулась от веса мальчишки. Он решил тихонько перебраться на другую пониже, пока это не сломалась. Это вышло удачно, поэтому постепенно он спустился до самого ствола. Благо, он был низко. Так, чтобы пацан не ушибся при прыжке. Прыгнул он, кстати, не очень. Разодрал в кровь ладошку из-за неудачного приземления. Но это малая часть, хотя аптечка бы сейчас не помешала.       Парень поудобнее ухватился за лямки своей ноши, пройдясь до самого края дома. Выглянув, он не заметил никого вокруг, кроме камер. Но и они уже выключены(телохранители они такие, гадёныши). Усмехнувшись от удачи, Пак прошёлся чуть ли не до ворот. Туда, где есть небольшой проход(он его заметил уже давно, прогуливаясь по окрестностям), способный пропустить парня небольшой комплекции. Он ещё раз усмехнулся, но тут же врал в раздумья. А стоит ли оно того. Если его кто-то спалит или служанки заметят, что в комнате его нет. А если уже заметили. Он боялся. Этот страх был связан не только с чем-то неизведанным, он был связан с отцом. Ему точно не понравится такая вольность.       Но ведь, Чимин уже прошел так далеко. Он на пороге той свободы, о которой мечтал всю жизнь.       Он все же решился. Пригнувшись, протиснулся сквозь расщелину. Он увидит это. Свободу.       Он перешёл Рубикон. Назад пути нет. Только если потом. Утром, например. А сейчас он сделал шаг в неизвестность. Остаётся только надеяться на лучшее.