Я любил его плечи

Ночь. Тишину разрезал скрип открывающейся, тяжелой двери. Из невзрачной, темной квартиры вышел мужчина в чёрном костюме. Глаза были уставшими, с легкими морщинками, губы сухими и искусанными от напряжения. Черная рубашка, некогда идеально выглажена, была мятой и с расстегнутыми верхними пуговицами. Галстук вальяжно перекинут через шею, пиджак висит на изгибе руки. На лице его, играла легкая улыбка. Потрепав себя по волосам, он с силой захлопнув дверь, начал быстро спускаться по старой бетонной лестнице. Выйдя на улицу, он вытащил сигарету и закурил. Ранее солнце мягко светило, не ослепляя, но он все равно закрыл глаза. Людей почти не было, наступало утро.

Я люблю мужчин. Люблю их запах, их тела, их движения. Я люблю любить мужчин, Но когда я был ещё молодым сопляком, Помню, у меня был парень.

Докурив вторую сигарету, Тим бросил окурок в урну, вдохнул свежий воздух, открыл глаза и задержав дыхание на несколько секунд, все же выдохнул. Подойдя к дорогому, тонированному автомобилю, открыл дверь. Садясь, он вытянул ноги и бросил пиджак на переднее пассажирское. Проведя рукой по соседнему месту он сглотнул вязкую слюну и отвернулся к окну. Настроение начало портиться. Тихое «Поехали» и машина тронулась с места. Водитель молчал, спокойно ведя машины по туманным улочкам. За окном мелькали старые дома, бабушки с собаками, дети с рюкзаками, молодые пары что просто гуляли, нежась во внимании друг друга. Машина, остановившись возле светофора, позволила мужчине заприметить молоденького парня, неловко крутящего в руках букет цветов, он явно кого-то ждал. Когда то и Тим был таким. Не выдержав нервного напряжения, Тим опустил тонированное окно, отрезая себя от счастливого общества и снова закурил. В последнее время он много курил. Откинувшись головой на сиденье, мужчина закрыл глаза, медленно выпуская дым изо рта. Воспоминания плавно накатились, накрывая, словно одеяло, придавив сверху чувством вины. Его мальчик. То, что не давало окончательно погрузиться в депрессию и одновременно то, что топило Тима в ней. Хм… Как иронично…

Очень хорошо его запомнил по нескольким причинам: Он не был красавцем, И ноги у него не росли от ушей. Он был моложе меня на шесть лет. Мне тогда было двадцать два, А ему, как следствие, шестнадцать.

Дэмиан… Сначала это имя несло радость в жизнь мужчины. По началу холодная нелюдимость, постепенно превращалась в тёплую улыбку. Только для него, для Тима. Он не был доверчивым, скорее самоотверженным и Тиму приходилось постоянно вытаскивать парня из неприятностей. Из лап Джокера, Пингвина, арабской мафии. Спасать от недопониманий и скандалов с Брюсом, Диком, Джейсоном. Помогать с учёбой, которая в целом, не особо имела смысл. И Дрейк не мог сказать что не хотел этого, что жалел о потраченном времени…скорее… ждать звонка или смс, стало его новым хобби. Постепенно, под напором заботы, внимания и… понимания, холодные колючки Дэмиана начали отпадать и Тим смог наконец в полной мере насладится доверием. Таким неограниченным, неправдоподобным. Мужчина держал его в руках как чудную диковинку, заглядывая в яркие, невинные глаза, обиженные на весь мир но только не на него. Нет. Это всего лишь братские отношения. Неплохие братские отношения. Так убеждал окружающих, да и себя заодно Тим и все равно срывался, спасая в самые темные ночи, помогая в самые яркие дни.

Он жил с отцом, друзей и матери у него не было. И он был тем, Которого многие могли использовать. В том числе и я. Но бедняжка верил в чистую любовь, Поэтому когда мы познакомились, Я стал его первым мужчиной.

Однажды Дэмиан сильно поругался с отцом. Тим помнит этот день как будто он случился вчера. Конец октября, улицы заливает холодным дождем, ветер бушует страшный. По телевизору объявили штормовое предупреждение, а он, вместо того чтобы сидеть дома и пить кофе, занимаясь важными бумагами, бежал по Готему в поисках мальчика. Как сообщил по телефону Дик: «Он слегка переборщил когда бросал в барыгу сюрикен, ну… чуть не убил преступника. Брюс как всегда орать начал не разбираясь… крик стоял на весь дом… Дэми закрылся в комнате, я слышал, он рыдал. Потом все затихло. Я в комнату, а его нет. Только окно открыто. Сбежал наверное. Вы же хорошо общаетесь, верни его домой… или у себя оставь на ночь. Там дождь, а он на вряд ли взял с собой хотя бы деньги» Брюс знал об этом «исчезновении» но сам, не пытался его искать. Как будто все равно. Может он и рад был бы, если б неожиданно свалившийся ребенок, просто исчез. Такой капризный, не социальный с кучей установок, которые вдолбила ему еще когда-то Талия. Тим только выдохнул. Угукнув, тогда еще парень, бросил трубку и поднялся. Ноутбук остался лежать на диване. Вылетая из квартиры, он успел только накинуть пальто по верх домашней пижамы. Мчась по улицам Готема на машине, Дрейк с надеждой заглядывал в каждый переулок, скользя взглядом по каждой крыше. Окна заливало дождем. Надежда найти его в такую погоду, стремительно таяла на глазах, но Тим упорно искал. Искал и надеялся.

Он был наивным молодым парнем, Симпатичным и немного неуверенным. Он жил у меня, даже не отпрашиваясь у отца. Я стал считать себя его отцом. Я хотел защитить его, Оградить от трудностей мира, Но никогда не говорил ему об этом. А если и говорил, то он дулся и обижался, А потом сам же бегал и извинялся.

Нашёл он Дэмиана в одном из закоулков, переулка преступлений. Весь продрогший, промокший с разбитой губой, он трясся в луже чужой крови и прижимался к холодной стене спиной. Подняв его на руки, Тим даже скривился. Всё его внимание было сконцентрировано на завёрнутое в собственную куртку чудо на руках. Дэми был хрупким и маленьким, почти не ощущался на руках. В темноте машины, что мчалась по ночному городу, Дэмиан не мог разглядеть взволнованных глаз Тима и то, как парень сжимал руль, раздумывая о том, какой чай заварить по приезду домой. В зеркале заднего вида, он то и дело наблюдал за прекрасными большыми, зелёными глаза мальчика, что блестели в свете мелькающих фонарей. Видел, как тот сильнее укутывался в куртку и утыкался носом в воротник, вдыхая аромат остатков духов старшего. Это было мило. До ужаса мило. Следующий вопрос, правда, заставил Тима напрячься и задуматься. Он впервые не знал ответа. «Кто я для тебя?» Эти слова сорвались с посиневших губ Дэмиана. Внимательные глаза, следили за сменяющейся мимикой на лице мужчины. Как нахмуриваются его брови в раздумьях. Ответа он так и не дождался.

Я никогда не воспринимал его всерьёз. Он был малышом для меня, Но, как ни крути, секс был. Он казался мне таким молодым и непорочным, Что я боялся порой целовать его. Он был хорош. Всегда. Но я никогда не давал себе слова быть однолюбом

Вскоре после этого Брюс слёг, оставив все свои дела и обязанности на детей. Сердечный приступ. Всё-таки двойная жизнь, бессонные, постоянные нервы подкосили его здоровье. В Готэме теперь новый Бэтмен, Грейсон вернулся что б занять этот пост, присмотреть за наставником. В компании новый владелец, Тим который до этого занимался большей частью бумаг, окончательно перебрал на себя управление, становясь генеральным директором. Джейсон исчез, никто не удивился, а Дэмиан переехал в его, Тима, квартиру. Сдать пост Робина, столь тяжелой ношей лежавшего у него на плечах столько лет, для него, стало благословением, как и оставить Отца одного. Одного? Дьюк, мальчик, который стал новым Робином, сыном вместо сломанного Дэмиана. Альфред также остался в поместье, помогать. Красный Робин перестал появляться на улицах города окончательно. Тим полностью ушёл в работу корпорации, оставив безопасность на плечи остальных. Уходив из дома рано утром, приходил поздно ночью. Иногда даже ночевал в кабинете, за последнее время накопилось много документов, да и с налогами нужно было разобраться. Конкуренты сидели на хвосте, по этому приходилось прикладывать максимум услий, что б не потерять власть на рынке страны. Дэмиана его постоянное отсутствие расстраивало. Сидя в пустой, мрачной квартире, он чувствовал одиночество. Чувствовал, что Тим изменился. Больше не приходил по первому зову, не обнимал так нежно, не спасал от людей и кошмаров. Он понимал сложность ситуации по этому молчал. Молчал и поддерживал. В один из хороших дней, после успешной сделки, возвращаясь утром домой, открыв новости на телефоне, Тим едва не поперхнулся кофе, который в этот момент пил. «Красный Робин спас человека», гласили заголовки. Но Тим точно знал, он ночевал в офисе. Через несколько дней выяснилось, что это за неизвестный подражатель. Дэмиан решил примерить на себя роль героя, которым когда-то был Тим. Мужчина был не против. Совсем. Честно. Скрепя сердце, он кивнул, кое как переваривая информацию и вернулся к работе. Конечно лучше бы он сидел дома, но хотя бы не грустит больше. С этого времени они перестали видеться совсем, не пересекаясь даже вечером. Просто не получалось, графики не совпадали. Ночью в квартире ночевал Тим, один. Днём Дэмиан отсыпался и зализывал раны, тоже один. Редкие СМС и ещё более редкие звонки. Все их когда то трепетные взаимоотношения, свелись к «доброе утро» и «спокойной ночи». Никаких «Как дела?» или «Что делаешь?». Они просто заняты. Тим просто занят, чтобы написать что-то, кроме этого. У него собрания, договоры и новый секретарь, а Дэмиан не хочет навязываться, он не хочет создавать проблем.

Я спал со многими мужчинами, Даже когда меня ждал мой малыш. Он знал об этом. Знал и всегда молчал. У него была чистая любовь, А я использовал его, как тело, Которому я мог отдаться.

Со временем Тиму захотелось снова почувствовать себя живым. Давно забытые, бессонные ночи, что они проводили вдвоём, уже не ощущались так сладко, не приносили того удовольствия и тех чувств. Под боком был милый секретарь, с не очень красивыми глазами, но весьма аппетитной задницей, что целый день мелькала перед ним. Когда это случилось впервые, Тим возвращался домой в весьма приподнятом настроении. Дэмиан уже должен был вернуться с задания и понять что он снова ночевал в офисе. Сегодня он не предупредил его о том что задержиться, да и имело ли это смысл? Не все ли равно? Дома его встретила тишина. Холодная, пустая тишина. Захлопнув дверь, Тим в смятении прошёл в гостиную. Ожидая увидеть сам сонного Дэмиана или остатки костюма, небрежно брошенные на пол после патруля. Его глаза округлились, а сердце пропустило удар. На полу лежал его мальчик в костюме Красного Робина. Лежал в луже собственной крови. Держась за живот он уже даже не хрипел. Глаза были закрыты, дыхание сбитым. Из под пальцев продолжала сочиться алая жидкость. Ранение пришлось на живот. Быстро подскочив к нему, Тим поднял хрупкое тело на руки и уложил на холодную кровать. Разрезав ножом верхнюю часть костюмая, он увидел ножевое ранение в области желудка. Решено было шить. Чуть по позже, отмывая руки от крови в ванной, Тим подумал, что должен был вернуться раньше. Если б не секретарь, если б он хотя бы предупредил. Красивая залница все еще мелькала перед глазами, а тот случай стал для него отличным поводом запереть парня дома. Когда Дэмиан очнулся, Тим начал ругаться. Кричал, швырял предметы, брызгал ядом и запрещал… запрещал как когда то Отец. В конце концов он запретил сжавшемуся в углу парню ходить на патрули, тем самым обрезав ему ангельские крылья, которые сам же и вырастил. Дэмиан молча кивнул, соглашаясь и горько улыбнулся, затравлено глядя на Тима. Не в глаза, куда-то в область шеи. Находясь в квартире круглые сутки, парень начал замечать запах чужого одеколона на одежде любимого, алые засосы на его клюцах и довольную улыбку, которая когда то появлялась только для него… Теперь мужчина редко ночевал дома, сначала ссылаясь на работу, а потом даже не предупреждая. Раз за разом, заботливо приготовленный ужин летел в мусорное ведро, оставаясь не тронутым. Когда старший все же соизволил явится, его встречала чистая, но не уютная квартира и он горькая улыбка парня. Теперь Дэмиан был не похож на того дерзкого, самовлюблённого мальчишку, которого учили убивать. Жизнь его потрепала. Прожевала и выплюнула лицом к реальности, сделав хрупким, ранимым, молчаливым. Научила его любить.

Я сам не понимаю, почему любил его плечи. Мы гуляли по парку, я обнимал его за плечи, И он просил смотреть ему в глаза. Просил не лгать, просил любить вечно, Дарить себя и своё тепло. Просил того, чего я не слышал. Я соглашался, кивал головой, обнимал его за плечи. По его щекам текли слёзы, И у меня появлялось отвращение к самому себе.

Дэмиан молчал, терпел всё. Был преданным и терпеливым. Щенок на привязи, что сидит у своего хозяина в ногах. Он готовил, убирал, читал. У старого Тима, была жажда к чтению, которую он привил и Дэмиану. Это стало каким, ни каким спасением. Брюс умер, и впервые за долгое время Дэмиан вышел из дома. Машина подвезла его под самые ворота кладбища. Просидев еще несколько минут, он полнял пустой взгляд и вышел. На кладбище было тихо и спокойно. Никаких папарацци и сторонних людей, только самые близкие, уж об этом Дрейк позаботился. Около свежей могилы стояли четверо людей. Старенький, едва держащийся на своих ногах Альфред, сильно повзрослевший Джейсон, Дик , лицо которого осунулось и сам Дэмиан. Тим не смог прийти из-за работы. Все знали что это лож, он просто не хотел там находиться. Не хотел видеть как его мальчик хмурится и сдерживает слезы, как его хрупкий, потерявший почти всех, становится еще хрупше. Когда прощание было завершено, Дэмиан отказавшись поужинать с израненной остачей от некогда большой семьи, отправился в их с Тимом новый дом, который старший так мечтал приобрести, для него. Вернувшись в такую тесную, но такую любимую клетку, истерика захлестнула его с головой. Ком обиды, злости, разочарования что так долго копился внутри, наконец нашел выход. Он кричал, плакал, бил посуду, швырял вещи, уничтожая все, что хоть немного напоминало ему о прошлых, счастливых моментах с отцом, братьями, Тимом… Дрейк приехал домой только спустя три дня. За все время не удосужился ни написать, ни позвонить. Единственное, что он ответил на короткое сообщение «Где ты?» было «В командировке». Оглядев разбитую мебель, поломанные вещи, подранную одежду, он переступил все это и набрав рабочим, приказал все убрать. Пройдя в спальню, он присел на кровать, где вымотанный эмоциями, дремал заплаканный Дэмиан. От Тима всё так же несло чужим одеколоном, на шее виднелся алый засос, который он даже не удосужился прикрыть. Он погладил спящего парня по волосам. Это единственное что мужчина мог дать ему. Это и была поддержка. Хромая и неуклюжая, явно не та, какую заслуживал его мальчик, он это понимал, но ничего не исправлял…

Я считал себя жалким и его жалким. С тех пор я запомнил его плечи. Так прошло полтора года. Он жил со мной, а я с ним. Он любил меня, а я никогда не говорил ему этого. Я не любил его. Я любил его плечи. Любил его физически в любых позах, Но я никогда не говорил ему о чувствах. Потому что их не было.

С тех пор минуло много времени. Дэмиан закрылся в себе, стал нелюдим, не отвечал на сообщения и звонки. На улицу больше не выходил, предпочитая погружаться глубже в мысли. Сидел всё время в своей комнате, читал старые книги, спал урывками, прерываясь на кошмары и тихо рыдал, почти беззвучно, только плечи тряслись. Тима это сначала беспокоило, сердце металось, не понимая что же стало с его сильным и верным мальчиком. Глядя в зеркало, поздно ночью, он начинал задумываться, виноват был он. В конце концов, когда есть себя не было никаких сил, он списал всё это на стресс от потери отца, предпочитая закрыть глаза на остальное. Больно? Несомненно. Дэмиан хотел любви, тепла, заботы. Он хотел что б его обнимали, гладили по голове и ночами прижимали, сильно сильно, защищая от всего мира. В детстве он этого не замечал, отрицал, называл глупым всплеском эндорфинов, но когда сам полюбил, понял как важна взаимность. А её не было. Потому что Тим никогда не любил. Он восхищался, украшал, дарили все самое лучшее, но не любил. Не показывал любви. Спали они всё так же вместе, только вместо тёплых объятий и тихих стонов, как года два назад, комната слышала только холодную, пустую, болезненную тишину.

Я спал с разными мужчинами: Молодыми, зрелыми, старыми, богатыми, Бедными, умными и глупыми. А он жил со мной. После этих полутора лет я привязался к нему, Как Тузик к Бобику, А он всё видел, чувствовал, понимал.

Тим не ночевал дома, под утро всегда возвращаясь домой. Привычка. Дэмиан чувствовал чужой запах, видел довольную улыбку на чужом лице, которая принадлежала не ему, но упорно молчал, делая вид, что всё хорошо. Привычка. Иллюзия. Страх что если сказать, остатки иллюзорного счастья разрушиться и он останется один. Иногда Тим не понимал, почему всё так? Зачем ему Дэмиан, почему не отпускает его? Почему они не расстанутся, сделав легче обоим? Да потому что привык и этой привычкой делал больно всем. Дэмиан понимал, все понимал. И почему не ушёл, посему терпит. Живя остатками теплых воспоминаний, он марил что когда-то все вернется назад. Его снова будут любить и ценить. Он всё так же упорно сидит дома. Слёз не осталось. Апатия. Ноль эмоций, ноль чувств. Даже кошмары исчезли, да и сон вместе с ними. Только большая чёрная дыра в сердце, капли крови, что текут из маленьких порезов на руках и старые воспоминания, вот все что у него осталось.

Я нашёл его в ванной. В луже крови на кафельном полу. Он лежал неподвижно, в скрюченной позе. На его левом запястье был порез, А рядом лежала моя бритва. Я поднял его, прижал к себе, Как грудного ребёнка, Обнял и заревел. Впервые в жизни я ревел навзрыд. Из меня выходили вся дурь и дерьмо, Которое накопилось за эти годы. Мои слёзы капали ему на плечи, А его зелёные глаза Теперь были под тяжёлыми веками.

Снова зайдя в тишину, казалось, пустой квартиры, Тим почувствовал, как его сердце пропустило удар. Он должен был быть здесь. И снова всё повторяется. Как в замедленной съемке, перед глазами мелькают картинки. Парень задержался у любовника, не предупредив пришёл домой под утро, в тихую, молчаливую квартиру, пропитанную чужой болью. Быстро прошагав в обуви по дорогим коврам, Тим начал заглядывать во все комнаты, надеясь что мальчик просто где то уснул с книгой. Последним местом была ванная. Заглядывать туда почему-то было жутко. Сердце стучало. Может там никого нет? Может Дэмиан не выдержал и ушел…? Тихо приоткрыв дверь, он ужаснулся. Дыхание перехватило, пульс участился от страха. Телефон, находившийся в руках, полетел на пол. Быстрые шаги эхом отдались в огромной ванной. Стук коленей об пол и вот он обнимает холодное, бледное, до невозможности худое тело. Не замечая, что его дорогой костюм окрасился в алую кровь, Тим прижал его к себе, укачивая, как маленького ребёнка. Он был таким хрупким, как Тим раньше этого не замечал?.. Плечи торчали, ключицы выделялись. Он выглядел как обтянутый кожей скелет. Казалось будто мальчик нормально не ел несколько месяцев. На закрытых глазах застыли слезы, веки опухли, ресницы слиплись. Пульса не было. Стерев слёзы с бледных щёк, он впервые сам заплакал. Это был День Рождения Дэмиана. Восемнадцать лет. Тим даже не позвонил, не отправил сообщение, даже не явился домой. На столе стоял уже холодный праздничный ужин, к которому Дэмиан так и не притронулся. Было обидно, горько. Воспоминание о его шестнадцатом дне рождении пробежали перед глазами. Тогда все было иначе, тогда была семья, друзья. Тогда Тим оббегал три цветочных и шесть кондитерский, как сумасшедший пытаясь сделать для любимого праздник. Если бы он мог что-то сделать, хоть что-то… Дрейк убил бы и умер бы за шанс все вернуть назад, переписать историю, исправить ошибки. Но жизнь не даёт второго шанса. Она одна. И сегодня у его любимого, она прервалась.

Я ревел, как мальчик, и бился головой о стену, Я рвал на себе волосы и кусал локти. А он лежал рядом со мной и молчал. Я не любил его. Но если я его не любил, то почему Ни один мужчина в мире Мне не может заменить этих плеч? Этих губ, этих зелёных глаз? И если я не любил его, то почему Уже пятый год подряд я храню его вещи, Обувь и зубную щётку?

Просидев так оставшуюся ночь, прижимая к себе своего мальчика, рыдая и целуя холодные, окровавленные руки, Тим начал организовывать похороны. Найдя, пожалуй, единственную фотографию, где Дэмиан счастливо улыбается, по настоящему открыто, он горько ухмыльнулся. Как Дэмиан всего несколько дней назад. Подняв легкое тело на руки, он сам положил его в гроб, и не отпускал до самого конца. На похороны последнего из четы Уэйн пришли четверо. Снова четверо. Проклятое число, думал Тим. Старик Альфред совсем уж плох стал, но он старался держатся молодцом, сложно представить какого ему, пережить три поколения Уэйнов, как разрушаются три поколения судеб, как обрывается их семейная линия. Дик и Джейсон, сцепив зубы, зло поглядывали на Тима. Им было больно. Осознание что они могли приехать, спросить, узнать… спасти своего младшего брата, заставляла их молчать. Дрейк был не один виноват. Сам же Тим стоял у самой могилы, на коленях в свежей земле, обнимая памятник и рыдая… рыдая… захлебываясь всхлипами, вспоминая как он обнимал его за плечи, как целовал, как читал ему сказки, как обещал что вместе и навсегда… Он не мог поверить, что всё закончилось так. Так плохо, так ничтожно, так… отвратительно Он осознал, его любили. По-настоящему, светло и искренне. Б е з в о з м е з д н о. Следующие трое суток он провёл на кладбище, запивая горе коньяком с кучей нулей в цене. Да, деньги это хорошо, но сейчас на это было плевать. Он так старался вначале сделать Дэмиана счастливым, что погрузившись в дела, не сумел удержать то хрупкое счастье, что появилось у них. Он был гнидой и сволочью, самолично медленно обрезая ему ангельские крылья, запрещая летать, дышать. А Дэми терпел. Всё терпел. Измены, работу, боль. Всё. Он был хорошим мальчиком. Не таким, как Тим. А дома всё так же стояли коробки с вещами. Они снова собирались переезжать. В новую квартиру. Ещё лучше, больше и дородн прежней. Где была бы еще больше библиотека для Дэмиана. Еще больше ванная. Еще удобнее кровать. Где бы они могли быть счастливыми, завести собаку и несколько котов, как мечтал когда то Дэмиан. Они бы обнимались сидя у камина и долго разговаривали…. Если бы он все не испортил, не закопал своими руками. Возвращаясь наконец-то с кладбища, Тим не смог ничего выбросить. Сидя на полу у кровати, где Дэмиан раньше проводил всё своё время, он перебирал их фотографии и совместные вещи. За два года их набралось немного. В основном те, которые они сделали или купили ещё во времена Робина и Красного Робина. Он на фото такой счастливый, впервые ест сладкую вату… От ныне в любой квартире Тима есть отдельная полка для его вещей, отдельная зубная счетка и полотенце. Иллюзия что он однажды вернется, единственное что удерживает Тима здесь, на земле. За эти две недели, что он здесь просидел, ему звонили. Дик, Альфред, коллеги и кажется даже секретарь. Даже в дверь стучались, или это глюки. Да, кажется, показалось…

Я не любил его, я его использовал. А он каждый день, Каждый божий день мне прощал. Я был уверен, что буду встречен улыбкой. Его улыбкой. Но теперь ни один мужчина в мире Не способен заменить мне этих плеч. Я не любил его?

Открывая глаза, Тим выбросил дотлевшую сигарету в окно. От мыслей о прошлом, сердце обливалось кровью. Эта рана никогда не затянется, все время будет гнить, напоминая о себе болью. Привыкнется, ко всему привыкается. В сердце пустота, на уставшем лице болезненная улыбка. Машина остановилась у красивых, кованных ворот. Водитель молча открыл перед Тимом дверь. Ступив шаг по холодной, мокрой, покрытой росой траве, он вышел и посмотрел вперед. Было тихо. Дождливая погода всегда напоминала ему о его мальчике. Тим заставил себя сделать шаг вперед, потом еще и еще. Медленно, неуверенно. В своих руках Тим держал красивый букет. Белые лилии, синие незабудки, колокольчики и красная хризантема. Когда-то Дэмиан изучал язык цветов, на это хобби его вдохновил старший. Букет был собран с уверенностью… он поймёт. Пройдя мимо нескольких, до боли знакомых могил когда-то любой им семьи, Тим скользил по ним взглядом пробираясь все дальше. Брюса, Альфреда, Джейсона и Дика, всех их уже не было в живых. Он не смог никому помочь, даже себе. Подойдя к самой ухоженной могиле, он остановился. Дэмиан. Его мальчик. Положив цветы на могилу, Тим посмотрел на улыбающуюся фотографию. Покашляв, он, как и десять лет назад, сдерживая слезы сказал: — Я знаю, ты любил меня. А я не смог ответить взаимностью. Когда-то ты бегал за мной, сейчас же я прихожу к тебе каждый день. Надеюсь, ты простишь меня, малыш. Сегодня тебе должно было исполниться двадцать восемь лет. С Днём Рождения, любимый. Я тебя…

…Люблю