Раздели со мной своё время

— Что ты делаешь, Кевин? — Собираю кубики в картинку. Последние полчаса мальчишка безуспешно делал попытки, переворачивая из стороны в сторону каждый кубик, но всё никак не мог понять, что к чему. — Всего вариантов картинок шесть. Всё выйдет, если поймёшь, как ставить каждый кубик, а после уже складывай как пазл. — А как их ставить-то? — Смотри, на каждом кубике разноцветные рамки к каждой из сторон. Тут вот красная, ставь остальные красной рамкой вверх. — Спасибо, Марк. Помнишь, как мы играли вместе, Кевин? Стены приюта казались такими широкими, а комнаты огромными! Мир существовал только лишь для нас обоих, но, в самом деле, это я делал так, чтобы в моём мире были только мы вдвоём. — Что это у тебя? — Скейтборд. — Ого. Круто, Марк! Дашь проехаться? А этот момент я особенно люблю вспоминать. Прокрутил его более десяти раз, заставляя тебя прожить его вместе со мной. Раз за разом ты повторял свою первую поездку на доске, а я наблюдал твою улыбку смятения. Ты радовался своим успехам, а я молча смотрел, пытаясь запечатлеть этот момент у себя в голове как можно ярче. Мне не хватало тебя в моей жизни, хоть и обеспечил я себя тобой в избытке. День за днём мы проводили время вместе: просыпались в одной комнате, ели, гуляли. Особенно понравившиеся моменты я позволял себе прожить несколько раз. В основном это были моменты с тобой, Кевин. — Кто проспорит, будет должен танцевать сегодня на дискотеке со всеми, кто только пригласит! Даже с толстушкой Бэтс. Пятничная дискотека была одним из немногих развлечений воспитанников приюта, но даже она наскучила подросткам. Потому они и пытались выдумать что-то новое, чтобы хоть как-то развлечь себя и остальных. На этот раз Катрина предложила вариант с безотказным танцором. Никто даже не удивился. Катрина была без ума от Кевина, но сама бы ни за что не призналась ему в этом. Не стоит и говорить, что «проспорил» в этой игре именно он. С лёгкой подачи самой тайной воздыхательницы, которая, в действительности, совсем не тайная. Каждый в приюте знал, кем именно было занято сердце Катрины. Многие в тихую завидовали Кевину, а сам он считал себя слишком юным для заигрываний с девушкой. Некоторые его сверстники уже успели познать первый секс, сам он не слишком торопился обрывать связи с детством. Катрина являлась несомненно привлекательной, популярной девушкой, Кевин побаивался разочаровать её. Да не сильно-то и хотелось ему. Танцевал он с каждой, как и было сказано ранее. Толстушка Бэтс знала условия спора, но принять в нём участие так и не решилась, на что Катрина и надеялась. Над Бэтс часто потешались из-за её веса, и это сильно удручало, заставляя иной раз закрыться в своей комнате, пропустив всю дискотеку. Марк безучастно наблюдал картину танцующих вместе Кевина и Катрины. У первого чопорное лицо того, кто выполнял свой долг, вторая же светилась изнутри, пытаясь это скрыть. На последний медленный танец Катрина так и не решилась позвать звезду дискотеки, и без того она откружила с ним три раза за вечер. Выставлять свои симпатии на обозрение настолько явно она не желала. — И кто же завершит сегодняшний марафон? Катрина стояла, уперев руки в бока. Вокруг неё смущались её подружки, которые никак не хотели встревать между ней и объектом симпатий. Другие же имели планы на парней повыше и симпатичней Кевина, как они сами считали. Всех удивить решил Марк, пригласив безотказного танцора. По идее ведь должен согласиться. Кевин и согласился. Три минуты, двадцать одна секунда. Я повторил это время тринадцать раз, но мне всё было мало. Песня успела настолько въесться в голову, что я готов был невольно подпевать. Кевин подыгрывал мне всякий раз одинаково, но сам я имел возможность менять хоть что-то в этом действе. Каждый повтор глаза девочек буквально съедали нас, я привык и игнорировал, а вот ты покрывался порцией мурашек по несколько раз за эти три короткие минуты. Данный спектакль играл лишь для меня одного, даже не для тебя, Кевин, ведь потом ты всё забывал. И это не реальность потешалась над тобой, это я сам не мог признаться тебе в том, что без ума от твоих глаз. Находясь во временной петле, я имел право сделать с тобой что угодно, ведь откатить, и стереть эти события из твоей головы было так просто. Даже пальцами щёлкать не нужно, стоило лишь подумать. Отстраняясь друг от друга в этот тринадцатый раз, я снова испугался, что будет дальше, но заканчивать это тоже не желал. Слишком мало мне тебя. Повторим. Четырнадцатый раз я прокрутил эту песню, твои мягкие робкие прикосновения, практически не достающее мою кожу взволнованное дыхание. Пятнадцатый. Шестнадцатый… Я всё хотел завершить танец поцелуем, как иногда это делали влюблённые четырнадцатилетние парочки, крича всему миру о том, что они вместе. Но мы не влюблённые. И голосить всем о гействе не принято. Даже во временной петле я не смог себе позволить переступить через себя. Тридцать два раза я провёл с тобой этот танец, Кевин, тридцать два раза я не смог. — И кто же завершит сегодняшний марафон? На этот раз Марк остался в стороне, изображая полное безразличие к ситуации. — А давайте я! Вперёд вышла темнокожая брюнетка, увлекая Кевина за руку. Катрина и Марк проводили парочку глазами, и даже понять было тяжело: чей взгляд грустнее. — Не могу определиться какой профильный предмет выбрать. Ведь это уже выпускной класс! Кевин сидел за пустым просторным столом в читальном зале, облокотив голову на руки. Марк стоял неподалёку, делая вид увлечённого чтеца, который выбирает себе очередную книгу. — Не так важно, чем ты займёшься в будущем. Выбирай для себя именно то, что интересно сейчас. — Но ведь через год нужно будет уже поступать. Катрина пойдёт в театральный, мне там точно делать нечего, а значит, нужно будет найти что-то своё. Кевин не зря упомянул её, ведь недавно они таки начали встречаться, что сильно огорчало Марка, хоть он это и никак не показывал. — Не бойся ошибаться. Бояться стоит лишь жизни без движения. — А вот и боюсь! Боюсь до чёртиков совершить ошибку и жалеть! Что будет, выбери я сейчас математику, а через год резко пойму, что хочу переводить тексты или лечить людей? Но станет уже поздно. — Половина успеха это энтузиазм. Начни сейчас изучать химию без интереса — только возненавидишь её. А захочешь заняться ею через год, действительно захочешь, а не просто спланируешь — тогда выучишь. Станешь лучшим в своём деле! — Марк, и почему у тебя всё так просто? Недоумённое лицо смотрело на пронизанного уверенностью человека. Кевин почувствовал досаду за собственное поведение, в то время как друг вёл себя по-взрослому. — Просто я не думаю о прошлом, не думаю о будущем, живу настоящим. — Сам-то какие предметы выбрал? — Думаю пока. — Не честно! Ты, Марк, не знаю как, но угадываешь мои! Из года в год наши предметы совпадают! И вроде бы у тебя не было возможности подсмотреть куда-то, если только ты не читаешь мысли. Так как так выходит? — Не знаю. Может… Марк замолчал, оборвав как фразу, так и свою мысль. В такие моменты у него возникало желание откатить время вспять и переиграть этот момент по-другому, но нет, не в этот раз. Не после фразы Кевина: — Может мы с тобой истинная пара? Хоть Марк и не знал, как отвечать на этот вопрос, вернуть время вспять он бы ни за что не решился. Такое воспоминание не хотелось оставлять только себе одному, его он жаждал разделить на двоих. Марк соврал, сказав, что не живёт прошлым. Живёт, ещё как! Прошлым, когда они с Кевином проводили время вместе. Живёт только этими моментами, остальными же существует. — Ты держишь книгу неправильно. Кевин подошёл вплотную к Марку, пальцем указав на энциклопедию птиц, которая скосилась в сторону, не давая прочитать, что именно написано на обложке. — Задумался. — Я выбрал математику и физику. Вот и отправная точка, этот момент Марк с удовольствием сотрёт вместе со своим маленьким просчётом. — Может мы с тобой истинная пара? — Возможно, так и есть. Знаешь, я тут подумал и решил: в этом году возьму физику с математикой. Потянуло на точные науки. Кевин отшатнулся и если бы не стул, так и свалился бы на пол. — Да ты… Как только догадался? Снова? Ведь я хотел эти же два предмета! Марк только пожал плечами, возвращая книгу о птицах на полку. «Истинная пара», как же это красиво звучало из твоих уст. Я тогда испугался стереть этот эпизод из нашей жизни с целью услышать эту фразу во второй раз. Второго раза могло бы и не быть. С этого момента у нас оставался ровно год в приюте, и за это время я принял решение убедить тебя в том, что мы действительно те, кто предначертаны друг другу. Тогда я не боялся, что ты узнаешь о моём обмане. О моих постоянных обманах в твою сторону. Я настолько привык к такому образу жизни, что думал, меня никто и никогда не раскроет. Особенно ты. Тебе я никак не мог позволить узнать о моём маленьком секрете. Но один момент перевернул мою и твою жизнь безвозвратно. Тогда мне стало интересно, а что если поцеловать тебя? Ведь ты об этом всё равно забудешь, а я тогда осмелел настолько, что готов был познакомиться с твоей реакцией. — И почему я выбрал именно математику? — Что, уже не нравится? Конец года, скоро закончится и математика тоже. Будем поступать! — Да не то что бы не нравится… Нравится. Вот думаю на программиста пойти. Они неплохо зарабатывают. Марк вопросительно повёл бровью, мысленно себе обещая этот момент откатить и удивить Кевина своим очередным угадыванием его намерений. А раз так… — Кевин, закрой глаза. — Зачем? — Потом узнаешь, закрывай. Он бы ещё попросил его и рот приоткрыть, но тогда это выглядело бы как старая детская шутка, когда на язык кладут нечто мерзкое, пока человек обманом лишён зрения. — Ладно. Кевин неспешно опустил веки, оставаясь сидеть неподвижно. Думал он в этот момент о чём угодно: и о своём дне рождении, который уже прошёл и вроде бы подарок от Марка он уже получил; о новом годе, когда презенты друг другу воспитанники приюта вроде бы не дарят; просто о каком-либо приятном сюрпризе, который мог бы преподнести друг, желая удивить. А удивлять он любил. Ничего из обдуманного Кевин не получил. Ощутил лишь тепло прикосновения к своим губам. Первые пару секунд он и не понял, что произошло. Язык Марка прошёлся по контуру прикрытых губ, заставляя их раздвинуться, чтобы протолкнуться вдаль. И он даже не встретил сопротивления. Ровно до того момента, как Кевин не осознал, что они творят. — Ты что это себе позволяешь, Марк? Кевин нервно отпрянул, озираясь по сторонам, проверяя, ни пришёл ли кто в это время в кабинет физики, став свидетелем не совсем тривиальной картины. Никого не было, но объяснений получить захотелось. Объяснений, которые Марк давать не собирался, откатывая время назад ровно до момента возгласа Кевина по поводу выбора математики. Но его не последовало, друг всё так же продолжал сверлить Марка взглядом с той лишь разницей, что он что-то почувствовал, но не понял, что именно. — Кевин? — Я жду ответа! Что ты только что сделал? Зачем? Время откатилось на несколько минут назад. Изменилось лишь положение стрелок на часах, этого Кевин не заметил, ведь продолжали они сидеть всё в том же положении. Марк не мог понять, что произошло. Время определённо вернулось вспять, а вот воспоминания Кевина о прожитом не пропали. Для надёжности он решил провернуть трюк ещё раз, пытаясь вернуть тот момент, когда они только уселись за стол, но результат был всё тем же. — Да что за?.. Марк чертыхался, проворачивая очередной временной скачок. На этот раз в самое утро, когда они только просыпались в общей комнате. В таком случае придётся снова пересидеть все семь уроков заново, но ради того, чтобы Кевин забыл и перестал требовать объяснений там, где их тяжело предоставить, стоило. Оказавшись в собственной кровати, Кевин неоднозначно посмотрел на Марка, «просыпающегося» на соседней. — Что это такое тут происходит? На этот раз вопрос Кевина прозвучал куда тише, не привлекая внимания остальных. — Ты что, всё помнишь? Отрешение в голосе Марка вопило о том, что он чего-то лишился навсегда. Так и было, ведь только что его секрет раскрыли. Но и это не являлось основной проблемой, ведь теперь не избежать и комментирования своего недавнего поступка, который был совершён в будущем. Испуганный Кевин всё продолжал сверлить взглядом свои руки, не понимая, как поступить. Остальные воспитанники приюта собирались на занятия, как ни в чём не бывало, но такое утро Кевин уже переживал. Вот Стив, заправляя своё одеяло, путался в нём же; Джордж достал из сумки недоеденный вчера шоколадный батончик и жадно поглощал его. Всё повторяется. — Марк, что происходит? Это только мы видим? — Давай прогуляем? — вместо ответов предложил он. Кевин кивнул, поднимаясь с кровати. Первый час они молча сидели на пустыре недалеко от их приюта. Практически летняя жара располагала провести так весь день, ведь они оба уже прожили те уроки, которые в это время просиживали остальные. В голове у каждого вертелась куча непонятных вопросов. Кевин думал про поцелуй, про временную петлю, про друга, который в курсе всего, что происходило с ними двумя в этот самый момент. Марк же был озадачен, почему его способность не сработала на Кевина. Ведь до этого всегда получалось, а на этот раз… — Я умею управлять временем, — тишину разрезал тонкий, скупой на эмоции голос. — С самого детства умел. Началось это с момента, как мать застрелили на моих глазах. Я тогда настолько захотел, чтобы этого не происходило, что день и ночь в истерике повторял какой-то несвязный бред о том, что можно всё вернуть. Меня закормили таблетками, психика пришла в норму, а осмыслив всё, я понял, что настолько поверил в способность управлять временем, что смог обуздать её. Жаль, было уже поздно. Могу откатить события на пять минут, час, максимум день, и прожить это время заново. До этого всегда получалось, окружающие ничего не понимали и не замечали, но сегодня вот… Ты запомнил. Марк сжался, осев чуть ниже. Со стороны выглядело, что у него заболел живот, однако терзала его иная боль, и причиняли её чувства. Одно объяснение Кевин получил, теперь он ожидал второго, к которому Марк был не готов. — Получается, ты угадывал мои намерения не случайно? Кивок. Грустный, отрешенный кивок, будто Марк приговорён к смертной казни и в этот самый момент его ведут на виселицу. — Я всё пойму, если ты мне объяснишь честно, ведь мне тоже не хочется обманываться на твой счёт. Тут какая-то мистика, точно! А теперь ты меня поцеловал, и я тоже стал частью твоей способности. Мы с тобой точно кем-то предназначены друг другу, как частички пазла! — Ты фантастики перечитал, Кевин. — То есть, поцеловал ты меня не потому, что влюбился и понял, что жить без меня не можешь? Даже не понятно было, говорит он это с печалью или с насмешкой. Марк стал ещё мрачнее прежнего, ведь признаваться он не хотел, не планировал, но за него это взяли и сделали. И кто? Тот, кого он любил последние лет десять. — Слушай, Марк, я много об этом думал, правда. Катрина мне не подходит, мне неинтересно с ней. Мы даже не спали вместе, чтоб ты знал. Если ты, правда, любишь меня, давай попробуем… быть вместе? С каждым новым словом Кевина лицо Марка прояснялось, а глаза расширялись. — Не шутишь? — Не шучу. — Но я думал, ты никогда… — А я думал ты. А сейчас понял, что я. Ведь я не знаю, что делал в твоих временных петлях, но у меня чувство, что мы уже очень давно принадлежим друг другу. — Я тебе всё расскажу! Марк выплеснул эту фразу вместе с тем концентратом эмоций, которые роились внутри него, не зная выхода. Вместе с этим он получил долгожданное чувство облегчения и свободы. Они проговорили весь день, перешучиваясь и удивляясь. Марк поведал о тех моментах, которые буквально заставил пережить Кевина, чтобы потом он их забыл. Наконец, у него появился кто-то, с кем он может разделить эту непонятную, никем не оцененную способность. После долгой беседы остаток времени они просидели в тишине, обнимая друг друга. Этот день был особенно тяжёлым и для меня, и для тебя тоже, ведь после этого разговора тебе пришлось подойти к Катрине и объясниться ей. Разговор не был долгим, она больше плакала. Но этого нельзя было избежать. После мы снова пошли в тот самый пустой кабинет физики, где должны были сделать домашнее задание. Наш первый поцелуй я оставил в прошлом, а смелости повторить его у меня более не было. Она вся была в тебе. Ты не просил меня закрывать глаза, не собирался долго с мыслями, как это делал я, просто приблизился к моим губам, прихватывая их своими. С того дня мы стали встречаться по-настоящему. Целовались в коридорах, закрывались в кабинетах, танцевали на дискотеке, но откатывали время вспять, не желая афишировать всем наши отношения. Ты просил не поступать на тот же факультет, что и ты, ведь я должен заниматься тем, что нравится мне, а не слепо повторять всё за тобой. Но именно этого я и хотел: идти за тобой всюду, куда только идёшь ты. Прошли годы, а я всё также люблю тебя. Ты не стал моими воспоминаниями, которые я прокручивал как видео со счастливыми моментами, ты стал моим настоящим.