Кошка, которая сама по себе

Габриэлла Поттер попала в приют в возрасте девяти лет, после того как уронила люстру на Дадли. Вернон и Петунья Дурсли совершенно верно испугались, что терпение маленькой девочки на исходе, издевки кузена превысили все пределы и он, наконец, получил ответ. А ведь самой выдающейся чертой Гарриного характера были терпимость и терпеливость. Сколько бы не орали на нее, сколько бы не взваливали работы, ничего не могло поколебать олимпийского спокойствия девочки. И вот тебе, так же совершенно спокойно сняла люстру и уронила на голову Дадли. Это и напугало дядю с тетей, безразличие в глазах ребенка. Люстру Гарри протирала стоя на пирамиде из стола и табуретки. Дадли пытался расшатать стол, Гарри поняла, или она упадет и сломает себе что-нибудь, или нужно сломать что-нибудь Дадли. Если бы она уронила люстру с помощью "ненормальности", ее просто заперли, как обычно, в чулан и лишили ужина. Но не в этот раз, сейчас Дурсли-старшие испугались. И решили отвезти подальше, в Шотландию. Там у дяди Вернона жила двоюродная тетя, она была назначена заведовать приютом, приступала с первого сентября, а пока сняла домик там же. Здоровье сына дороже, а за девчонкой присмотрит мисс Дурсль. Мнение же самой Гарри, как всегда, никого не интересовало. Так что день рождения Гарри провела, моя окна в новом жилище. В отличие от Литтл-Уингинга, этот городок был старинным, сплошь заросшим старыми дубами и тисом. Мисс Дурсль была чрезвычайно занятой особой, оставляла для Гарри с утра завтрак и список дел, в том числе приготовление обеда, а потом Гарри могла заниматься чем хочет, но домой приходить до заката. Список дел же был чрезвычайно мал, в отличии от тетиного, так что в полдень сваренный суп, а обедом мисс Дурсль считала суп, перемещался в духовой шкаф для томления, а сама Гарри уходила гулять. Это было лучшее лето в ее жизни. Небольшое озеро на краю городка огибала тропинка, уходящая в дубовую рощу, она то и привела Гарри к старому дому, стоящему на другом берегу, да еще и спрятавшемуся в тени огромного дуба. Каменная ограда, сложенная в незапамятные времена, частью осыпалась, частью уцелела. Что-то поманило Гарри, и она не противилась этому чувству. Так она находила свои сокровища, как она их называла. Чаще всего находками были книги, она умудрялась отыскивать их брошенными на скамейках в парке, за школой, на автобусной остановке. Пришлось оставить их там, под матрасом в чулане, Дурсли разрешили взять только школьный рюкзак, а много ли в него влезет. Обойдя вокруг дома, Гарри обнаружила, что он брошен. Стекла в окнах были целые, но грязные, входная дверь приоткрыта, и чем-то еще неуловимым, но присущим только покинутому жилью, веяло от стен дома. Дом не был злым. Осторожно, из-за возможных подгнивших половиц, Гарри вошла внутрь и прикрыла за собой дверь, так ей показалось правильным. Из прихожей поднималась лестница, на удивление чистая и крепкая. Две двери из прихожей вели налево в небольшую кухоньку и туалет, а арка направо в пустую комнату с камином. В кухне, кроме дровяной плиты и стола, ничего не было. В туалете стоял унитаз такой устаревшей конструкции, какой Гарри никогда не видела. Бачок для воды высоко наверху и цепочка, как у соседского питбуля. Расшалившись, Гарри дернула за цепочку и чуть не села от грохота воды, низвергшегося в унитаз. Сработало же,значит, можно пользоваться. Решила проверить кран на кухне и электроэнергию, вода потекла сразу и не ржавая, а вот с электричеством не получилось, ни одного выключателя не нашлось. Слабооформленные мысли о собственном убежище забродили у Гарри в голове. То, что манило, находилось выше, и поднявшись по лестнице, девочка оказалась перед коридором с еще двумя дверьми по его сторонам. Манило в ту, что слева. Дверь, не скрипнув, распахнулась от легкого прикосновения. Гарри оказалась на пороге кабинета, тяжелый двухтумбовый письменный стол, книжные шкафы и кожаное кресло были крепкими, но старыми, "антикварными", подумала она. Тяжелая книга с иллюстрациями по мебельному антиквариату досталась Гарри год назад, позвала ее со скамейки в парке. Целый год вечерами рассматривала она красивые кресла и столы, диваны и стулья. "Викторианский стиль", определила Гарри. Шкафы с книгами тоже были старинными, за запыленными стеклянными дверцами угадывались огромные фолианты. Вот оно, счастье. Взяв для осмотра одну из тяжеленных книг, еле донесла до стола, с трудом положила на край, подвинула к середине. Кресло подтащить ближе к столу оказалось так же нелегко. Книга называлась странно "О превращениях в животную суть и возвращениях в людскую". Начав читать, поначалу с трудом продиралась сквозь местами непонятные слова. Читать Гарри научилась в гостях у мисс Фигг, еще в пять лет. Старушка соседка, которой периодически оставляли малышку, однажды на ее просьбу научить читать показала буквы, во второй приход уже с удивлением слушала беглое чтение Гарри. Стемнело, придется бежать. Успела до прихода мисс Дурсль, отчистила джинсы и рубашку, умылась и начала готовить салат. Следующий суп сварила уже к десяти утра и помчалась к книгам. Гарри решила не читать все подряд, а составить представление в целом, девочка она была умная, а сегодняшняя бессонная ночь прошла в мысленном повторении книги о превращениях. И к утру Гарри сделала вывод, что волшебство действительно существует, и это не ее ненормальность, а магия. Все немыслимые вещи, что происходили с ней, стали понятными. Нет, не понятными, а обрели хоть какой-то смысл. За следующую неделю Гарри не только составила каталог всех ста тридцати восьми книг, но и проделала первые необходимые тренировки по превращению в свою животную суть. Суть оказалась кошачья. Усталость после тренировок проходила сразу, стоило поесть сладкого. Пришлось весь выделяемый на день сахар делить на три части, из-за трех тренировок, последнюю Гарри делала лежа в кровати. Кошка из Гарри получилась не черной масти, а серой, но с глазами промашки не вышло. Последнюю неделю перед приютом Гарри выходила из дома только кошкой, перебегала через двор и за углом превращалась в себя. Мисс Дурсль предложила Гарри только числиться в приюте, школа все равно общая на весь городок, а за это готовить обед. Гарри это понравилось, так они и поладили, мисс Дурсль не было никакого дела до девочки, девочка вела себя послушно, остальные жители вообще не представляли, кто она такая. В школе Гарри сидела очень тихо, среди приютских, домой уходила самая первая. Два года городские считали ее приютской, приютские городской. Гарри же ждала одиннадцати лет, прочтя о Хогвартсе в "Истории Хогвартса". Все книги она выучила почти наизусть, с собой такие гиганты не поносишь. Гарри догадалась, что кроме нее никто и не видит этот странный дом, в котором зимой было тепло, несмотря на то, что электричества не было, и печи никто не топил. Тридцать книг были подписаны М. МакГонагалл, сто восемь Д. Элфинстоун-Эванс, наверное, они умерли, раз оставили такое богатство. После того, как начались тренировки по работе с разумом, а они в отличии от перевертывания в животную суть, давались тяжело, еще бы, все эти расслабления, очищения мысли, или наоборот сосредоточения на чем-то одном, голова перестала болеть. Сколько Гарри себя помнила, голова у нее постоянно болела, она так свыклась с этой болью, что в свой десятый день рождения не поняла, почему ей так хорошо. Не из-за дня же рождения, она никогда его и не отмечала. И привычных кошмаров не было. Просто она выспалась, впервые в жизни спала не просыпаясь. Стоило же запустить занятия с разумом, головная боль возвращалась, кошмары снова начинались. Гарри верила, что однажды, согласно книге, разум ее станет так защищен, что кошмары никогда не вернутся, поэтому она будет работать над собой в любую удобную минуту. Зрение тоже улучшалось, так что очки в полдиоптрии нужны скорее для того, чтобы не напрягать зрение с последней парты. Шрам же, украшавший ее лоб сколько себя помнила, начал ускоренно рубцеваться, но рубец был настолько некрасив, что Гарри сварила себе заживляющую мазь по рецепту из книги Д. Элфинстоун-Эванса, и она помогла, рубец теперь не выглядел таким устрашающе-багровым и не так выступал над кожей. Травы для мази росли в запущенном саду позади дома, картинки в книгах по растениям были такими яркими, что казались настоящими. Челку все равно носить, пока не разузнаю косметических рецептов, решила Гарри. Это приносило результат и в школьной учебе, все предметы стали даваться так легко, что было даже неудобно перед учителем. Она ведь не собирается ни в какие колледжи. А среднюю школу окончит экстернатом, достаточно будет справки о домашнем обучении. Поэтому нужны деньги на обычные учебники, несколько таких она "нашла" в школе и унесла в Дом, как стала называть свое убежище. Госэкзамен начальной школы вышел с высшими баллами, что очень порадовало мисс Дурсль. *** Профессор МакГонагалл оказалась высокой сухощавой женщиной, с удовольствием общалась с мисс Дурсль. Гарри было страшно, что она вспомнит о своем доме, и заберет книги. В то же время Гарри надеялась, что это не та М. МакГонагалл, но превращение профессора в кошку обрубило ее надежды на корню. Одно радует, знания у нее никто не заберет. Но профессор и словом не обмолвилась о том, что когда-то здесь жила, а волнение Гарри списала на обычное знакомство с магией. Аппарация выворачивала, но сама Гарри к ней еще не приступала, так как по графику начало занятий ею была на завтра. В банке ключ профессор вручила со словами "Не потеряйте, мисс Поттер", и отправила с гоблином одних. Гарри взяла, как советовала профессор, сорок галеонов, а потом, подумав, взяла еще сто. Эти сто она бы не донесла и до дверцы сейфа, но гоблин подал ей один из лежащих тут же мешочков, в которые монеты как проваливались, но вес и размер не менялись. Безразмерный кошель, догадалась Гарри и поскорее запихала его в карман джинсов. Мантии, котел, все для зелий, сундук, учебники, и наконец, палочка. Палочек Гарри себе за это время наделала около десятка, все прекрасно работали, так что палочка Олливандера не впечатлила, но молча купила. Снова рывок за пупок, и на прощание профессор объяснила, как попасть на нужную платформу. Мисс Дурсль как всегда отсутствовала, поэтому Гарри в темпе перенесла все покупки в свою комнату, и приготовила ужин. Никто не объяснял девочке, что то, чем она занимается опасно, поэтому у нее все получалось. И аппарация получилась как по книге, сначала в пределах видимости, а потом из дома в Дом. Через неделю Гарри прыгнула к Гринготтсу, обменяла галеоны на фунты, сложила в кошель, спросила как выходить в Лондон, прошла через "Дырявый котел" и отправилась на вокзал Кингс-Кросс. Платформа была найдена и Гарри прыгнула с нее в Дом. Учебники после ее фолиантов показались легкими, но добросовестно прочитала и законспектировала. Перья прорывали пергамент, чернила лились кляксами, но терпеливость у Гарри была бесконечной, и перья сдались. Сделала еще одну палочку, книга по их изготовлению была написана не обычным зубодробительным языком, а внятно, с картинками. На этот раз делала по подобию палочки Олливандера, перо купила в Лютном, ветку остролиста сломала в живой изгороди школы. Зелье Гарри сварила по рецепту, если раньше не было кое-каких ингредиентов, приходилось заменять чем-то подобным, то теперь все недостающие составные купила там же в Лютном. Отполировала, сравнила и пришла к выводу, что возьмет в школу обе, но использовать будет свою поделку. Магия из палочки лилась мягко, искры вылетали золотые и красные. Значит, Гриффиндор, сделала вывод Гарри. Это одна из характеристик, которую подделать нельзя. За школьными учебниками седьмого класса пришлось вновь прыгать сначала к Гринготтсу, потом выходить в Лондон. Сундук Гарри не устраивал, но раз все будут с сундуками, придется и ей. Для занятий купила простенькую сумку через плечо, но с облегчением веса и расширением, можно будет на каникулы ездить с ней, а сундук из Хогвартса не забирать до окончания школы. Все вещи, в том числе и новая одежда и обувь, влезли в сумку, сундук же Гарри понесет пустым, а вещи переложит уже в школе. Как стационар он был великолепен, с отделениями под одежду и обувь, под зелья, под книги и свитки. Мисс Дурсль с профессором МакГонагалл разговаривала один раз, они были родственными душами, посвятившими себя чужим детям, в отличие от Вернона Дурсля, характер был кремень. Поэтому, когда Гарри попрощалась до лета, мисс Дурсль возмутилась и потребовала, чтобы девочка приехала на зимние каникулы. И написала письмо, потребовав с Гарри слово, что та его передаст заместителю директора перед каникулами. Впрочем, Гарри и не сопротивлялась, жить с мисс Дурсль ей нравилось, минимум обязанностей, максимум свободы и она ее оправдывала, не лезла куда не надо, была тихой и незаметной. А колдовать можно и в Доме. *** На платформе было не протолкнуться, и это за полчаса до отхода поезда. С трудом дотащив пустой сундук до последнего вагона, запихала в тамбур и волоком дотащила до первого пустого купе. Передохнув, запихала под скамейку, вытащила единственную небольшую книгу из библиотеки Дома, что взяла с собой, потому что только у нее смогла убрать экслибрис. Бытовые чары Д. Элфинстоун-Эванса привлекали простотой исполнения, не требовали особо размахивать палочкой, а иногда получались и без нее. Свой Дом она убрала в первую же неделю, как прочитала эту книгу. Попеременно применяла то очищающие, то ремонтирующие, и так два года, после своей первой палочки. Поначалу палочки делала по совету книги из своих волос, пропитанных зельем и веток разных деревьев, потом перешла только на падуб. Заклинания с помощью падубной палочки получались лучше всего, так что Олливандер верно подобрал ей дерево. Вот только начинка не нравилась, казалось, что палочка тяжелеет с каждым заклинанием. И если со своей очищающие чары могли получаться долго, то Олливандеровская выматывала ее за какой-то час. Так что Гарри спрятала ее подальше, а учиться решила со своей. Вести Гарри себя хотела максимально незаметно, подружиться с кем-либо из-за своего равнодушия не смогла бы. Прочитав о себе все что можно, пришла к выводу, что если никуда не лезть, постепенно отстанут. Ровные отношения, но на расстоянии ей удавались и раньше. Попробует и в Хогвартсе. Конспекты по рунной защите были с собой, поэтому нарисовала на двери купе два руноскрипта для отвлечения внимания, решила больше не экспериментировать. Рисовала губной помадой, специально купленной для этого. А вот на сундуке за месяц развернулась, выжигала специальным приборчиком, потому что в Хогвартсе электроэнергии нет, а защититься надо. Руны выжглись ровно, у Гарри твердая рука, стандартная защита от воров предусматривала, что посягнувший приклеится к сундуку, а отклеивать получится только у хозяина. Если все же крышку откинут, например перчаткой из драконьей кожи, то вора ждет один сюрприз в самом сундуке, крышка захлопнет руку, и опять же, вызволить может только хозяин. Тщательно изучив допустимые меры защиты, Гарри решила, что это наилучший способ. На своей одежде вышила руноскрипт на климат и решила остальное вышивать по мере надобности, всего не предусмотришь. *** Доехали к вечеру, объявление о багаже приняла с облегчением. Накинув мантию, Гарри стерла с двери купе руны специальной салфеткой и вышла на перрон Хогсмида. Какой-то огромный человек зазывал к себе всех первокурсников. Гарри не смогла сдержать восторженный вздох при виде замка. Переправа на лодках прошла быстро, и великан вручил детей профессору МакГонагалл. Всех первокурсников было около пятидесяти человек, так что Гарри, перемножив в уме на семь, пришла к выводу, что в школе обучается около трехсот пятидесяти студентов. Сравнительно немного. Распределение прошло быстро, имя Гарри вызвало ажиотаж, распределение на Гриффиндор бурю восторга за крайним правым столом. Гарри присела возле девочки с лохматыми волосами, которая взахлеб расспрашивала старост о начале занятий. Небольшая странная речь, еще более странный ужин и гимн после него. Наконец вялых объевшихся детей построили, Гарри попала в пару с Гермионой Грейнджер, той лохматой девочкой, и повели наверх. Пролезть в дыру за картиной было нетрудно таким мелким, а старшекурсники ловко ныряли головой вперед. Рассказали распорядок дня и наконец отпустили спать. В спальне их оказалось пятеро, все уставшие, быстро умылись и разбрелись по кроватям. Гарри задернула занавеси со стороны спальни и уснула так крепко и быстро, что утром пробуждение было медленным и постепенным. После нескольких минут полудремы прозвучал звук горна. *** Учеба давалась легко, отношения же... Приходилось выдерживать восторги окружающих со стоицизмом, но Гарри недаром развила в себе беспредельное терпение. Постепенно всем вокруг стало понятно, что девочка не стремится к общению, вежливо отвечает на вопросы и только. Вскоре отстали все, кроме Гермионы Грейнджер. Гарри решила резко не отталкивать безапелляционную девицу, но все чаще скрывалась от нее, что с ее анимоформой было легко. Потеряв несколько раз, Гермиона высказывала ей громко и даже не замечала, что Гарри не дослушивает и уходит. Спустя несколько дней дошло и до нее. Но не сама Гермиона это заметила, а Лаванда Браун. Не дослушав очередную нотацию, Гарри как всегда вышла из спальни, за дверью превратилась в кошку и проскользнула в специально оставленную приоткрытой дверь. Тут Лаванда и обратила внимание Гермионы на отсутствие Гарри. На возмущение Гермионы Лаванда резонно заметила, что она кому угодно надоест, а Гарри ей не дочь, чтобы выслушивать все претензии. Вопль Гермионы, что она хочет помогать Гарри учиться, оборвал вопрос Парвати Патил, просили ли ее об этом. Ведь сама Гарри учится хорошо, и если Гермиона считает, что это ее заслуга, пусть попробует сдержать свой учительский зуд и посмотреть на результат. Результат Гермиону впечатлил так, что теперь у Гарри хвоста в библиотеку не было. Единственным непонятным преподавателем был декан Слизерина, профессор Снейп, который следил за Гарри в классе зельеварения с каким-то болезненным интересом, на первом же занятии гонял по программе первого курса, не нашел к чему придраться, но сваренное зелье не принял. Мысленно пожав плечами, Гарри решила философски относиться ко всему непонятному. Постепенно и Снейп отстанет от нее. Занятия по ЗОТИ проходили раз в неделю, особо не напрягали, правда, приходилось прилагать усилия, чтобы голова не начинала болеть. Мысленный блок удавался все легче, головная боль в присутствии профессора Квирелла все уменьшалась, пока не исчезла совсем. Полеты Гарри понравились, жаль что закончились через три занятия. На первом уроке полетов упал Невилл Лонгботтом, приятный ненавязчивый мальчик, повредил запястье, был доставлен в больничное крыло учителем. Драко Малфой со Слизерина и Рон Уизли из их факультета подрались из-за напоминалки Невилла, мадам Хуч застала драчунов в воздухе, оба получили по отработке. Гермиона взлететь так и не смогла, даже за три занятия. Это еще больше убедило ее отстать от Гарри. Хэллоуин прошел бы скучно, если бы не тролль. Гермиона, которую обидел Рон, плакала в туалете, когда туда проник тролль. Учителя услышал ее визг и примчались, к счастью, Гермиона так забилась в угол за унитаз, что тролль не смог до нее дотянуться. Выяснив причину, из-за которой она оказалась одна в туалете, декан назначила Рону Уизли отработку у Филча, а саму Гермиону предостерегла от ее диктаторских замашек. Это еще раз показало Гермионе, что никто не будет терпеть ее нравоучения. Наконец она сбавила обороты, и сразу стало приятней с ней общаться. Рецидивы преподавательского ража все встречали словом "тролль", поначалу она обижалась. Потом присмотрелась к Гарри и остальным девочкам, увидела, что учатся не хуже ее, но с вытянутой рукой не прыгают. Тут еще Лаванда передразнила ее, подпрыгивая на кровати и тряся рукой. Хагрид прислал с совой приглашение посетить его, Гарри показала декану и сказала, что не ходит в гости к незнакомцам. Декан разрешила не посещать Хагрида, сказала, что сама поинтересуется, зачем Гарри ему понадобилась. Больше великан Гарри не приглашал, вот Рон Уизли и Невилл Лонгботтом сходили в гости, потом спрашивали, почему она не пошла. Ответила также, как декану, вроде поняли. Вывесили списки остающихся на Рождество в замке, там и фамилия Гарри. Гарри пошла к профессору, отдала письмо мисс Дурсль. Декан сказала Гарри собираться домой. *** Занятия по программе седьмого класса не отнимали много времени, тем не менее Гарри прошла всю программу, рассчитанную на год. Придется на каникулах купить учебники за восьмой класс. Подарки Гарри распечатывала в перчатках, начиталась о зачаровании вещей. Определять зелья и чары на вещах решила учиться сразу же, поэтому открыла только подарок мисс Дурсль, а остальное унесла в Дом. Нужных книг было четыре, сварила зелье-анализатор только к вечеру, проверять решила с утра, при свете дня. Окна в Доме Гарри отмыла еще в первый год после находки, с тех пор только поддерживала чистоту. Все подарки разложила на зельеварческом столе второй комнаты, спальни в Доме не оказалось. Кабинет и лаборатория на втором этаже, кухня, туалет и каминная на первом, прихожая с лестницей - Дом был маленьким, но очень уютным. Для кухни Гарри принесла с помойки за городком поломанные стулья, отремонтировала их. Стол и так был хорош. Дрова для печки были нужны - одно полено горело, пока было нужно, а поленница под навесом в дальнем углу сада была полной. Для приготовления кофе хватало. Освещение было свечным, но Гарри не оставалась на ночь, поэтому начищенные подсвечники и канделябры пылились без дела. Посуды был самый минимум - чашка, ложка и кофейник. Чары стазиса полки на стене кухни еще работали, так что и хлеб, и молоко оставались свежими с августа. Теперь, выучив руны стазиса, Гарри только подновила их. С утра, выпив кофе, стала разворачивать подарки. В перчатках из грубой драконьей кожи сделать это было непросто, но Гарри справилась. Капнула на пирожки миссис Уизли, зелье-анализатор показало наличие каких-то примесей, отложила в сторону, предназначавшуюся для негодных вещей, потом выяснит как лучше проанализировать. Свитер был чистым, но недоверие уже проросло, отправила к пирожкам. Дудочка от Хагрида была чистая, решила все-таки сжечь, с чего бы принимать подарок от незнакомца. Последними были сладости от соседок по комнате, ничего не обнаружив, Гарри с удовольствием откусила голову шоколадной лягушке. Остальное прибережет для выматывающих занятий. Девочкам она тоже отправила сладости. Гарри варила теперь специализированные анализаторы, а это дело долгое, например зелье для выявления амортенции варится четыре дня. Поэтому попутно варке зелий Гарри начала учить чары для выявления проклятий и зелий. Лучшим ей показалось выучить небольшой пасс левой рукой без палочки. Лучший не оказалось легким, зато теперь жест выходил небрежным, казался случайным. Повторная проверка подарков от Уизли показала наличие каких-то чар и на свитере, судя по сиреневому следу - доверие к этим людям. А след на пирожках был слабым, пасс проверки выявлял чары, а зелья почти не видел. След был также сиреневым. Создать кольцо-анализатор зелий Гарри удалось только впаяв свои волосы в серебро холодной пайкой, ритуал привязки и сокрытия читала уже вечером накануне отъезда в Хогвартс. Кольцо теперь сидело как влитое на указательном пальце правой руки, взяв этой рукой для проверки пирожок миссис Уизли, Гарри получила чувствительный укол в палец под кольцом и непроизвольно отбросила пирожок. Выстирав в зелье-нейтрализаторе свитер, снова проверила испытанным жестом - свитер был чист. С удовольствием надела, теплый и уютный, Гарри собиралась носить его в Хогвартсе. В ответ она послала миссис Уизли, вместе с открыткой благодарности, клубок хорошей джерсийской шерсти и торт собственного изготовления, пропитанным редчайшим зельем рассеивания внимания на объект. Если даже и выявит зелье, поймет, что и ее раскусили. Хотя рецепт зелья она нашла еще в десять лет, сварила из интереса и убрала на полку со стазисом на кухне. На мисс Дурсль его не испытывала, Гарри уважала эту женщину и по-своему даже привязалась к ней. Мисс Дурсль помогла Гарри написать заявление в городской отдел образования, и выбила разрешение на экзамены за восьмой класс летом. Сама проверила материал за седьмой класс и осталась довольна. Поэтому Гарри не пришлось покупать учебники восьмого класса, ей выдали в школе, обязав вернуть после экзаменов. *** Возвращались в Хогвартс весело, в купе сели впятером, как привыкли в своей комнате. Лаванда и Парвати рассказывали о проведенных в Индии каникулах, Гермиона и Фэй Данбар читали, а Гарри, как всегда, молчала и слушала соседок. После ужина разошлись по кроватям, Гарри провела левой рукой в уже привычном жесте выявления чар, и в районе подушки увидела серебристую вспышку. Пришлось надевать перчатку на левую руку. Гарри откинула подушку и увидела пухлый бумажный сверток, еще раз провела рукой, серебристое свечение повторилось. Убрав сверток в сундук, решила прочитать в своих конспектах еще раз о цветах заклятий. Проверка показала, что теперь кровать чиста. Уснула Гарри после мысленных упражнений быстро, спала крепко. Всю следующую субботу, в заброшенном классе на восьмом этаже изучала мантию-невидимку. Серебристый цвет соответствовал чарам невидимости, прямо в упаковке положила Гарри сверток в пустую сумку. На каникулах один из отделов сумки она превратила в стазис-камеру, руны вышила по подкладке и пропитала зельем неразрушимости. Больше на мантии, кроме чар невидимости, ничего не было, так что Гарри рискнула ее надеть. Вышла из класса и пошла в гостиную факультета, чтобы посмотреться в зеркало. Идти пришлось по стенке, иначе бы ее роняли, все шли прямо на Гарри, ей с трудом удавалось уворачиваться в последний момент. Полюбовавшись на отсутствие своего отражения, ушла в туалет снимать мантию. Хранить решила в сундуке, пояснительную записку к мантии, которая ничего не поясняла, а еще больше задавала вопросов, решила не выкидывать, вложила в отделение сундука для зелий. Гарри училась и училась и училась, все время отнимало одновременное изучение волшебства и обычных наук. Программа восьмого класса не казалась сложной, но объемы впечатляли. Если девятый класс еще объемнее, стоит после экзаменов переходить к следующим урокам летом, все-таки два месяца свободы. Профессор Снейп все реже вызверивался, профессор Квирелл все хуже выглядел. Хагриду стало не до Гарри, его затаскали в аврорат из-за дракона, которого тот догадался выращивать в деревянной своей хижине, за что и поплатился. Улетающего в Запретный лес дракона на фоне горящей хижины видели все собравшиеся на квиддичный матч, тут полыхнула избушка и рев обиженного великана слышался и в Хогсмиде, наверное. Все, конечно, побежали любоваться развалинами горелища. Операция по поимке дракона шла неделю, попутно уничтожили гнездо огромных акромантулов, тоже питомцев Хагрида. Казалось, теперь отстранение великана неизбежно, но вмешался директор и Хагрида оставили под его поручительство. Хижину отстроили, но запретили проводить эксперименты с животными и растениями. Трехголового пса-цербера волокли из запретного коридора восемь магозоологов, потому что Хагрид на допросе в аврорате так стенал и кручинился по своему щеночку, что невольно всех заинтересовал. Гермиона теперь пропадала где-то в компании Рона и Невилла, что только радовало Гарри. Год летел к концу, экзамены сдавались легко. Вечером, накануне последнего дня перед отъездом, Гермиона ворвалась в спальню взъерошенная больше обычного, подлетела к Гарри и попыталась утащить за собой. Гарри не тащилась, невозмутимо глядя на лохматку. Выпалив с обычной для нее скоростью слова, что Снейпвотвотукрадеткамень, попыталась еще раз вытащить Гарри из спальни. Та все еще не вытаскивалась и Гермиона в отчаянии отцепилась от нее и вылетела в гостиную. Гарри пожала плечами и отправилась спать. На следующий день был назначен отъезд, сразу после праздничного обеда. Соревнование за кубок школы выиграл, как всегда за последние восемь лет, Слизерин. Гермиона была непривычно тихой и заплаканной, Рон Уизли и Невилл Лонгботтом отсутствовали. В поезде они устроились опять впятером, Гарри с Фэй разбирали совместимость ингредиентов для зелий, Фэй, как дочка потомственных зельеваров и колдомедиков многое объясняла Гарри. Лаванда и Парвати допытывались у Гермионы о вчерашней выходке. Гермиона отмахивалась и все косилась на Гарри. Обратная дорога на поезде занимала в два раза меньше времени, как по волшебству. Лето обещало быть насыщенным.