These Bonds Anew

— Эта связь... — шепчет белокурый демон, его слова все еще были полны удивления, и пока он приближается к брату и сестре, головокружительное чувство нарастает внутри, стоит на них глянуть. Девушка в полной отключке, видно, настигнутая прежней усталостью, пока паренёк торсом прикрывает её, будто щит. — Будет моей. — твердит он, глаза едва не светятся, когда он достигает силуэтов пары, обмякших от последней попытки остановить его. Обычно, он был бы разъярён подобной атакой, но то, как действие только распаляет его мысли о их связи, лишь оставляет ему чувство восторга, что растёт с каждой секундой. — По крайней мере, ваша досадная попытка была забавной. — начинает бледный демон, садясь позади Танджиро, чувствуя ощутимый страх, исходящий от фигуры, цокнув языком, перед тем как вытянуться и схватить плечи мальчишки. Дёрнув его на себя, Руй прижимает его так, чтоб плечи и голова лежали у него на коленях. — Но я не позволю такой хлипкой атаке меня остановить. — Заканчивает он, на мгновение восхищаясь страхом и смятением в глазах человека, когда он кусает собственное запястье, позволяя крови хлынуть, не заживая немедленно. Наконец, осознание и ужас переполняют лицо охотника за демонами, но уже слишком поздно мальчишке сопротивляться, когда истекающую кровью ладонь толкают ему в рот, прерывая крик. Низшая луна протягивает другую руку, чтоб зажать нос Танджиро, скалясь на жалкие борьбу и попытки оттолкнуть его кисть. — Я был демоном почти три сотни лет и получил много его крови с тех пор, как меня обратили. С такой-то высокой концентрацией, это детский лепет — обратить человека. — беловолосый демон практически мурлычет, удовольствие его растёт с тем, как потуги мальчишки медленно сходят на нет, пока кровь льется в его тело. — Молодчинка, братик. Если бы ты продолжал сопротивляться, мне пришлось бы пойти другим путём. — Мычит Руй, с интересом глядя, как зрачки человека расширяются и его руки, всё ещё вцепившиеся в запястье демона, кажется, колеблются, оттолкнуть ли кровоточащую конечность или притянуть, пока этот же демон убирает сжавшую нос руку на его красноватые волосы, нежно поглаживая. Кожа человека начинает меняться, когда кровь проникает в сосуды, крики мальчишки усиливаются, его тело бесконтрольно дрожит и сводит судорогами. По-прежнему, Руй твёрдо удерживает торс мальчишки на своих коленях, довольно мыча, когда, в агонии, он непрерывно кусает запястье низшей луны, повторно раскрывая рану, позволяя всё больше и больше крови проникнуть в тело. — Я даю тебе много, так что давай понадеемся, что ты сумеешь принять всё и не умереть, братик. Я хочу, чтоб ты был сильным. — напевает демон, восторг шанса иметь такую невероятную связь всё ещё жаром пылающий в низу живота. Вбить покорность в человека и другого демона — мизерный шаг на пути, что он избрал. И, что-ж, если ему придётся долго-долго внушать им леденящий душу ужас — на секунду он отворачивается от брата, глядя на сестру, ухмылка расползается на его лице от мысли вновь подвесить её, чтоб проучить — даже так, не будет всё так плохо, верно? А время всё идёт, и когда, казалось бы, вечность мук для человека кончается, сознание наконец покидает охотника и он окончательно мякнет, светящиеся красные глаза закрываются. Со вздохом, Руй медленно убирает руку с мальчишеских губ и с интересом осматривает только выросшие клыки во рту бывшего человека. — Ты будешь таким хорошим братиком. Всё это ты сделал для своей сестры, только представь, что же ты сделаешь для меня. — мурлычет бледный демон, лелея мальчишеское лицо, радость пьянящим потоком охватывает его, пока мысль не приходит ему в голову, с садистской чеширской ухмылкой. — Ты и сестрёнка будете так голодны к пробуждению — думаю, я пошлю кого-нибудь за едой.