Временно?

Когти Ричи чересчур громко стучали об каменный пол комнаты. Никогда прежде этот чёртов домашний эльф не был так громок. Северус возненавидел это утро, едва открыл глаза. Пульсирующая боль сковала голову, Снейп было попытался пошевелиться, но при остром приступе, сковавшем разум, идею отбросил моментально. Во рту было также сухо, как после хорошего круциатуса. Щедрый туман рассыпался над предыдущим вечером; несвязные яркие картинки миражом мелькали в сознании. Последнее, что он помнил отчётливо — это Гермиону, полутёмный коридор и собственные нездоровые фантазии относительно молодой девушки. Но он бы никогда никогда не позволил себе причинить ей вред. А мисс Грейнджер явно не позволила бы своему профессору пересечь допустимые границы. Можно не волноваться на этот счёт. Случись что, Минерва МакГонагалл нависала бы уже над ним бледной тенью с волшебной палочкой наперевес. Северус закрыл глаза, наслаждаясь умиротворяющей тишиной. Наконец-таки он остался один. Мужчина жадно захватил сухой воздух, мечтая о вчерашнем влажном, наполненном ароматом прелой листвы дурмане вечернего леса. Облизал отвратительно пересохшие шершавые губы и резко закашлялся, не понимая природу своих странных познаний, вдруг взявших верх над всеми другими ощущениями: откуда-то он знал вкус молочной кожи своей студентки. По непонятной причине он вдруг зазудел на кончике его языка, завлекая собой в безумие. Блять! Его руки бесцеремонно сжимают упругие ягодицы, пальцы разглаживают тонкую ткань, почти неощутимую, почти ничего не скрывающую. Тонкие хрупкие ладони то упираются в его грудь, то вдруг начинают с невыносимым любопытством изучать бесконечную череду чёрных пуговичек на мужском сюртуке. Зубы же (вот откуда взялось это треклятое знание) цепляются за аккуратную мочку ушка, грубо оттягивая нежную кожу, и тут же зализывают незримые повреждения, выдавливая тихий стон из сжатых губ. И этот звук питает его похлеще мнимого всемогущества — быстрыми, отнюдь не ласковыми поцелуями, он начинает покрывать раскрытую шею, чувствуя вседозволенность. Ладошки неуверенно пытаются отодвинуть его. Но он действительно мало что понимает и уж точно не то, на что ему сейчас следует ориентироваться первоначально: на отталкивающие руки или же на мягкие стоны вперемешку с отчаянно клокочущим сердцем. «Пожалуйста…» — тихо шепчет, наконец, она, прекращая все свои мытарства, и Северус впервые за эти минуты поступает осознанно: отодвигается; и девушка с громким выдохом проскальзывает между его телом и стеной. Неизведанным путём он оказывается в собственных покоях. Осушает початую бутылку, стараясь заглушить чужой вкус и ни черта в этом не преуспевает. Брюки оттягивает мучительно болезненная эрекция, и всё, на что сейчас может надеяться — это то, что девчонка не почувствовала своим телом его возбуждение. Предаваться банальному самоудовлетворению, зная, чьим участием вызвана такая реакция организма, Снейпу до тошноты отвратно. Он крепче сжимает губы, зубами мнёт тонкую кожу, глотая металлический привкус; а после отправляется под ледяной душ. И проваливается в манящую пустоту. Мордредский Ричи, который позаботился о своём хозяине и оттащил того в тёплую постель! Мордредские низменные позывы тела! Мордредская невинная Гермиона! Мордредский алкоголь! Мордредский пиздец, которому нет финала! *** Гермиона, поджав ноги к груди, лежала под тёплым одеялом, зажмурившись от яркого солнечного луча, гуляющего по лицу. Она и не заметила, как наступило утро, да и можно ли действительно считать, что начался новый день, если учесть, что за всю ночь она так и не сомкнула глаз? Первые пару часов после возвращения в замок девушка предпочла провести в душе, отмокая, смывая обжигающие чужие прикосновения ледяными струями, пока тело не начал бить лёгкий озноб уже иного происхождения. После же… она старалась понять собственную мотивацию — в мотивации профессора Снейпа сомневаться не приходилось: он банально был пьян, а она не вовремя оказалась в его руках, оступившись о чёртову кошку. И забыла отодвинуться от мужского тела. И молчала, пока его руки в угоду первобытным инстинктам скользили по её бедру. Не произнесла ни слова и тогда, когда оказалась в тёмном закоулке замка, прижатая к стене телом своего профессора. А ещё… Ещё эта гриффиндорская слабоумная отвага позволила ей прикоснуться к нему и не оторвать в испуге своих рук! Страшно и представить было, каким уничижительным высказываниям сегодня она подвергнется! Оставалось надеяться, что не публичным… — Ох, — Грейнджер поёжилась от одних лишь перспектив. Чего она только добивалась вчера? О чём просила профессора, когда поймала его поражённый взгляд? Она же не… — Святой Мерлин! По позвоночнику разгуливали колючие мурашки, неизведанная слабость поселилась под коленями, а жар от грубых поцелуев в шею расплескался по всему телу. Здравый смысл, кажется, затонул под ним и вовсе. Именно такого эффекта и добивался всегда Рон? Ох, ещё и Рон! Правильно ли будет рассказать ему о произошедшем, разумеется, не называя мужского имени, или же лучше промолчать? Как же всё стало сложно! Почему после встреч с Уизли ей никогда не требовался контрастный душ? И как теперь смотреть в глаза Снейпу? Профессору Снейпу! Гермиону вновь начал сотрясать мелкий озноб, она вытерла испарину со лба и снова спряталась в кокон из одеяла. До подъема оставалось тридцать пять минут. *** Завтрак он всё же решил посетить, правда, с иной целью, нежели набить желудок: требовалось понять, что именно последует после вчерашнего проступка, ибо не могло его действие остаться безнаказанным. Зажимать студентку прямо в коридоре… видел ли Хогвартс более безнравственный поступок, даже если учесть его многовековую историю? Минерва, на удивление Снейпа, оставалась всё ещё беспечной и даже подарила декану Слизерина широкую улыбку. Аргус Филч равнодушно кивнул ему при столкновении взглядов — выходит, что вчера он действительно их не заметил. Студенты перешептывались не громче обычного, значит, портреты не распустили слухи относительно увиденной вчера пикантной сцены. Не сделать этого они могли только по одной причине — уже дремали и ничего не видели. Северус приободрился и прошёл к своему месту. Кофе никогда не бывает лишним. Растрёпанная макушка Грейнджер как-то сама по себе бросилась ему в глаза, возможно, из-за ярко-рыжей шевелюры рядом с ней. Он хотел поймать её взгляд до занятия, чтобы убедиться, что с девушкой всё нормально и она не совершит разрушающих их жизни глупостей, но мисс Грейнджер, как назло, смотрела куда угодно, но только не на преподавательский стол. Северус поморщился от резкого звонкого голоса своей соседки за столом — голоса новой преподавательницы по трансфигурации Элизабет Доуэлл. Она что, обращалась к нему? Снейп прослушал буквально всё и поэтому решил просто проигнорировать раздражающий источник шума. Когда же она вдруг придвинула ему тарелку с омлетом с беконом, тошнота моментально подступила к горлу мужчины. Запах показался отвратным до одури, заставляя пожалеть о так и не принятом антипохмельном зелье. Профессор решительно поднялся со стула и направился к парадному выходу. — Сев… Северус, — вдруг донёсся до него всё тот же раздражающий голос, и Снейп резко затормозил, позволяя молодой женщине врезаться в себя. Что за фамильярность? Они же даже ещё не переходили на «ты»! — Северус, вы сегодня плохо себя чувствуете? — она прикоснулась к скрытому мантией локтю. Уничижительный, сжигающий саму сущность взгляд чёрных глаз заставил Доуэлл вздрогнуть — инстинктивно скорее, он же не станет убивать её на глазах всего Хогвартса? Снейп чувствовал на себе десятки любопытных взглядов: дёрнул же кто-то эту идиотку заговорить с ним именно сейчас, именно меж столов гриффиндорцев и когтевранцев, которые непременно станут обсуждать произошедшее и приукрашивать его. Ещё сплетен не хватало. — Я-то себя замечательно чувствую! А вот с вами явно что-то не так, профессор Доуэлл! — процедил он наконец, отдёргивая руку. *** После совмещённого урока слизеринцев и гриффиндорцев, Снейпу, к его сожалению, так и не удалось обсудить произошедшее с Грейнджер. Та скрылась со скоростью золотого снитча. Но оставалось еще дополнительное занятие, где ему уж точно никто не помешает. Снейп предусмотрительно изменил местоположение столов, установив их цепочкой. Он давно хотел сделать это, потому что студенты предсказуемо разглядывали зелья друг друга, выискивая незримого лидера; и из-за пустой траты времени качество зелья несомненно ухудшалось. Грейнджер предсказуемо вошла в кабинет последней и, за неимением другого выбора, заняла четвёртый стол, задумчиво лицезрея спины «коллег». Северус внимательно оглядел студентку также, как делал это на основном занятии. Тёмные мешки под глазами теперь и вовсе стали пугающего оттенка. Карие глаза лихорадочно блестели. Нездоровый румянец поселился на впалых щеках. Нож в руках мелко дрожал, ингредиенты всё никак не желали ей сегодня подчиняться; девушка зря стучала по ним острием. Снейп нахмурился: не следовало ему вчера так долго водить её по осеннему лесу. Профессор, лавируя меж столов, задержался у каждого из трех буквально на пять минут, контролируя процесс приготовления и попутно озвучивая замечания, пока, наконец, не оказался на необходимом месте. Плавно вступил за спину студентки, заглядывая в чёрный котёл. Грейнджер даже не вздрогнула при его приближении — всё так же отрешённо рубила корень мандагоры. Северус сузил глаза — девушка явно была в этом состоянии не из-за увлечённости приготовлением нового зелья и явно не из-за переживаний о вчерашнем вечере. Дабы подтвердить свои опасения, Северус мягко прижался к её спине, параллельно кинув на них заклинание невидимости. Гермиона вздрогнула, словно только сейчас заметила его присутствие. — Мисс Грейнджер, — его руки опустились на поверхность стола по обе стороны от талии девушки, — не волнуйтесь, я сегодня не в настроении кусаться. Гермиона закусила нижнюю губу и нервно посмотрела вперёд: никто даже не думал смотреть в их сторону, все были полностью увлечены заданием. Витающие в воздухе магические чары мелкими иголочками царапали кожу и подсказывали верный ответ. Профессор всё ещё благоразумно держал ладони на столе, и Грейнджер опустила взгляд вниз, рассматривая побелевшие костяшки его изящных пальцев. — Я хотел обсудить с вами свой опрометчивый поступок и ваше несуразное вызывающее поведение, — в конце концов, она тоже трогала его. И с себя ответственность полностью он не снимает. Грейнджер вдруг легко, почти незаметно, пошатнулась, и Северус непроизвольно обхватил тонкую талию, впечатываясь в макушку губами. Ладонь незамедлительно легла на лоб девушки. — Мисс Грейнджер, вы вся горите, — прошептал он, отодвигая прядь волос. — И сегодня, к сожалению, отнюдь не от моих прикосновений.