Временно?

Сцепленные ладони пары отчего-то приковали тяжелый взгляд профессора. Хотелось подойти и снять баллы с их чёртова факультета за недопустимое поведение, но если поступить в угоду этому желанию, то придётся ровно также не обойти своим вниманием и прочие влюбленные парочки — и значит, охрипнуть на ближайшие пару недель, так и не дойдя до своих комнат. Когда Грейнджер обернулась на мужчину, он сразу же отвернулся, не желая быть пойманным. Но боковым зрением отметил, как девушка сразу же сжала их руки еще сильнее. Уизли вздрогнул, поморщив губы, и пробормотал что-то нечленораздельное, когда чёрная мантия, промчавшись мимо, хлестнула его по рукаву. Оказавшись в личном кабинете, Северус запечатал вход. Занятий сегодня больше уже не намечалось, поэтому можно было спокойно проверить никчёмные рефераты с преимущественным «отвратительно». Ненавистная ему работа лежала первой в стопке, фамилия, выведенная аккуратным каллиграфическим почерком, заставила нахмуриться. Интересно, в реферате возможно обнаружить хоть одну единственную ошибку, даже при сильном желании? Но нет же, изучая работу вдоль и поперёк, Северус так и не нашел, к чему можно придраться. Грейнджер всё никак не желала оставлять его сознание. Мысли относительно неё были отнюдь не возвышенны. Студентки никогда не интересовали его прежде в каком бы то ни было смысле: самонадеянные пустышки, чьё предназначение в школе заключалось лишь в попытках увлечь собою гормонально нестабильных перспективных подростков, мало чем привлекали внимание профессора. И Грейнджер едва ли сильно отличалась от прочих, несмотря на все прочитанные книги. Да, у неё были какие-то посредственные знания, кои она умело использовала на практике, была и средненькая смекалка, но, кажется, она решила загубить свои способности ещё в зародыше, иначе как объяснить сделанный ею выбор? Рональд Уизли не был удачной партией явно. Что их, собственно говоря, могло связывать? Гормональный всплеск, звёздный мальчик по соседству и серые перспективы будущего. Северус точно знал, что лет через двенадцать-тринадцать очередного подростка к Хогвартс-Экспрессу проводит ничем не примечательная пара: полноватый мужчина с усталыми глазами и потухшими прядями волос и женщина в бесформенной дешёвой блузке с потухшим взором. Наверняка, она будет смахивать слёзы от разлуки со своим ребенком, что совсем неудивительно, потому что потом им с мужем придется вернуться в пустой дом и остаться наедине, что совсем не радовало их обоих. Общие разговоры закончились спустя год после свадьбы. Мужчина начал пропадать за работой, женщина за заботой о совместных детях. Книги, знания и опыт улетучатся со скоростью квоффла, чтобы напоминать о себе потом резкими ударами по затылку. Тихий секс под одеялом и оскомина отчаяния — всё, что им останется. Из перспективной молодой волшебницы она превратится в… типичную домохозяйку, что по какой-то причине огорчало Снейпа. Подушечкой большого пальца Северус пригладил витиеватую фамилию на сухом пергаменте, щемящая саму сущность тихая ненависть плескалась в крови, что всё же могло ему помешать желать девушку. Никогда намеренно он не искал их встреч, он же не был законченным самодуром, чтобы пытаться сблизиться со своей не самой любимой студенткой, но и отказываться от них не видел смысла. Всё-таки это было увлекательно… Намного увлекательнее всех его предыдущих встреч, когда не обремененные моралью волшебницы буквально сами вешались на его шею спустя пятнадцать минут знакомства и пропадали чуть позже, не по своей воле, но сверхбыстро. Физическое удовлетворение было ничтожно без эмоциональной подпитки. Северус не ощущал вкуса победы, потому что, честно говоря, в последних его любовных похождениях брал их скорее не он, а они его. Видимо, поэтому он и увлёкся… Грейнджер. Снейпа не прельщал сей факт, но и отрицать его наличие уже было бесполезно. Тело подавало определенные позывы при одном приближении девушки с её сладковатым абсолютно не искусственно созданным ароматом. Заполучить желаемое едва ли составит труд, если учесть скромный любовный опыт мисс Грейнджер и их прежние «столкновения». Его прикосновения явно волновали девушку в нужном ему смысле, что не могло не вызывать тонкую самодовольную улыбку на лице мужчины. А ещё они заставляли его чувствовать себя снова живым. Вся загвоздка состояла лишь в том, что она была его студенткой. Её не получится трахнуть и выкинуть из своей жизни, придётся быть… тактичным. Но опять же, и с тактом надо постараться не переборщить, чтобы девчонка не возомнила себе неземной любви и не бегала за ним после. Расставить сразу нужные акценты. Грейнджер же всегда отличалась здравым смыслом? Осталось лишь понять, как действовать. Не накачивать же её афродизиаками. И не спаивать. Разум девушки должен оставаться чистым, если он и правда решится осуществить безумную фантазию. И желательно, чтобы инициатива исходила не от него. С этим, конечно же, сложнее. Она, дементор побери, скорее согласится на ещё одну битву с Тёмным лордом, нежели начнёт приставать к своему профессору в здравом сознании. Придется каким-то неведомым образом сблизиться с ней, чтобы Грейнджер было легче переступить разделяющую их черту. *** — Мисс Грейнджер, нужный вам абзац ниже, — прошелестел он над ухом. Гермиона вздрогнула, когда бледная ладонь накрыла руку и мягко сдвинула её ладошку к нужному месту. На доли секунд вытянулась, как струна, ожидая подвоха, но Снейп быстро отдёрнул руку и отвернулся к книжным стеллажам, рассматривая фолианты. Тихо выдохнув, девушка вернулась к реферату по зельеварению, отторгая каждой частицей тела присутствие профессора Снейпа. Она надеялась, что тот отправится на матч по квиддичу, пускай там сегодня и не играет команда его факультета. Угнетающая тишина библиотеки стучала по вискам, где-то вдалеке, словно из другой вселенной, раздавался скрежет пера о пергамент мадам Пинс. Видимо, та заполняла библиотечные карточки и совсем не намеревалась проверять читательские залы, к глубочайшему сожалению Гермионы. Ей всё ещё было неловко смотреть на своего профессора: то ли из-за его прикосновений, то ли из-за своих собственных. Ступор наступал всякий раз, стоило вспомнить, как ладонь скользила по его твёрдому бедру, пробираясь выше; а от привкуса его мускусной кожи на кончике языка и вовсе не получалось избавиться, сколько бы она не заедала их сладостями и поцелуями с Роном. А еще, где-то в груди, в самой её глубине, неприятно кололся тот факт, что Снейп оттолкнул её тогда. Будь на его месте Рон, он воспользовался бы моментом, он не упустил бы её неловкие прикосновения и поцелуи из виду, он не ушел бы из комнаты так быстро. Уизли хотел её, профессор же приставать к ней мог только под воздействием алкоголя, будучи трезвым — она его ни капельки не интересовала как противополжный пол, что ни могло не задевать. — Вы не против? — бархатный голос вывел из её размышлений; девушка покраснела скорее от собственных мыслей, чем от мужской близости, когда Снейп приземлился на соседний ей стул с потёртой книгой в руках. Первые пятнадцать минут она старалась вникнуть в собственную работу, подавляя попытки рассматривать близ сидящего мужчину, и всё же изредка, искоса, бросала взор на профиль мужчины, ожидая от него хоть чего-то. Но тот оставался безучастным, лишь тихий шелест страниц разрушал безмолвие. Гермиона успокоилась, наконец почувствовав себя в безопасности, и, закусив губу, уткнулась в пергамент, невольно прикрывая локтём текст на случай, если профессор всё же обратит своё внимание на неё — ещё не хватало выслушивать его саркастичные надуманные поправки до непосредственной сдачи работы ему же. Левая рука заколола мелкими иголочками, и Гермиона, поёжившись, тряхнула ею, тут же натыкаясь на близлежащую руку. Она и не поняла в какой момент, профессор умудрился придвинуться к ней так близко. Снейп молчал. Его, кажется, и не волновало это случайное соприкосновение. Но и руку он не отдёрнул. — Извините, сэр, — пробормотала она, отодвигаясь. Профессор оторвался от книги и рассеянно обвёл взглядом лицо девушки. — Простите? Вы что-то сказали? — Нет, сэр, — сверкнув глазами, выдавила Гермиона и, смахнув непослушную прядь волос с щеки, захлопнула книгу. Все вынутые ею фолианты и книги через доли секунд оказались на своих законных местах, а девушка, хмуро пожелав профессору «добрых снов» скрылась с горизонта. Северус же откинулся на неудобную спинку стула, расправив плечи, и улыбнулся, вполне довольный завершением сего дня.