Временно?

Гермиона не помнила, как добралась до своей комнаты, закрыла двери и наложила запирающие чары, действуя скорее по привычке, нежели обдуманно. Крупная дрожь сразу же завладела её телом, а непроизвольные слёзы, которые она могла себе позволить только здесь и сейчас, обожгли нежную кожу лица. Пальцы упрямо стирали упорно проступающие влажные дорожки: впасть в уныние точно не было разумным выходом для неё. Да и на что она, собственно говоря, рассчитывала, ввязываясь в эти отношения? На то, что у Снейпа, вопреки расхожему мнению, осталась хоть капля теплоты в душе? Это же чёртов Северус Снейп! Если и было в нём что-то хорошее, то это уже давно кануло в летах! Достаточно вспомнить хлёсткие, как пощёчины, комментарии, что пускал он относительно неё бесконечно долгие годы, чтобы разувериться в человеческих его качествах. Да, он совершал действительно героические поступки, но и не перечесть всех мелочных, полных ненависти! И как только она, свидетель только немногочисленных из них, могла согласиться на уготованную ей роль? Почему мигом забыла все обиды и ядовитые слова, стоило Снейпу уделить ей внимание? Словно, действительно, допустила, что могла бы заинтересовать взрослого мужчину, словно не насмешкой могли оказаться все его поступки. Он просто развлекался, перебирая струны её души и создавая новую личность. И надо сказать, опыты его прошли крайне удачно. Она и сама теперь не понимала, какая истинная её натура. И неужели всё хорошее, что в ней было — просто фальшивка? И в ней всегда таился корень искусной лжи, что теперь сорняками разросся по душе, а Северус прав был всё это время: распределительная шляпа с выбором ошиблась. Ей самое место — Слизерин: хитрой, амбициозной, ступающей по головам. Разве могла истинная гриффиндорка так легко согласиться на встречи без обязательств, предав и свою любовь, и свои принципы? Разве не это характеризует любую личность? Самое худшее, что обвинить во всех грехах Северуса не получалось даже мысленно. Даже сейчас, когда снова хотелось поджечь его чёртову мантию как никогда прежде! Ведь он не обманывал её и не дарил никаких надежд. Просто пользовался. Телом. Словно она неодушевлённый предмет, который годится лишь на одно… Потому что так оно и есть… Как она может требовать другого к себе отношения после того, как поступила с Роном? Рон любил её и оберегал, как только мог, а она так легко променяла эту многолетнюю любовь на поверхностные отношения со своим профессором. И почему? Потому что он не вызывал никакого трепета душевного, потому что мурашек не создавал на теле и физического желания не рождал? Глупости какие! Многие пары обходятся и без этого. Кем она себя только возомнила? Героиней дешёвого бульварного любовного романа? Вот и закономерный результат. Тому самому пресловутому совсем не герою, она и задаром не сдалась. И разговоры их, заумные, но до жути пробирающие, на которых Рон обычно начинал зевать, не оказались гарантом интереса Снейпа. Он их просто поддерживал из личной выгоды. И книги свои, и фолианты для изучения одалживал ей... просто из жалости... пытаясь увлечь в постель. Поцелуи пламенные, что лаву по венам запускали, просто поцелуями были. Руки его нежные и тембр гортанный не значили ничего. Он хотел её тело и ничего больше. Ни-че-го. Вот только почему он так стремительно решил всё завершить, не дойдя до своей цели, Гермиона понять так и не смогла, как не пыталась. Северус так и не озвучил истинной причины разрыва. Виною её небезупречные зелья и эссе длиннее положенного? Или не оправдала натуры гриффиндорской своей и разочаровала его этим? А уж эти грубые, надуманные претензии, право, смешны: как заведённый, повторял к чему-то имя Рональда, словно придумать ничего больше достойного не мог. Собственный же срыв и вовсе вспоминать не хотелось. Просто улыбку его сардоническую и беспечную с лица стереть захотелось в тот момент. Она знала, конечно, что безразлична ему, но зачем было так акцентировать на этом внимание? Почему колол так сильно, унижая словами и попрекая верно подмеченной нелепой влюбленностью? Почему решил, что имеет на это право? И почему, тем не менее, именно она ощущает сейчас болезненную вину перед ним? Не стоило уязвлять его неокрепшее самолюбие и утверждать, что никто и никогда не сможет полюбить его хотя бы по той причине, что слова эти очередной ложью были. Ворох бесполезных сейчас мыслей и сожалений вертелся в голове, мешая уснуть. Гермиона под властью их уже в который раз приняла обжигающий душ, перепроверила эссе по Чарам и не поняла из него ни слова, пометалась под тонким пледом в попытках согреться и даже навела безупречный порядок в комнате, не прибегая к помощи волшебной палочки, но так и не сумела заснуть, томимая мыслями о предстоящем определённо нелёгком дне, потому что первым занятием числилось зельеварение. Утром, уже возле кабинета, Гермиону посетило слабовольное желание: сослаться больной и из комнаты пару дней не выходить; но она сразу же отмела эту идею, признав её бредовой. Как-никак, а Снейп был прав, и экзамены ещё никто не отменял. И сдать их теперь будет ещё сложнее. Если вспомнить отношение профессора Снейпа к ней в предыдущие, лучшие, годы обучения, то что говорить о настоящем времени? Что её ждёт? Мурашки нервной волной окатили кожу, и Гермиона замерла, подсчитывая оставшееся время. Заходить в кабинет одной не хотелось, потому что профессор, наверняка, как и во все предыдущие дни, уже был там. А привлекать его внимание ещё и этим чревато непредсказуемыми последствиями. И она совсем не была уверена, что и в этот раз сумеет не оплошать и не расплакаться от его сочащихся ядом реплик. Уголки её губ невольно приподнялись, когда она заметила приближающегося растрёпанного парня. — Я думал, ты уже давно в кабинете, — Гарри ладонью безуспешно постарался расправить вихр тёмных волос. — Тоже проспала? — Что-то вроде того, — машинально девушка поправила сбитый в сторону мужской галстук и вновь слабо улыбнулась его владельцу. — Пойдём уже в кабинет? А то Снейп… — Профессор Снейп! — сощурив глаза, исправил её парень, чьи губы предательски изогнулись в издевательской улыбке. — Ладно, Гермион, пошли, а то Снейп нас точно на ингредиенты пустит, если мы не появимся через… — Рад, что вы в этом не сомневаетесь, мистер Поттер, — тихо молвил бархатный голос за их спинами. Грейнджер и Поттер синхронно вздрогнули, а кожу Гермионы и вовсе закололо иголками, когда мантия профессора Снейпа резанула её по руке. Тёмной тенью Снейп влетел в кабинет, и Гарри слабо подтолкнул зависшую девушку следом за вошедшим мужчиной. Сердце её бешено колотилось, и в затянувшейся паузе звук этот показался Гермионе предсмертным набатом. Вспотевшие ладони она поспешила вытереть о юбку, а взгляд взволнованный — за фолиантом скрыть. Как теперь себя следует вести с профессором — понятия она не имела, и лишь с опаской наблюдала за нахмуренным лицом мужчины, что опасность в себе таил. Напряжение хаотичными волнами исходило от него, и Гермиона в который уже раз неловко поёжилась под этим влиянием и огляделась по сторонам, желая убедиться, что не одна она чувствует всплески магии его. Судя по испуганным лицам, так оно и было. Перед лекцией Снейп начал короткий опрос по теме. Гермиона, не удержавшись, подняла руку и замерла, осознав свою ошибку, только когда взгляд его, беспристрастно-ледяной, задел её лицо, а озноб внезапный тело пробил. Но, как и раньше, профессор проигнорировал её руку и обратил своё внимание на парту позади неё и Лонгботтома. Брызжа ядом и презрением, он засыпал его вопрос за вопросом, упиваясь, кажется, страхом глубинным. Гермиона развернулась и ласково улыбнулась растерянному Невиллу, когда тот, наконец-таки, уселся за парту и выдохнул. Лёгкая испарина покрывала его лоб. — Мисс Грейнджер, — пропел вдруг медово-тягучий завораживающий голос, и Гермиона вздрогнула от растерянности, оборачиваясь обратно. Непроглядно-чёрная бездна его глаз затянула её тут же. — Минус десять баллов с Гриффиндора. — Что? Почему? — спросила девушка и осеклась, закусив губу. — За улыбку, — рокот тихих недовольных голосов сразу разрушил тишину, и Северус, искривив губы в презрительной улыбке, пояснил. — Не забывайте, где вы находитесь. Я не потерплю на своих занятиях пересудов, нелепых улыбок и шёпота. Вы должны быть полностью сосредоточены на моих словах и действиях, а также на содержимом своих котлов, во избежание травм. И да, мисс Грейнджер, — прошептал он, — ещё минус десять баллов за пререкание со своим профессором. *** Северус устало повёл затёкшими от долгого бездвижия плечами и поморщился от лёгкого приступа боли. Проверенные эссе, как и обычно, не отличались ни достоверностью информации, ни разборчивостью почерка, и он с удовольствием выводил длинные уничижительные комментарии поверх работ. Эссе Гермионы Грейнджер мужчина оставил на десерт, собираясь с доскональной чёткостью проверить каждую выведенную каллиграфическим почерком букву и запятую в поисках хоть малейшей описки или ошибки, за которую можно будет с чистой совестью снизить ей оценку. Не то чтобы раньше он проверял её или ещё чьи-либо работы иначе. С сухо поджатыми губами и головной болью Северус всё же обнаружил искомое и вывел, скрепя сердце, кривоватое «удовлетворительно». Как же она его раздражала! Почти также сильно, как и вновь освободившиеся вечера, и влажный воздух холодных подземелий. Он просто не знал, чем себя занять теперь, и почему время тянулось так мучительно медленно. Вдобавок, свои права на него заявила и старая подруга — бессонница. В первую же ночь после поставленной точки, глаз ему сомкнуть так и не удалось, несмотря на начатую бутылку огневиски. Настроение было ни к чёрту! Не помогло даже вчерашнее «свидание», которое, к слову, было ужасно. Тупоголовая, не закрывающая рот девица. Ещё и с отвратными химическими духами. С неё-то и началась эта треклятая головная боль, из-за которой он и закончил встречу раньше положенного и стремительно ретировался. Ещё и Грейнджер никак не желала покидать голову, вернее, её слова, которые он поклялся не анализировать. Слишком великая бы честь была. Девочка просто мстила — жалко и неправдоподобно. Мстила, и точка. Не стала бы она действительно поддерживать с ним те отношения из-за пресловутой жалости. Разве могла она так страстно целовать его из-за столь низкого чувства? И смотреть так тепло и нежно? И... так легко отнестись к их разрыву после… Северус сжал перо меж указательным и средним пальцами, то противно скрипнуло. Это чувство утихнуть обещало уже через пару дней, но по истечении уже десятого дня улучшений так и не наблюдалось. Ощущения эти странные Снейп обозвал привычкой. Ему бы легче стало, переживай она, прояви хоть каплю пылавшей в груди чувственности, так нет же! С гораздо большим радушием она смотрела даже на этого нелепого неуклюжего Лонгботтома; внимательнее выслушивала проклятую Лавгуд с её мозгошмыгами; а уж об этих ласковых прикосновениях к Поттеру и говорить нечего! Единственное же, что вызвать ему в Гермионе удалось — это чёртово равнодушие, что хуже ненависти было. Снейп надеялся в первый день обнаружить на лице её следы усталости, признаки терзаний душевных, но никак не улыбку, адресованную даже не ему. Он не согласен быть треклятым предметом для жалости!