Попытка все исправить

Пару дней после инцидента с ожерельем пролетели незаметно, словно в калейдоскопе меняясь однотипными сюжетами. Гарри ждал повторного вызова к директору, очередной выволочки Амбридж или каких-либо других действий одного из них, но все затихло после их допроса в первый же день. Снейп, Макгонагал, Амбридж и Дамблдор совместно дотошно опросили их, но они были так напуганы, что невольно отыграли так как нужно, не оставив сомнений в своем рассказе. После подоспели и Паркинсон с Забини, что с холодом завели плачущую напуганную блондинку в кабинет и так же безразлично удалились, словно их это не касалось. С ними тоже беседовали, но те сжато рассказали, как увидели события с другой тропинки и поймав девчонку привели в кабинет, как и положено старостам факультета. О чем говорили с Асторией профессора осталось тайной, но девочку спешно перевели на домашнее обучение до следующего года, а семье Уизли выплатили довольно большую сумму, как компенсацию мистер и миссис Гринграсс, этими сведениями с ними по секрету поделились близнецы. Гарри ждал каких-либо действий, его разрывало беспокойство за Рона, Сириуса и за них самих. Мадам Помфри никого из них к другу не пустила, лишь сказала, что парню повезло быть в перчатках, но урон был нанесен и на пару недель того забрали в Мунго. Более того, их своеобразная помощь привела к переломам противоположных руки и ноги, а также сотрясению и трещинам в ребрах. Связи с Мунго ни у кого из них не было и даже слизеринцы через своих знакомых не смогли узнать много. Лишь подтвердили слова Помфри, да добавили, что проклятие не повлияло чрезмерно на организм. Рону пророчили двухнедельный отдых и спокойное восстановление. Гарри хотел навестить друга с помощью директора, но он усиленно игнорировал ребят чем-то чрезмерно занятый и оттого недоступный. На завтраках Дамблдор не появлялся, а на обедах и ужинах зорко следил за Героем и его окружением, сверлил Гарри спину и при всех поворотах брюнета к старику лишь мило улыбался в пышную бороду. И пока Дамблдор хранил молчанье, весь Хогвартс гудел ульем, всюду шептались школьники, переглядываясь и едва ли, не тыкая пальцем в Малфоя и Поттера, также успевая обсуждать и вопиющую ситуацию с Роном которая вылилась в грандиозный скандал с Амбридж, и жаба все же создала Инспекционную дружину. Панси обстоятельно докладывала обо всем Драко, а тот уже передавал оставшимся от их группки Гриффиндорцам. Астория слала утомленному Драко гневные письма, которые тот начал сжигать уже после второго. Джинни ластилась к Гарри влюбленно хлопая глазами и шипела на Драко не хуже дикой кошки, но брюнет и блондин стойко игнорировали рыжую и старались не отходить друг от друга ни на шаг. Сегодня был уже пятый день после ситуации с Роном, почти три недели как Сириус перестал выходить на связь и почти неделя как Амбридж начала безудержно увольнять других профессоров пользуясь полной властью что ей дало Министерство, помимо прочего третируя студентов своими «Декретами об образовании». Гарри нервно оглядывался по сторонам и кидал быстрые взгляды на Драко, так же нервно сжимающего вилку скользящим взглядом окидывающего зал. Рядом с Поттером сидела хмурая Гермиона, а напротив за другим столом обеспокоенная Панси с Блэйзом. Ребята не могли отделятся от ощущения грядущих неприятностей, которые стали маячить еще вчера на ужине, когда близнецам и Джинни прислали письмо, оповестив что состояние Рона хоть и улучшилось, но все еще требует присмотра и потому его забирают в Нору на неопределенное время. - Как думаешь, с ним все хорошо? – тихо спросила Гермиона нарушая тишину и выдергивая брюнета из размышлений. Гарри дернулся от неожиданного вопроса, но не ответил, на душе было неспокойно. В его воспоминаниях, где-то в этот период он начал видеть сны с Лордом, но змеемордый молчал, словно умер, однако Гарри наверняка знал, что Том жив, словно шестым чувством ощущая холодное дыхание у себя на затылке. - Я не знаю, Герм, скорее всего, все будет хорошо, но меня мучает тревога. Почему Рона не вернули обратно? – с сомнением отчеканил брюнет и неуверенно пожевал губу. Шатенка встревожено всмотрелась в бледное лицо ожидая продолжения. – Крестная молчит, даже на письма Драко не отвечает. С Роном мы не может связаться, письма не дошли и камин тоже глух и нем. Старик только смотрит больно заинтересованно, словно знает, что творится и молчит. Люпин и Сириус не отвечают на письма, даже зеркало крестного молчит. И змеелиций тоже слишком уж притих, ни тебе Пожирателей, ни разрушений…. - Ты прав. – нахмурилась еще больше девушка, перебирая взволнованно пальцами пытаясь вспомнить, когда было объявление Пожирателей в последний раз или же когда присылал письма Блэк. Глаза ее лихорадочно шарили по большому залу с тревогой натыкаясь на темные взволнованные глаза Забини, зорко следящего за их мимикой, так же, как и Панси. Драко потерянно молчал сидя напротив. Подняв уверенный взгляд на друга, девушка безапелляционно заявила. - Надо обсудить это с остальными. - Согласен. – кивнул Гарри и подняв глаза на встревоженного блондина незаметно показал их тайные знаки, которые они разработали и отчаянно учили, чтобы иметь возможность передать информацию в тайне ото всех. Увидев кивок белобрысой головы, Поттер улыбнулся смущенно замечая, как провокационно облизнулся его любимый, опустив голову. За соседним столом едва заметно кивнула Панси показывая, что увидела сигнал. – Пойдем Герми, они нас догонят. Шустро поднявшись с мест, ребята поспешили на выход краем глаза заметив вставшего с места Дамблдора. За дверями зала их выцепила встревоженная и сурово сжимающая губы Макгонагал, как всегда идеально одетая в темно-зеленое платье и золотые очки на тонких тесемках. Драко цепко держал Гарри за руку с легким вызовом смотря на недовольно вздохнувшую женщину. Обернувшись, Гермиона заметила замерших невдалеке двоих Слизеринцев делающих вид что совершенно не заинтересованы в том, что собирается сказать Гриффиндорский декан. - Эм, профессор? – неуверенно спросил Гарри слегка потянув крепко пережатую руку на себя, женщина, нахмурившись вцепилась в его кисть сильнее. Драко разнервничавшись дернул Поттера на себя почти пряча за собой удивленного брюнета. Дернувшуюся к ним Панси вовремя ухватил за руку Забини, останавливая и что-то грозно зашептал ей в ухо. Макгонагал повела уголком губ разглаживая скорбные складки у рта и качнув головой Слизеринцам, потянула Поттера за собой не обращая внимание на Драко, все так же молча и периодически оглядываясь, словно бы проверяя идут ли за ней студенты. Втянув в пустой класс Героя и его компанию, женщина шустро замахала палочкой запирая комнату и тут же принялась ставить всевозможные заглушки. Когда счет заклятий перевалил за десяток женщина выдохнула и стремительно обернулась. Зеленая мантия взметнулась вверх, а темные глаза декана просветлели. - Мистер, Поттер, вас к себе звал профессор Дамблдор… - начала кошка и предупреждая вопрос студентов взмахнула рукой оглядывая всех тяжелым взглядом. Ребята замолкли и с непониманием посмотрели на опустившуюся за стол волшебницу. Макгонагал спрятала лицо в ладонях умолкнув на долгие пару минут и словно бы опомнившись хлопнула себя по щекам, более бледным чем обычно. – Прежде чем вы туда направитесь, я прошу вас взять вот этот кулон. Со своими словами зеленоглазая сняла с себя изящную подвеску в форме морды кошки и протянула опешившему Герою. Не успел брюнет ее взять, как вещицу выхватил настороженный Малфой и шустро закружил палочкой над ней. Кулон цвет не поменял, мерцая нежным серебряным светом, показывая, что абсолютно чист. Профессор недовольно фыркнула и выхватив свою вещь из тонких рук аккуратно надела безделушку своему ученику. - Ваше беспокойство за мистера Поттера очень похвально, мистер Малфой, но впредь думайте, что и перед кем вытворяете. – жестко отчеканила ведьма и подбадривающе улыбнулась вспыхнувшему краской смущения блондину. - Это не просто кулон, он защищает от Легилименции, его вам передала Леди Малфой. – тихо продолжила женщина и заметив, как расширились глаза ребят усмехнулась, покачивая головой. - Профессор… - непонимающе промямлил брюнет, невольно отпрянув от стоявшей рядом с ним женщины, обычно очень заботливой, хоть и требовательной. Гермиона выглядела не менее серьезной и невольно достав палочку выставила ее чуть перед собой демонстрируя, что в случае нападения будет атаковать в ответ. Макгонагал рассмеявшись хриплым кашляющим смехом покачала головой и продолжила более мягко. – Все преподаватели связаны с директором тем или иным образом Обетом, некоторые, такие как я и Мадам Помфри поклялись не вмешиваться в вашу жизнь без разрешения Дамблдора. – губы женщины слегка дрожали, как и тонкие сухие пальцы, которые волшебница поспешила спрятать за спину. Слегка блеклые глаза за очками блестели влагой, а скорбные морщины испестрили лицо. – Это, пожалуй, самая главная моя ошибка в жизни. Замолчав на пару минут, профессор словно собиралась с мыслями бесцельно смотря на пустые стены одного из классов. Наконец определившись что хочет сказать она вдохнула поглубже и продолжила. - Вы юноша стали совершеннолетним, не знаю, как вам это удалось, но мой обет спал, сейчас я беспрепятственно могу влиять на вашу жизнь и, если вы захотите даже заберу вас у Дурслей. - Профессор… - ошеломление Поттера можно было трогать руками, настолько сильным оно было. Гермиона от удивления даже приоткрыла рот. Что ж, такого никто из них не ожидал, а вот поди ж ты. Но теперь у Гарри была семья и люди, к которым он мог обратиться и потому мягко улыбнувшись женщине он неловко отказал. – Я… Профессор, я благодарен, правда! И еще буквально пару месяцев назад ухватился за ваше предложение не задумываясь. Но теперь… - Леди Малфой, да? – с понимающей улыбкой кивнула Минерва и мягко погладила чужую темную макушку. Она, как и многие знала не только всю семью Поттеров и их друзей со школы, но и была осведомлена кто являлся крестными ребенка Лили и Джеймса. Все же чета Поттер совершенно не делала секрета из своей безмерной привязанности к Нарциссе, хотя насколько она могла судить Люциус не был поставлен в известность совершенно. - Я понимаю. Что ж, директор не знает об этом нюансе, и я буду скрывать факт снятия Обета, как можно сильнее и тщательнее. Я хочу вам помочь, так как в свое время не смогла помочь вашим родителям. Увы, но я не могу рассказать вам ничего о них и их тайнах, единственное что я могу сказать это будьте осторожны с Дамблдором и вашими играми. - Что это значит? – ошеломленно спросил Гарри не понимая женщину, но та, поджав губы задышала чаше, словно бы ее душили, но старалась выглядеть более чем спокойной. Волны Обета засверкали, сворачиваясь петлей на тонкой женской шее, но темноволосая хранила молчание. – Профессор? - Все хорошо. – взмахнула рукой Минерва и устало, осмотрев встревоженных школьников тяжело вздохнула. – Вам Гарри, стоит поторопится к директору. Позже, если мне удастся обойти некоторые аспекты Обета, я попытаюсь рассказать вам больше. - Спасибо. – мягко улыбнулся Поттер, спрятав кулон под мантию и быстро вышел за дверь, с которой взмахом палочки сняли запрет. Остальным ребятам профессор выдала зелья прячущие воспоминания и быстро ушла, взволнованно оглядываясь и одергивая ворот мантии.

***

В кабинете Поттера уже очевидно заждались, ведь когда он подошел ко входу гаргульи лишь беспрекословно сдвинулись в стороны открывая узкий пролет лестницы ведущий в кабинет директора. Преодолев не большое расстояние Гарри, легко постучал по двери и не дожидаясь ответа вошел. - Вы вызывали? – тихо спросил Гарри оглядывая Дамблдора смотрящего на него лукавыми голубыми глазами из-под очков-половинок. Старик сидел за большим столом сложив руки под подбородком рассматривая мальчишку, появившегося в проеме двери более внимательно чем прежде. Директор, молча улыбаясь указал рукой на место перед собой, улыбка очевидно не затронула его глаз, волшебник тяжелым взглядом осмотрел взволнованного парня проницательно заглянув в глаза. – Я сделал что-то не так? - Нет, что ты, мой мальчик, чаю? Лимонных долек? – как обычно спросил мужчина, подвигая дымящуюся чашку с вкусно пахнущим чаем к парню. Брюнет настороженно кинул взгляд из-под челки на мутноватую жидкость и улыбнувшись как можно наивнее покачал головой, заинтересованно рассматривая Фоукса тихо курлыкающего что-то на золотой жердочке. Пальцы Гарри нервно дрогнули, но он смог расслабить руки – все же хорошо, что Нарцисса оказалась столь сведуща и радея за безопасность крестника нацепила на него колечко, скрывающее кольца Родов. А иначе они бы погорели в самом начале. Взгляд директора зацепился за простенькое золотое кольцо на мизинце Избранного. - У тебя новый аксессуар? – по-доброму прищурился старик, внимательно разглядывая безделушку что до этого лишь пару раз цепляла его взгляд за обедами в общем зале. Гарри нервно накрыл кольцо другой рукой, но спохватившись неловко рассмеялся, убирая руку. - Это? – покрутив кольцо на пальце, но не снимая уточнил Поттер внутри обливаясь сотней потов, все же он надеялся что старик просто опустит эту деталь. – Мне Драко подарил, как символ наших отношений. – О! – удивленно округлил глаза волшебник и усмехнувшись в бороду понимающе прищурил глаза. Гарри тоже улыбнулся надеясь, что директор ничего не заподозрил. Дамблдор помолчав еще пару минут продолжил. - Ну что ж, я позвал тебя сюда из-за того, что я вижу, как ты встревожен переводом юного Рона в Мунго и как неожиданно погряз в своей любви. – медовым голосом заговорил старик пытливо смотря в зеленые глаза своими враз потемневшими голубыми глазами в которых встрепенулась магия. Гарри почувствовал тупую боль в висках, мягко сползающую в серебряный кулон, спрятанный под рубашкой. Профессор, не отрываясь смотрел в его глаза, но дальше ничего не произошло, волшебник увяз в ловушке кулона и не смог пробраться в мысли тихо выдохнувшего Поттера. Прикусив губу Дамблдор сахарным голосом, попросил. – Мой мальчик, расскажи, что тебя тревожит? - Вы правы, директор, я беспокоюсь о Роне, он не отвечает на наши с Гермионой письма, и мы боимся, что его состояние гораздо хуже, чем все нам говорят. К тому же, до нас дошли слухи, что его забрали в Нору. Почему? Не безопаснее ли ему здесь? – предельно честно выдал брюнет дрожащим голосом, состроив потерянное печальное выражение лица, на глазах проступили злые слезы, выдавленные Героем в считаный миг, стоило вспомнить смерти близких в еще не произошедшем будущем. - О, не стоит переживать, Молли слишком опекающая, ты же знаешь. - старик, увидев определенные эмоции расслабился, откинулся в кресле и мягко погладил бороду, улыбаясь самыми уголками губ. Гарри понятливо кивнул обдумывая, что сказал профессор, все же лишней информация не будет. Директор доверительно пригнулся к столу очевидно собираясь поделится какой-то информацией. – На самом деле я даже поддерживаю ее действия. Вся эта ситуация с ожерельем… Сжав переносицу пальцами, мужчина тяжело вздохнул, устало закрыв глаза. В голове Дамблдора все еще эхом стоял визг Амбридж брызжущей слюной в его сторону и упорно готовящей почву для его смещения с должности. Директор бесспорно поддерживал начинания Гарри с кружком для обучения ЗОТИ, но дети стали очень неосторожны и теперь Долорес пилит его еще и на этот счет, слава Мерлину доказательств у нее нет. - Профессор… - голос Гарри слегка дрогнул, ком невольно встал в горле. Вопрос, который он хотел задать тревожил его денно и нощно, он терзал его каждую секунду и не давал нормально уснуть – Сириус. Его крестный, добрый доверчивый и бесконечно преданный Бродяга – он не выходил на связь. И Гарри уже устал гадать что происходит, он лишь хотел знать все ли с ним хорошо. – Сириус. Я не получаю писем, через камин он тоже не связывается. Связь утеряна, и я не знаю, что делать! - Ох, мой мальчик, боюсь здесь я бессилен. – директор прикрыл глаза и Гарри невольно поджал губы, он шестым чувством знал, сейчас старик не лжет. – Амбридж и Министерство ограничили все пересылки. Многие чистокровные уже подали петицию из-за потерянной связи с родными, но пока ничего не известно. Сириус к тому же в розыске и вряд ли станет писать письма. Единственное что могу сказать, твой крестный в безопасности. Я присматриваю за ним. Гарри замолчал, замолчал и Дамблдор. В голове Поттера носились смутные подозрения, но если подумать, то все что сказал директор не просто имело смысл, но даже вполне реальную основу. Многие ученики, чьи родители не имели связей в Министерстве, жаловались на отсутствие связи с родней, но Гарри, зацикленный на безопасности крестного и своей собственной едва ли обращал на все это внимание. Директор же обдумывал всю ситуацию с Роном, вертел ее в голове так и эдак и пока пазл не складывался. Он понимал, что что-то в логической цепочке ускользало от его взора, какая-то мелкая деталь, но какая именно пока сказать не мог. Вероятно, Том решил подобраться к нему или к мальчику? Но тогда ожерелье сразу передали бы Гарри, а значит эта теория отпадала. Если ему, то почему через мистера Уизли? В прочем, ситуация сложилась хоть и двойственная, но вполне в его пользу. Так он сможет повлиять на Поттера сильнее, указать что все они в опасности и заставит слушаться беспрекословно. В это тяжелое время самоволие Гарри может дорого им обойтись. Что ж, прискорбно что пострадал ребенок, но лишь так можно напугать Избранного достаточно для его послушания. - Мальчик мой, послушай, - директор устало вздохнул и доверительно заглянул в зеленые глаза. Всего на миг ему примерещились такие же зеленые глаза, наполненные злыми слезами смотрящие ему прямо в душу, но как появилось, так же быстро видение и исчезло. – Ситуация тревожная и это вероятно первый звоночек. Нам стоит быть куда осторожнее и продуманнее. Поэтому прошу, не делай никаких поспешных действий. - Конечно, директор. – легко соврал Гарри устало смотря на свои руки. Он бы и рад жить по построенному для него сценарию, да только сопутствующий ущерб слишком велик. Больше он не позволит торговать своими близкими, теперь он достаточно знает, чтобы суметь удержать двух повернутых на своих идеалах стариков. – А, что касается Драко… Мы сами не знаем, как такое вышло, просто в один миг поняли, что не можем друг без друга! Я его люблю, знаете…Я бы за него все отдал. Гарри не лгал ни словом, он действительно готов был отдать за блондина если не все, то очень многое, но Великому «светлому» магу этого знать было необязательно, достаточно было лишь посеять саму мысль, что Героя могли опоить и старик легко допустит эту возможность. А там дело за малым, разыграть отравление труда не составит, а зелье способное спровоцировать симптомы отравления Амортенцией уже начала варить Гермиона. И Гарри совершенно не хотел знать, где именно она взяла ингредиенты и зачем ей для этого понадобилась мантия невидимка. А уж убедить мадам Помфри, что ему лучше направится в Мунго будет не сложно, целительница уже не первый год пытается его туда отправить чтобы проверить здоровье полностью. Альбус покровительственным взглядом окинул ученика, что честными глазами смотрел в его собственные, старика мучила тревога, но парень вел себя так же, как и обычно, однако внезапная страсть теперь была более чем понятна. Сложив ладони лодочкой, волшебник задумчиво покачал головой. – Меня тревожит твоя «страсть» к молодому Малфою. Мой мальчик, твоя нездоровая любовь скорее всего связана с зельями чувств, боюсь мистер Малфой тебя околдовал. Я очень взволнован, будь осторожен и позволь мне позже проверить твой организм на наличие Амортенции или чего-то подобного. - Что вы такое говорите! Драко никогда бы не сделал подобного! – громко возразил Гарри вскакивая с места, пытаясь выглядеть максимально правдоподобно и взвинчено. Он не был уверен, что отыграет праведно оскорбленного хорошо, он вообще, как актер не очень, хуже только разве что Рон. – Драко любит меня и никогда бы не применил приворотное зелье! Если вы будите так о нем говорить я решу, что вы пытаетесь мной помыкать и ограничиваете в выборе! – решительно вскрикивал гриффиндорец из-под челки наблюдая как занервничал старый маг и подскочив принялся его успокаивать и увещевать что это не так. - Что ты! Мой мальчик, как ты мог подумать о подобном! Я просто волнуюсь, Том вернулся и это может быть его ходом, но я не в коем случае не наговариваю на твоего любимого человека и уж тем более не посмею делать выбор за тебя! – горячо оправдывался Дамблдор взмахивая руками и понимая, что мальчишка может в любой миг выскользнуть из его рук, чего он допускать не собирался. Ситуация и так была критичной, не хватало им еще бегать за неугомонным Избранным влипающим в неприятности просто стоя на одном месте и дыша! Гарри взъерепенился и рванулся к выходу, старик попытался его угомонить, но юноша для виду взбеленившись сильнее, быстро выскочил прочь и понесся в башню Гриффиндора, прекрасно зная, что Дамблдор сейчас наблюдает за ним в Око Немезиды, которое Гарри прекрасно рассмотрел на одной из полок старинного шкафа – старый, но невероятно точный артефакт, способный показать почти все что происходит в школе, не показывающий лишь человека под мантией-невидимкой и тайных ходов и залов старинного особняка. Этот артефакт ему как-то показал сам старик, а значит сомневаться не приходилось.

***

Темное помещение каменного родового особняка было освещено тысячей свечей, парящих под высоким сводчатым потолком с темными вековыми росписями, рассказывающими историю рода Мракс. Помещение было обширным, даже пустынным. Скучающе оглядев ветхий, но когда-то безумно дорогой антикварный интерьер Волан-де-Морт угрюмо опустил глаза на свою руку. Серебряное кольцо мягко блестело на чересчур длинном худом пальце словно подмигивая своему владельцу. Первая мысль, всегда посещавшая его при виде побрякушки – желание убить, того, кто посмел так унизить его! Ткнуть носом в его промах. Тома раздирали ненависть и страх одновременно. Он ненавидел одну лишь мысль, что оказался настолько глуп, что не додумался сам еще далеко в юности сходить в Гринготс, а ведь его дорогой друг не раз и не два говорил о проверке крови. Но он боялся. Боялся, что окажется недостоин, что кровь его будет не столь благородна как он себе мнил и вот итог – ему достался ветхий, хоть и величественный особняк Марксов, а кому-то дом Слизерина! Дом, на который имел права только ОН! И теперь все рухнуло. Гринготс прислал письмо, как подачку от нового Лорда Слизерина, которому Марволо теперь должен подчинятся. Для которого Род Тома всего лишь вассал. Найти бы его, да только Мордредов выродок ничего о себе не написал, лишь глумливо отметил, что желает скорейшего восстановления. Убить бы этого ублюдка, да только вассальная клятва помешает, все же Мраксы не просто вассалы, примкнувшие к другому Роду, а кровь от крови, и клятва их передается от Лорда к Лорду ставя в вассалитет чужому Роду! Да и незнание личности нынешнего Лорда Слизерина раздражало безмерно. Никто не мог быть выше его. Подозрения бурлили в нем и в минуты просветления рассудка он даже находил их логичными, но доказательств не было. Однако шестым чувством он знал, дело в мальчишке Поттере. Не иначе! Но ведь выбора у него все равно не было, либо так, либо как жалкий нахлебник ютится у Малфоев в их слишком пестром и переполненном пафоса поместье. Одно лишь это вызывало рвотные позывы. Кольцо блеснуло вновь в неровном свете огня из камина и Том усмехнулся своим мыслям. Ну в самом деле, что он мог сделать кроме как принять эту подачку? Род Мракс только его и средств этого рода ему хватит на целую жизнь. И это было не всеми плюсами от наследства, он стал ловить вспышки просветления, словно морок, застилающий глаза алым полотном безумия, соскальзывал на пару минут, но и их хватало лишь чтобы осознать, что именно он натворил! Самоуверенный глупец! Это ж надо было додуматься кинуться с палочкой на перевес не просто на последнего в роду ребенка и наследника, но еще и своего прямого потомка! Его двоюродный внук. Словно насмешка над всем что он делал – ребенок способный его уничтожить его кровь и плоть. Хоть смейся, хоть плачь! И Том смеялся. Иногда, когда морок сходил на долгие пол часа и Лорд совершенно случайно оказывался один, он позволял себе и плакать. Даже не так, он позволял себе оплакивать! Оплакивать былое величие и свою внешность. Оплакивать свое прошедшее могущество и власть. Оплакивать разорванную связь с сестрой. Оплакивать Карлуса. Последнее рвало сердце на куски, и Том позволял себе вернутся мыслями к синим глазам настолько редко, что можно и не считать! Но все же он позволял и сердце билось на осколки. В тишине ночей, спрятанный ото всех в своей спальне в самом тёмном углу он, перебирая ускользающим разумом выцветшие воспоминания оплакивал своего любимого человека. Даже смешно, тот чья жизнь рождена из Амортенции смог полюбить кого-то всерьез. Полюбить и отпустить к другой. Сжав пальцы в кулак Марволо, отринул все мысли прочь и вновь огляделся слегка поежившись. По большой зале в темно-зеленых тонах с глубокими вставками блекло-голубого пробегал сквознячок из распахнутых окон и мягко обдувал, стоящих на коленях перед возвышением магов. Худощавый длинноволосый блондин в дорогом парадном костюме вскинул серые глаза на своего господина. На удобном широком кресле восседал высокий болезненно худой мужчина с изуродованным змееподобным лицом с презрением в алых глазах рассматривая склонившихся в коленопреклонённой позе магов постукивая искрящейся палочкой по своему колену. - Мой Лорд! Я слышал кто-то подбросил дружку Поттера проклятое ожерелье. Амбридж почти уговорила Попечительский совет на отстранение Дамблдора с его должности. – четко проговорил светловолосый мужчина, рассматривая осточертевшую рожу сумасшедшего мага, служить которому его принудил отец в далекие восемнадцать. Змеелицый насмешливо вскинул тонкую лишенную волосков бровь и подбадривающе взмахнул палочкой. Люциус, сглотнув горький ком отвращения мягко продолжил. – Мы могли бы провернуть с Поттером нечто подобное? Никто ведь не застрахован от яда или проклятья! – громко и слишком поспешно принялся объяснять Люциус, не замечая, как сжалась, напрягшись темная фигур рядом с ним. Северус потрясенно рассматривал своего друга, не понимая, что творит этот видимо спятивший идиот. Малфой же внимательно следил за молчаливым магом на подобии трона. - О…Мой скользкий друг, ты сегодня фонтанируешь идеями… Вот только есть маленькая проблемка, Поттер МОЙ! Никто, слышишь? Никто не смеет его трогать! Никто кроме МЕНЯ! – шипящий змеиный голос с грудной хрипотцой разорвал установившуюся тишину. По спинам Северуса и Люциуса пробежались мурашки и оба мага напряженно замерли, ожидая продолжения. Лорд задумчиво облизнул губы прикусив большой палец и усмехнувшись продолжил. - Я слышал презабавные новости, кажется, твой сын сблизился с мальчиком? – задумчиво сказал Темный Лорд, постукивая палочкой по колену вызывая этим столпы искр. Внутри него бушевала смесь диких чувств и единственным, что Марволо знал наверняка, было понимание, что смерть мальчишки будет и его концом тоже, от чего он это решил, даже сам Лорд не знал. Но факт был на лицо – Поттер его родня и трогать его равносильно смерти. Нужен был другой выход. - Что же ты молчишь Северус, в последнее время я начинаю думать, что ты меня предал. Ни одного дельного предложения, две проваленных миссии и ни одного доноса на старого маразматика. Даже про малыша Драко мне доложил не ты… - Как я могу, мой господин. – прикрыв глаза поклонился мужчина, незаметно сжимая кулаки, в голове метались мысли и ни одна не могла оправдать его перед змеюкой. Северус отчаянно обдумывал предложение Люциуса и осведомленность Лорда, рвано выдохнул, найдя выход из сложившейся ситуации, сглотнув он продолжил как бы, между прочим. - Может, тогда использовать Драко? Он, очевидно, встречается с Поттером. Я лично трижды ловил их целующимися в нишах Хогвартса. Почему бы Драко не пригласить Поттера к себе в гости? – предложил Снейп как-то странно передернув плечами надеясь, что змеелиций согласится. Лучше если Поттер будет сходить от любви к Малфою-младшему, тоже влюбленному без остатка под присмотром Нарциссы и в случае чего уйдет в Блэк-холл, чем если его доставят сразу к Лорду. Люциус потрясенно уставился на друга белея лицом и полыхая едва сдерживаемой яростью за подобную подставу. Лорд вскинулся, что-то задумчиво помычал и благосклонно кивнул. - Так и сделаем! – махнув рукой своим слугам Сильнейший Темный Маг оскалился в предвкушении и тут же замер на миг, остро ощущая горячее дыхание Поттера на своем затылке и его бьющееся в ужасе сердце рядом со своим. Прижав холодную ладонь к груди Волдеморт, потрясенно ощутил двойное сердцебиение и усмехнувшись добавил. – И побыстрее, мальчишка в моих мыслях он не должен рассказать о нашем плане старику! - Да мой лорд. – хором провозгласили маги, растворяясь в вихрях Аппарации, каждый со своими мыслями и взглядами, но с одной надеждой, что в этот раз они смогут избежать смерти близких и по возможности многих давно осточертевших жертв. В темноте холодной ноябрьской ночи с громким криком распахнул глаза, Мальчик-Который-Выжил, ощущая жгучую боль в шраме. Гарри, глубоко вздохнув судорожно закашлялся, подрываясь с кровати осматривая комнату. Его план был искорежен, но коррективы, внесенные Томом, были более чем прекрасными. Лорд сам того не ведая упростил ему задачу, теперь пребывание Гарри в Малфой-мэноре не станет изменой для семьи Малфой. А Дамблдор уже подозревает, что его опоили Амортенцией, игра была запущенна и парень надеялся, что в этот раз он не проиграет. Сердце в груди сбавляло свой бешенный ритм и, на задворках сознания Поттер ощущал второе горячее сердце, бьющееся в чужой груди от предвкушения и жажды мести.

***

В тишине леса тихо шел плотно закутанный в темную мантию человек глухо чертыхающийся себе под нос. Мужчина спотыкался и гневно рычал проклятья, но упорно шел вперед, медленно ступая на припорошённую снегом землю, шумно принюхиваясь и негромко окрикивая исчезнувшего несколькими минутами ранее в темноте ночи каштанововолосого мужчину. Черные кудри волос с одинокой седой прядью у лица неприятно щекотали шею мешая обзору застилая яркие голубые глаза, мягко фосфоресцирующие в темноте потусторонним мерцающим светом, словно бы у дикого зверя. Испещренное морщинами лицо напряженно хмурилось, морща изредка нос. - Реми! – хрипло позвал темноволосый в очередной раз, но в ответ лишь громкие хлопанья крыльев вспорхнувших с веток птиц и свист одинокого ветра в тишине ночи. Сириус, а это был именно он, втянул морозный воздух носом сильнее, улавливая знакомый запах костра, смолы и мускуса, так пах, только сбежавший в ночь Ремус, в одной рубашке и штанах, босой и обиженный до глубины души, не желающий видеть вредного хамоватого друга рядом. – Ну, Ремус! Я знаю, что ты где-то здесь! Я чую твой запах, дубина! Подавив гортанный рык, брюнет прищурил глаза осматриваясь и сильнее принюхался. В звонкой пустоте леса тихий скрип снега был быстро уловлен встрепенувшимся Сириусом, рванувшим в темноту на звук. Блэк отчетливо ощущал знакомый запах, щекочущий ноздри и видел размытый ускользающий силуэт в тени деревьев, но нагнать обиженно пыхтящего мужчину не мог, но очень старался, срываясь на бег и перетекая в анимагическую форму, но истощенный организм быстро возвращал его обратно в человеческий облик. Ремус несся в темноту ночи не разбирая дороги, он слышал окрики Блэка, чувствовал запах сигарет и хвои с прицепившейся после Азкабана нотой затхлости свойственный только вездесущему брюнету, но не желал сейчас видеть его. Обида клокотала в горле и подгоняла вперед, путая следы и ориентиры. Люпин поджимал губы сдерживая несвойственные ему слезы и рвано дышал носом. В голове стояли обидные слова Сириуса и образ мельтешащей рядом Нимфадоры. Люпин всхлипнул чуть громче и рванулся сильнее, заметив мелькнувшую невдалеке знакомую тень. Сириус обвинил его в развращении малолетней Нимфадоры и обругал последними словами, когда как сам Ремус кроме вредного голубоглазого Сириуса и не видел никого, всю жизнь на него только и смотрел, даже с раздражающим Питером и иногда слишком заносчивым Джеймсом общался лишь из-за него, а эта псина ему подобные претензии выставила! Юная Тонкс застенчиво кокетничала и жалась к нему жутко мешая самому Ремусу трепетно прижаться к приходящему в себя после Азкабана Сириусу. Люпин ей ни раз говорил, что нет и не будет у него к ней чувств, что в его сердце, как и положено оборотню есть лишь один человек и это точно не дочь его давней подруги Андромеды. Девушка рычала, бесилась и льнула все настырней, Сириус бесился не менее ярко и вечно высказывал претензии Ремусу потакая племяннице. И вот теперь, когда Нимфадора зажав его в одном из коридоров на Гриммо резво поцеловала, Блэк вместо того, чтобы объяснить все глупой девчонке наорал на оборотня даже приложив тяжелым кулаком в и так искалеченную челюсть, что теперь ныла и больно пульсировала. Выплюнул в искалеченную душу холодное: «Ублюдок» ударившее не хуже пощечины и рыча страшнее оборотня унесся в спальню громко хлопнув дверью обрубив все связи с дезориентированным Ремусом, что не нашёл выхода лучше, чем сбежать, вот как был, так и вылетел прочь подальше от чокнутой семейки и от неразделенной любви. - Ремус! Да стой же ты, дурак! – громко разнеслось над лесом и Люпина грубо дернули, вырывая из болезненных мыслей, прижимая к горячей быстро вздымающейся груди. Зарычав диким зверем и рванувшись Ремус лишь, немного сдвинулся в все еще крепких, хоть и слишком худых руках, тут же сжавших его сильнее. Яркие глаза Сириуса подавляли и смотрели с бешенством и беспокойством. – Да куда ты все рвешься! Еще и в одной рубашке, бестолочь! Угрюмо пыхтел Сириус с остервенением заматывая невысокого мужчину в свою мантию по самую каштановую макушку. Оборотень обидчиво порыкивал, переминался босыми ногами на ледяной земле, кусал синеющие губы, но вырываться перестал, хлюпая носом и отводя покрасневшие влажные глаза. Блэк что-то бубнил себе под нос, вытирал слезы рукавом теплого свитера и прижимал вздрагивающего оборотня к себе ближе перетягивая замерзшие стопы на свои ботинки, что бы бестолковый ликантроп не схватил воспаление легких. - Прости меня… - тихо выдохнул в покрасневшее от холода ухо брюнет, мягко тычась холодным носом в каштановый висок друга и совершенно неожиданно подхватил Ремуса под ягодицы поднимая в воздух. Люпин всхлипнул тише, обхватил инстинктивно узкие бедра ногами и прижался крепче утыкаясь замерзшим носом в горячую пахнущую так знакомо шею человека, которого любил больше двадцати лет. – Я с горяча, прости, как увидел вас там…Я думал рехнусь…Луни… Лихорадочно стискивая худощавую, но крепкую фигуру мужчины шептал Сириус зажмурив глаза. Перед мысленным взором все еще стояла картинка целующихся Ремуса и Нимфадоры выбешивая одним лишь своим существованием. Единственное что успокаивало темпераментного и вечно взрывного Сириуса – это теплое тело, доверчиво льнущее к нему, крепко обнимающее руками и ногами, не желающее отпускать. - Я ревновал. Сколько себя помню ревновал, тебя Луни… – честно признался Блэк распахивая глаза и внимательно смотря в расширенные зрачки золотых глаз Люпина, светящихся во тьме как у зверя, но более мягких и теплых. Ремус судорожно вздохнул, рассматривая непривычно серьезное лицо с мелкими, почти незаметными морщинками, знакомые голубые глаза полные нежности и скупо поджатые тонкие губы. Анимаг усмехнувшись подался ближе к шатену хрипло исповедуясь перед последним живым другом. – Всегда бесился, когда ты обнимал Джеймса, жался к нему в поисках поддержки или урчал от его поглаживаний. Я тогда и его ревновал и тебя, меня на части рвало. Или, когда ты обнимал Петтигрю успокаивая эту крысу. Или, когда таскал конфеты Цисси и Меде. Всю школу тебя ревновал, но сам не понимал почему. В Азкабане у меня было много времени все обдумать, пересмотреть свою жизнь. Я понял, что всегда смотрел на тебя иначе чем на остальных, и что Джеймс во всем был прав, я люблю тебя, дурилка. - Что? ... – хрипло выдавил Ремус неверяще смотря в теплые глаза напротив невольно прижавшись крепче вдыхая знакомый любимый запах и не мог надышатся. Хмыкнув, Сириус подался вперед и крепко поцеловал своего оборотня, иногда до безобразия несообразительного и глуповатого. Судорожно вздохнув, Ремус приоткрыл рот позволяя углубить их первый поцелуй и сам подался ближе к горячим сухим губам. Губы у Сириуса были холодными и потрескавшимися, но довольно мягкими и настойчивыми в противовес влажным горячим губам Ремуса отчаянно отвечающим долгожданному поцелую. Блэк грубо впивался в рот дрожащего пылающего жаром оборотня, льнущего к нему всем телом. Грубо вылизывая мягкие губы и горячую глубину рта. Ремус забывшись самозабвенно отвечал сталкивался юрким горячим языком с горячим языком брюнета, ласкал чувствительное небо и хрипло постанывал в умопомрачительный поцелуй. Мягко отстранившись от дрожащих губ, брюнет усмехнулся, приник к влажным губам шатена в целомудренном касании и сжал на миг объятия крепче. - Пойдем домой, будет нехорошо если нас потеряют. Да и думаю, Гарри расстроится если его «мамочка» бросит «папочку». - как всегда шутливо блеснул желтыми после долгого пребывания в тюрьме зубами брюнет, получив возмущенный тычок под ребра от красного смущенного оборотня, мягко прижимающегося к его теплому телу. - Поставь меня на землю. – твердо сказал Люпин, на что Сириус расхохотавшись прижал его теснее и закружил по ночному лесу в свете вышедшего месяца под мерный танец снежинок любуясь смущенным счастливым Ремусом, смотрящим с искренней незамутненной преданностью и любовью в его голубые глаза. – Нет уж, пошли так. – бескомпромиссно заявил брюнет и поспешил на выход из леса прижимая тихо ворчащего любимого человека ближе. - Из тебя вышла бы прекрасная «мамочка» … Надеюсь не только для моего крестника… - с похабным намеком поиграл бровями брюнет, сверкая довольными голубыми глазами на смущенно пыхтящего Ремуса, впрочем, Люпин лишь головой покачал и хитро улыбнувшись шкодно показал другу язык. - Стану я мамочкой или нет, зависит от тебя…папочка! – расхохотавшись над покрасневшим ошалелым лицом замершего Сириуса, Люпин звонко смеясь звучно чмокнул анимага в нос и прижался ближе. – Пойдем домой, мой глупый, любимый Бродяга… Брюнет, усмехнувшись сильнее закутал любимого в плащ и поспешил домой ощущая, как в груди расползается горячая волна счастья. В мыслях всплыл улыбающийся Гарри и Бродяга, улыбнувшись сам себе твердо решил, что он во чтобы не стало защитит свою маленькую семью.