Вспомни

Его всегда раздражал этот город, который казалось и состоял из этих серых высоток, дешево сверкавших своими стеклами под лучами тусклого солнца. Одноликие, безвкусные, как на подбор, почти идентичные, они вздумали считаться главным, что олицетворяет статус города-столицы. Толпы людей, снующие в разные стороны густыми потоками, хмурые и безразличные лица жителей, по которым явно читались одинаковые, как и здания, мысли — как ухитриться добраться до дома без пробок, как проскочить мимо этой толпы, когда это все закончится, неужели и завтра будет такой же, точь-в-точь как сегодня день? Серое и безрадостное небо плыло над этими несчастными, ломающими свои же судьбы придуманными идеалами выстроенной жизни. Кто им подсказал такой убогий сценарий? Кто подкупил красивой рекламой и картинками в интернете? Кто заставляет терпеть это изо дня в день? — Ситуация критическая, возможно, что и неизлечимая вовсе, — дежурно вещал врач, разъясняя ему суть дела. — Сперва мы ссылались на галлюцинации, явившиеся результатом долгого применения наркотических веществ, но ни один тест не выказал ни единого пункта данной теории. Джед Айт устало смотрел в окно, за котором мелькали массивные здания, щедро украшенные рекламными баннерами и электронными табло. Небо темнело, наступали сумерки. Признаться, ему хотелось попасть к больному раньше, не затягивая осмотр на позднее время, но врач Сейджуро Мацумото не отличался особенной пунктуальностью и заехал за Джедом только к пяти вечера. «Проклятые пробки», — извинялся он, почтительно раскрывая перед мистером Джедом двери автомобиля. Среднего роста, довольно полный и слегка напряженный, он не очень-то располагал к себе, а рассказывая про больного не успевал скрывать явное пренебрежение, даже брезгливость к психически неустойчивому пациенту. — Имя больного, — потребовал Джед, — возраст. Мистер Мацумото усмехнулся: — Рей Хино, двадцать один год. — Любопытно, так это девушка? — Ничего любопытного, — фыркнул врач. — Скорее наоборот, слишком очевидно и прямолинейно. Женский пол больше повержен всякому роду психическим расстройствам. Например из-за несчастной любви, — он приложил палец к губам, продолжая рулить, — или же раздор с подругами. Да мало ли сколько причин для съезда с катушек они способны найти! — тут он сконфузился и на миг взглянул на старшего коллегу. — Довольно грубо с вашей профессиональной стороны называть расстройство — «съездом с катушек». Это в конце концов противоречит врачебной этике. — Да, простите, — замялся врач, смутившись от резкого тона Джеда. — Невероятно сложно успевать следить за всеми этими… больными. Джед Айт примирительно кивнул: — Оставим это. Так что же именно заставило вас вызвать меня? — Сложно описать в двух словах, но такое мы видим впервые. Как будто в несчастную вселились духи, — Мацумото воззвел на миг глаза к потолку: — о, спаси нас, небо! — Видения? — Хуже, гораздо хуже. Нет ни единой зацепки. Ни одна из ее подруг не может сказать ничего путного! И самое главное — на нее не действует ни единое успокоительное. — Вот как, — Джед поправил очки, сложил руки на груди. — Я сталкивался с подобным. Уверяю вас, что все возможно объяснить, и даже этот «из ряда вон» случай. Иногда самое малое способно включить в человеке некий клапан, откуда выходит совсем другая личность. — Ох, господин Айт. Вся надежда на вас, — Джед Айт уловил дежурность, даже некоторую небрежность в голосе собеседника и хмыкнул. Конечно же если бы речь шла о простой жительнице, то на ее состояние было бы всем наплевать — несколько доз психотропных веществ, чуть превышающие норму, и дело закрыто. Но здесь же говорилось о наследнике самого мэра столицы. Вернее, о наследнице, как он узнал сейчас. Джед Айт решил еще раз проверить кровь девушки на наличие наркотических средств или схожих с ними. Все таки он не совсем доверял мистеру Мацумото. Наконец-то движение машин стабилизировалось и они помчались к клинике с большей скоростью. *** Джед не стал спрашивать зачем вместе с ними в палату к больной зашагали двое крупных санитаров — дело привычное. На его практике встречались настолько «буйные», что иногда и без четырех ассистентов справиться и осмотреть пациента не представлялось возможным. Мацумото продолжал закидывать старшего коллегу информацией, случаями перепадков настроения проблемной пациентки, не прекращая тараторил о ее приступах. Джед Айт был готов лицезреть за дверью палаты номер «17» безумную несчастную, скрючевшуюся от боли или кричащую не своим голосом. Он почти представлял ее себе: маленькая, слегка полноватая, с блеском панической атаки в глазах. Наверняка она будет кусаться при осмотре, царапаться, сыпать проклятия, поносить без рассуждения, зло. Он сталкивался с подобным не раз и поэтому не ждал увидеть что-либо, что сможет его заинтересовать. — Отворите, — скомандовал Мацумото дежурному у двери палаты. Тот послушно щелкнул ключом, и тяжелая металлическая дверь приоткрылась. — Пойдемте, господин Айт. Светлая комната со свежезастеленной кроватью, тумбочка, с разложенными лекарствами, стол, украшенный букетом белых лилий, зарешетченное окно, из которого виднелись те самые злополучные высотки. Девушка, сидящая на коленях лицом к окну, молилась, бормоча слова древнего заговора от злых духов. — Все… что… движется… Ее несобранные волосы черным покрывалом лежали на спине и блестели под лучами искусственного света, переливаясь и слегка подсвечиваясь сиреневым оттенком. — Что это она делает? — вытянул шею господин Мацумото. — Проходите сюда. Как только Джед переступил порог палаты, черные пряди взметнулись вверх, девушка подскочила с места и обернулась к вошедшим. Ее больничная роба не скрывала прелестей юного тела, глаза смотрели колюче и оценивающе, губы продолжали шептать молитву. — Добрый день, госпожа Хино, — начал было мистер Мацумото, как вдруг девушка запрыгнула на кровать и закричала во все горло, указывая пальцем на Джеда: — Нет! Убирайся, убийца! Тебе не одолеть меня, лорд иллюзий! Она быстрым движением схватила лежащий на тумбе градусник и взмахнула им: — Сила Марса, перевоплоти! Совершенно ошеломленный Джед Айт недоуменно взирал на мисс Хино, которая в порыве одного ей известного танца, извивалась стоя на кровати. Спустя несколько мгновений она спрыгнула с измятой койки и гордо подняла голову. — Тебе больше не причинить вреда людям, — начала она уверенно, тыча пальцем в Джеда. — Твои иллюзии не помешают мне испепелить тебя. Дух огня! — она сложила указательные и большие пальцы рук в угрожающем жесте, наморщилась и выкрикнула: — В бой! Затем свалилась на пол, задыхаясь и кашляя. К ней тут же подскочили санитары. — Ах это ты, Тигриный глаз? — она недобро усмехнулась и отпихнула одного из мужчин от себя. — Это моя битва. Я прикончу лорда иллюзий, во имя Луны. Ему не удалось удержать ту, как она вновь вскочила на кровать и, схватив небольшое блюдце, перехватила его между указательным и среднем пальцем: — Все… что… движется… ко мне… пусть… движется… обратно… Злой дух, изыди! С силой брошенная тарелка разбилась о кафельный пол, не долетев до Джеда каких-то пару сантиметров. Черноволосая безумная громко расхохоталась и обвела пальцем вокруг себя: — Дух огня!!! — Немедленно успокойте ее! — рявкнул мистер Мацумото, толкая санитаров в ее сторону, сконфузившись от поведения мисс Хино. Двое, вооружившись шприцами, мрачно зашагали к ней. — Нет! Сейлор Мун! Секунда, выполненный приказ. Девушка безвольно опала на койку, разметав по подушке черные пряди. — Да уж, — Джед старался говорить как можно бесстрастнее, — случай небывалый, но и не редкий одновременно… — Я думаю нашу беседу лучше продолжить в моем кабинете, — просипел господин Мацумото, косясь на санитаров. — Первый лорд Темного Королевства, тебе не скрыться от меня, лорд Джедайт… — услышал мистер Айт последнее, прежде чем уйти. Как она узнала его имя? Неужели этот Мацумото проболтался? *** Господин Мацумото методично листал личное дело больной, иногда резюмируя: — Двадцать шестое августа — покушение на психотерапевта доктора Алмаза Куроцуки, на следующий день — попытка выпрыгнуть из окна зала осмотра, — дежурный бесцветный тон. — Неоднократно взывает к «силе огня» и «силе Марса», беседует с «духами», ежедневно молится перед окном, считая что сидит напротив камина. Джед Айт слушал в полуха, вспоминая горящие пламенем фиалковые глаза, пухлые губы девушки, ее ладную фигурку. Рей. Рей Хино. Даже ее имя походило на языки огня. Сплошной порыв, страсть, ураган. А впрочем — пустое. Ему не за чем думать о прелестях молоденьких девушек, тем более психически нездоровых. Он доктор терапевтических наук, академик, выпустивший не одну книгу связи генов с болезнями. Ему далеко не двадцать и уже совсем далеко за тридцать. Он женат. Пусть и не живет с Тетис, но все же. Откуда это томление, поселившееся в ту же секунду, когда глаза цвета холодного аметиста зло полоснули его, когда палец брюнетки обличительно указал на его грудь, когда девушка с невероятно черными локонами искренне, свято веря в собственные силы, взывала к духу огня, просила помощи у Марса. Конечно же она больна, нарушено восприятие мира, сознание загнано в один известный ей сценарий. Возможно это неизлечимо, возможно однажды за ней не уследят и она ринется в раскрытое окно, освобождая человечество от тьмы. «Во имя Луны!» Как жаль, что ей вряд ли получится оказать помощь… — Вы слушаете? — несколько раздраженно спросил Мацумото. — А вчера она и вовсе почти что задушила нашу уборщицу госпожу Цирконию! Нет, ей нельзя оставаться в этой клинике! И если вам не удастся поставить ей верный диагноз, то мы вынуждены будем, не смотря на просьбы господина Такаши Хино, отправить ее… — тут он запнулся и искоса глянул на доктора Айта, желая проверить его реакцию. Но, не увидев желаемого, продолжил с тем же подчеркнутым безразличием: — Ситуация становится все критичнее с каждым днем. Раньше мы пропускали к ней на свидание ее подруг, но спустя какое-то время было запрещено и это. — Отчего же? — поинтересовался Джед. Мацумото помолчал. Затем тяжело вздохнул и мрачно ответил: — Она принялась называть их именами планет и раздала каждой по предмету: кому ложку, кому восковой карандаш, приговаривая, что это их магические жезлы. А когда те недоуменно уставились на подношения и извиняясь отложили «дары», то она закатила грандиозный скандал, — он поморщился, припоминая: — Она кричала как безумная, бросалась на подруг с требованиями, чтобы те пришли в себя, ведь всюду «враги, ворующие энергию»… Одним словом — бред. Мы настрого запретили им посещать мисс Хино, опасаясь худшего. — Могу ли я побеседовать с ними? — Нам удалось сохранить контакт лишь одной. Она попросила позвонить ей, если состояние Рей Хино пойдет на улучшение, и ей позволят встретиться с ней, — Мацумото быстро написал на бумажке номер телефона и подал коллеге. «Усаги Цукино» — бесстрастно прочитал Джед, прикидывая время назначения встречи с мисс Цукино. — Благодарю, — он коротко кивнул головой и встал с места. — Я достаточно проинформирован в данном вопросе. После беседы с Усаги Цукино возможно прояснится еще кое-что. До встречи! Когда он покинул угрюмое, скорбное здание, то тут же облегченно выдохнул. И хоть на улице его окружали похожие угрюмые сооружения, на долю секунды доктор Айт почувствовал облегчение. Покупая кофе в ближайшей кофейне и вежливо общаясь с официанткой, он еще не догадывался о том, что таинственная Рей Хино, психически не здоровая красавица, уже глубоко проникла в самые потаенные места его огрубевшего за время работы сердца. *** Девушка поминутно поправляла падавшие на лоб пряди, теребила лямку розовой сумочки, нервно помешивала ложечкой остывшее какао. Она казалась намного младше своего возраста. Наверняка из-за странной прически с «бубликами» на голове, а может быть из-за выкрашенных в розовый лак ноготков, или такой похожей на девочку подростку ее делали округлые черты лица с выпуклыми глазами? — Начните с самого начала, мисс Цукино. — С чего? — дернула плечом девушка. — Хотя бы с вашего знакомства с мисс Хино. Она в очередной раз помешала ложечкой какао, поправила прядь и опустила взгляд. Улыбнулась: — Все началось примерно лет семь назад. Тогда я пришла в храм Хикава просить удачи для сдачи экзамена. Училась я всегда неважно, но удачу решила попросить лишь при переводе во второй класс средней школы. В этот храм ведет так много ступеней! Штук сто, не меньше! — она хохотнула, прикрыв ладошкой рот. — Я еле поднялась, а как ступила на плиты площадки, то тут же увидела ее — черноволосую красавицу-мико. Джед Айт на миг представил эту картину: черные волосы на белом хаори, красная юбка на фоне осенней листвы, лучи солнца, запутавшиеся в непослушных прядях… — Она в это время кормила своих ручных воронов, — продолжала тем временем Усаги, — я спросила у нее про талисманы удачи, затем мы принялись болтать о погоде, о новом магазине на ближайшей станции… Разговорились… — Вы умеете располагать к себе, мисс Цукино, — Джед Айт вежливо улыбнулся собеседнице, — а до вашего знакомства у мисс Хино были друзья? Усаги замялась: — Я не спрашивала ее о прошлом. Но по-моему до встречи с нами она общалась близко только со своим дедушкой. Он у нее странный, но довольно-таки милый. А еще со своими воронами. Их еще звали так странно: Фебус и Домос… Кажется так, — она залилась краской. — Быть может Фобос и Деймос? — усмехнулся Джед. — Точно, точно! Они ели у нее с рук, летали совсем рядом, слушались… — Так так, мисс Цукино, — прервал ее Джед, — мисс Хино увлекалась астрономией? — Не то чтобы увлекалась, — пожала плечами та, — знала только некоторые базовые вещи, названия основных планет. Не больше не меньше других, — тут она подняла на доктора свои чистые глаза. — Вы ведь это на счет «силы Марса», да? — Возможно, возможно. Так продолжайте же. В чем заключался ваш досуг? Как вы проводили свободное время? Усаги наконец-то отпила из своей кружки, слегка поежилась: — Сперва я познакомила ее с моей школьной подругой Ами. Она полная противоположность Рей, будто огонь и вода, но они сумели сдружиться. После к нам присоединилась новенькая в нашем классе — Мако, а спустя несколько месяцев наша компания наткнулась на шоу талантов и там мы стали общаться с одной очень красивой девушкой Минако Айно. Может быть вы и слышали о ней. Она часто мелькает в рекламе и разных клипах, — она говорила без запинки, видимо знакомыми Рей Хино интересовались многие врачи, и по всему видно, что именно Усаги, как самой сердобольной, приходилась из раза в раз рассказывать о прошлом подруги. — Мы всей компанией веселились в храме Хикава, Рей угощала нас чаем, мы смеялись, шутили. Там же делали домашнее задание, обменивались журналами… Да много еще чего, — ее глаза наполнились слезами. — Мы верили, что так будет всегда. Что мы всегда будем петь песни из наших любимых дорам, шептаться о любви, оставаться в храме на ночевку… — Усаги закрыла лицо руками. Ее плечи мелко затряслись. Доктор Айт успокаивающе сжал ее хрупкую ладонь. — Мисс Цукино, возьмите себя в руки. Чем больше я узнаю, тем скорее сумею поставить точный диагноз вашей близкой подруге. — Да да, — девушка смущенно и судорожно отерла свои щеки бумажной салфеткой, еще раз отпила из кружки. Выдохнув, продолжила, смотря в сторону: — Беду я почувствовала не сразу. В тот день мы большой компанией гуляли по парку. К нам присоединились наши с Минако молодые люди, — тут она слегка покраснела. — Настроение было что надо. Мы купили сладкую вату, воздушную кукурузу, напитки и ходили вот так, никуда не спеша, счастливо… И вдруг… Ох, доктор, об этом так больно вспоминать… — Мисс Цукино! — Да… В один миг Рей отбросила свой сок в сторону и ринулась вперед, крича: «Демоны! Они снова здесь!» Сперва мы все недоуменно переглянулись, посмеялись… Она продолжила метаться из стороны в сторону, хватая за руки то меня, то Ами, то Мако… По ее словам мы должны были перевоплотиться и уничтожить демона. Сейя, мой парень, решил урезонить ее незатейливой шуткой, сказав что-то вроде: «Успокойся, сестренка». И тут… Джеду стало очень жаль эту хрупкую девушку, пережившую так много и пытающуюся до сих пор не сломиться. Она и в самом деле напоминала воина. Сильного и отважного. Усаги уткнулась личиком в ладони и тихо заплакала, ее губы скривились, плечи снова затряслись: — Ох, это ужасно, просто ужасно! Она зло подскочила к Сейе и на полном серьезе сказала, что он — женщина. И Ятен тоже, парень Минако… — Это было похоже на простую издевку, оскорбительную метафору? — В том-то и дело, что нет! Рей была в этом абсолютно уверена. Уже позже, когда я пришла к ней в храм, она сказала мне о том, чтобы я не тратила время на — «полумужчин». И что я поступаю подло, предавая своего единственного Мамору, принца Эндимиона. — А кто это? — Я без понятия! Первый раз вообще слышу о таком имени, — отчаянно выкрикнула Усаги. — Мою сестренку Чибиусу она называла нашей с ним общей дочерью… Доктор был прав, выбрав для встречи с мисс Цукино кафе для приватных встреч. Наверное у всех на виду ей было бы гораздо тяжелее вести непростой разговор. — Конечно, вам это может показаться абсурдным и смешным, нелепым… Возможно вам не понятны мои слезы, — она устало усмехнулась. — Мало кому понять какого это — потерять друга. Потерять, именно потерять! Ее вновь затрясло. Рыдания душили девушку, что-то наболевшее, набившее оскомину разрывало ее изнутри. Джед отметил про себя, что о таком чутком и верном друге многие могли бы только мечтать. — Я понимаю вас, мисс Цукино. И вас, и вашу боль, — сквозь деловой тон просачивались искренние ноты жалости и сочувствия. — Не было ли чего-нибудь еще? Усаги снова отерла щеки от слез, вздохнула. — Дедушка Рей пытался попробовать объяснить нам состояние внучки. Он читал над ней длинные молитвы, окуривал помещение, долго молился у огня. Мы с подругами присутствовали там же, но он читал настолько долго, что мы сперва начали клевать носом, а потом и вовсе уснули тут же на полу все вчетвером. — И что же вам рассказал дедушка после вашего пробуждения? Девушка замялась: — Понимаете, он начал городить такое, что мы тут же подумали о том, что похожее заболевание у них — дело семейное. — С чего это такие заключения? — Я не помню дословно, — она поморщилась, припоминая, — но смысл сводился к тому, что сейчас Рей проживает жизнь из прошлого. Свою предыдущую реинкарнацию. Что ее душа восприимчива к пропуску через себя предшествующих воплощений. И что все мы когда-то давным давно боролись со злом… Говорил это он так уверенно и искренне, что мы поневоле сдерживали рвущиеся наружу скептические усмешки, хотя после встречи, уже на улице, мы наперебой стали утверждать, что и дедушка Рей — сумасшедший, и что они срочно нуждаются в лечении… Усаги замолкла. Ее опухшее лицо покраснело, голубые глаза потускнели. По щекам продолжали скатываться прозрачные слезы: — Так я потеряла друга… С той прогулки она не приходила в себя. Место моей подруги Рей Хино заняло полубезумное существо… — Что вы скажете на счет господина Такаши Хино? — Джед Айт внимательно посмотрел на девушку. Та немедленно пришла в себя, выпрямилась и поджала губы: — А что — Такаши Хино? — спросила она, сузив глаза, явно предполагая подвох в вопросе доктора. — Он делал все что мог. Конечно же ему пришлось изолировать дочь от сумасшедшего старика. В противном случае все могло бы стать еще хуже. — Вы так считаете? — Да, — уверенно ответила Усаги, тряхнув волосами. — Он проявил благородство, отправив и старика подальше от Токио, в какую-то деревню монахов. Рей рвалась к дедушке, плакала… — она опустила голову, а потом прошептала: — Но так будет лучше, если никто не будет подкреплять ее уверенность во всяком роде «сейлор-бреднях». — Остальные подруги часто вспоминают о мисс Хино? Усаги осеклась. Было видно, что она знала, что этот вопрос прозвучит, но все равно была к нему не готова: — Девочки очень переживают за нее, но сейчас у нас такой непростой период — поиск работы, отдельного жилья, личная жизнь… Помолчали. Доктор Айт механически постукивал ложечкой о край своей чашки, смотря будто сквозь пространство, вглубь себя. Девушка нервно вздыхала, допила какао, опустила голову на скрещенные на столе руки. Снова тихонько всплакнула. Он больше не утешал ее. Знал — пустое. Джед Айт уже принялся выстраивать логическую цепь происшествия, припоминая все детали, рассказанные подругой несчастной. — Я могу пойти? — Усаги подняла на него молящие покрасневшие глаза. — Да, благодарю за содействие, — он учтиво поклонился. — Вас проводить? Девушка отрицательно покачала головой, устало поднялась со стула и поплелась к выходу. Она немного сутулилась, будто беда лежала на ее плечах осязаемым грузом, то и дело откидывала на спину два длинных хвостика. Джед Айт дождался ее ухода, затем задумчиво достал из пачки сигарету, неспешно зажег ее, блаженно затянулся, на миг забывая обо всем. — Рей Хино… — проговорил он медленно, осмысливая каждый звук ее имени. — Рей… Выдохнул. Сизый дым заструился к потолку, исчезая в воздухе, отравляя его своими парами. Доктор продолжал повторять имя пациентки, словно пробуя его на вкус, пытаясь ощутить всю его полноту. — Где же я встречал тебя, девочка-огонь? *** — Я протестую. При всем уважении, я не хотел бы оставлять вас наедине. Не то чтобы я сомневался в ваших профессиональных навыках, но все-таки, — доктор Мацумото частил, пытливо заглядывал в глаза коллеге, заламывал руки. — В конце концов вы же видели на что она способна! — Я справлюсь, доктор, не волнуйтесь, — небрежно, чуть усмехнувшись, успокоил его Джед. — Пусть пара санитаров стоят за дверью. На всякий случай. — Господин Айт, это не разрешено ни в одном из обследований, более того… Джед оборвал его: — А если я вам скажу, что много раз пользовался подобным методом? И, скажу вам, весьма успешно. Он врал. Врал не краснея, напористо и уверенно. Иначе у него не было бы возможности побеседовать с ней наедине, без надоедливых, навязчивых коллег. Ему было необходимо побыть с ней один на один, суметь расспросить о прошлом, попытаться нащупать ниточки, которые привели ее к такому состоянию. — Это такой риск! — Мацумото закрыл дверь своего кабинета, зачем-то оглянулся по сторонам: — Она гораздо сильнее, чем может показаться! Несколько раз ее не сумели удержать четверо самых крепких ребят! — он говорил громким шепотом, выпучив от переполнявшего его негодования глаза. — Однажды ко мне подошел один из работников и клятвенно уверял меня, что она действительно способна убить. Насмерть. И теперь только подумайте, что я чувствую, пропуская вас к этой… — доктор замялся, — к этой… сумасшедшей одно из главных светил медицины нашей страны! Тем более вы помните, как она неадекватно отреагировала на ваш приход! — Я признателен, господин Мацумото, за ваше искреннее беспокойство, — проговорил Джед холодно. — Уверяю вас, я справлюсь. Слегка кивнув головой, Джед Айт легко поднялся со стула, вышел из кабинета, прошел длинный коридор и наконец остановился напротив палаты «17». «Она опасна, она способна убить!» Он окликнул дежурного и потребовал открыть ему дверь по просьбе господина Мацумото. Великому доктору Японии не сумели отказать. Когда Джед Айт беседовал с врачом, часы показывали четыре часа дня. Но зайдя в просторную палату больной, он с удивлением отметил темнеющее небо за окном, проглядывающий сквозь мутные облака бледный месяц. «Мистика какая-то», — вскользь подумал он и прошел вглубь палаты. Пройдя в центр, он наконец увидел мисс Хино. Она сидела на стуле, опираясь головой о стену, и безмятежно спала. Доктор не смог отвести от нее восхищенного взгляда. Еле заметный румянец, длинные ресницы, пряди, струящиеся по плечам. Шнуровка ее больничной сорочки была завязана совсем не туго, небрежно, открывая взору врача белеющую в рассеянном свете из окна грудь. Агрессивная, опасная, безумная… Очаровательно красивая, огненная… Джеду никогда не приходилось видеть настолько красивых девушек. И хоть встречались довольно милые, но такие как Рей Хино, как эта богиня с волосами цвета конца бездны — никогда. Он протянул руку и осторожно провел рукой по ее плечу. Сорочка слегка скатилась в сторону, черная прядь видимо защекотала оголившуюся шею, и девушка удивленно распахнула глаза. Джед Айт медленно начал отходить назад, ожидая реакции больной. Он знал, что после сна, который может послать им нежелательные сноведения, душевнобольные ведут себя особенно нестабильно, не различая порой сон от яви. А уж как поведет себя мисс Хино, это рьяная служительница «духов огня», эта «хранительница планеты Марс»… Он ожидал чего угодно, но только не этого… — Джедайт, наконец-то! — она бросилась к нему на грудь, обхватила шею руками, повисла на нем и тихонько рассмеялась. — Наконец-то, Джедайт… Доктор, все еще обомлевший, неуверенно приобнял девушку и прижал к себе. Ее объятия усилились: — Я ждала тебя, где ты был? — подняла на него вопросительный взгляд, сузила свои глаза, похожие на далекие звезды, улыбнулась сквозь притворное недовольство. — Прости меня, — только и нашел что ответить Джед, судорожно придумывая вопросы, способные растолковать ситуацию. Рей опустила голову, положила ее ему на грудь, тяжело выдохнула: — Не отпускай меня никогда… — Я никогда не отпущу тебя, — господин Айт мог покляться, что никогда не отвечал ни на один вопрос столь уверенно. — Я так счастлива… Сквозь тонкую ткань сорочки он ощущал ее тело, горячее, дышащее жизнью, самое прекрасное на Земле… Он чувствовал упирающуюся в него упругую грудь, он жадно вдыхал запах ее волос, горьковатый, будто аромат роз, смешанный с дымом. Не помня зачем он пришел в палату к больной, он принялся поглаживать ее по спине, перебирая пряди, спускаться ниже, едва касаясь ее ягодиц… — Джед, не сейчас, — прошептала она, непроизвольно выдохнув жарче чем до этого. — На Марсе не спокойно. Металлия хочет получить все наши ресурсы, а после — напасть на Луну. Ее слова будто отрезвили доктора. Смущенный и будто застанный врасплох, он выпустил девушку из рук и отвернулся к окну, понося себя на чем свет стоит за несдержанность и почти что нарушение врачебной этики. — Прости, я не хотела тебя обидеть, — она тихонько подошла к нему сзади и обняла за спину, замыкая руки на его торсе. И вновь горячая волна заставила Джеда чуть ли не взвыть от подавляемого желания. — Если ты хочешь… Вдох, выдох. Он не позволит себе воспользоваться воспоминаниями несчастной больной, дабы сохранить собственную честь, достоинство и профессионализм. — Что ты, Рей, я не имею права настаивать. Теперь главное молиться всем богам Вселенной, чтобы она не произнесла самых желанных и самых запретных слов! Но, видно молитва лучшего врача Японии была слишком слаба и не успела долететь до адресата, ведь в ту же секунду, не колеблясь, пухлые розовые губки произнесли те самые слова, казавшиеся медом, смешанным с ядом: — А если я скажу тебе, что желаю этого? Хрупкие ладони принялись поглаживать его грудь, разгоряченное тело прижималось к спине не менее разгоряченного доктора, дыхание самой прекрасной девушки опаляло его затылок тлетворным огнем. «Нет, ты не сделаешь этого! Она — твой пациент, возможно один из самых пропащих. Не смей!» — Ты уверена, что готова? «Остановись, безумный!» — Для тебя — всегда. Он чувствовал свой полет в бездну и одновременно взлет к небесам. Как только их губы соединились воедино, душа доктора вспорхнула ввысь, замерла, а после рассыпалась на тысячи частиц. — Рей… Рей… — шептал он в коротких паузах, жадно хватая ртом воздух, а после вновь припадая губами к ее. — Моя… Она зарывала свои пальцы в его волосы, прижимая его к себе все ближе и ближе. Гладила по плечам, обнимала за шею… — Джедайт, мой лорд… Он забыл, что он врач, специалист, супруг, человек. Рядом с ней он превратился в бушующую стихию, в ураган, в сплошной порыв, соединяясь воедино с жрицей огня. Так уже было… Давным давно их души также тянулись друг к другу, также метались, пытаясь отыскать недостающее, также горя, обретая потерянное, также тлели и также сгорали… Джед подхватил ее на руки, прижимая к себе словно драгоценность, обсыпал поцелуями. Он знал аромат ее кожи, он всегда искал его, но, натыкаясь все чаще на нечто иное, наконец потерял надежду отыскать потерянное. Вся его жизнь с мишурой из нескольких десятков лет учебы, докторских диссертаций и всеобщим признанием в эту минуту превратилась в пыль, в пустоту, разбившуюся о скалы найденного. Его нелепая связь с Тетис, множество конференций и написанных книг рядом с дышущей огнем Рей испепелились и испарились, обнажая его полностью перед всепоглащающим чувством. Он нежно опустил ее на постель, поправил ее непослушные пряди, всмотрелся в сияющие глаза. Шнурки на сорочке уже давно развязались и ненужная ткань оголяла трепетавшую от его взгляда плоть. Джед осторожно провел пальцами по ее ключицам, спустился ниже, принимаясь аккуратно поглаживать правую грудь Рей. Она нетерпеливо заерзала, шепча какие-то молитвы. Неужели боится? — Ты уверена? Она решительно кивнула, обхватывая его шею руками, прижимая к себе, вздрагивая от возбуждения: — Да! Ей всегда шел красный. Черные распущенные пряди на темно-красной ткани вечернего платья. Бокал красного вина, небольшая цепочка на изящной шее, кулон в виде планетарного знака… Он нетерпеливо срывал с себя одежду, пытаясь не разрывать при этом их поцелуй, долгий, желанный, совсем не забытый. Рваное дыхание, испарина, покрывшая их тела, молчание, говорившее больше других слов. Удаленная от любопытных глаз арка, увитая красными розами. Он знал, что ей придется по душе это место. Она и сама в своем платье была похожа на розу. Диковинную, своевольную, яркую… Только Луна и звезды были свидетелями их первого поцелуя. Такого же своевольного, такого же яркого… Последнюю преграду в виде настырной сорочки он разорвал одним резким движением. Все. В сумерках вечера, поглотивших палату, светлая кожа совершенно здоровой душой и разумом девушки, казалось, подсвечивалась жемчужным светом. На небе засверкала первая звезда. — За нами снова наблюдают, — тяжело переводя дыхание проговорила Рей, заметив в темнеющем небе пробивающийся свет. Джед слышал дрожь в ее голосе, ощущал ее еле уловимую тревогу, в тишине блокирующей звуки палаты он отчетливо угадывал частое биение ее сердца. Ты — врач, Джед Айт. На первом месте у тебя всегда должен стоять долг, такт, верность своим убеждениям. Твоего благоразумия дожидается и измученная твоим непостоянством жена. О тебе и твоих достижениях знает вся страна. Какая огласка падет и на тебя и на всю медицину, пропустившую в свои ряды насильника? Между разумным и желанным не предпочтительнее ли первое? Она взяла его руку и поднесла к губам, издав протяжный стон: — Джед… Ее волосы были похожи на тьму непроглядной ночи, глаза — на вечернее небо, губы — на лепестки бордовой розы, тело — на белеющий снег. От нее невероятно пахло пламенем и цветами, ветром и свободой. Опущенное колено у ее ног, нежная ладонь, сжатая в его у него на груди: — Я люблю вас. Ее смеющиеся глаза, лукавая улыбка и румянец, выдавший ему все ее эмоции. — И я вас, лорд Джедайт. Короткий поцелуй ладони, долгий взгляд, вечное чувство. Он набросился на нее как жаждущий странник на бутыль со спасительной влагой. Его светлые локоны липли ко взокшему лбу, сердце разрывалось от сладостной минуты близости, разум светлел с каждым прожитым рядом с ней мигом. Толчок, вскрик, воссоединение… — Я люблю тебя, Рейана… *** Упрямый свет уличных фонарей по долгу своему, а не по заносчивости, настырно струился через окно в палату, освещая стол и тумбу желтоватым светом. За дверью стояли санитары, ожидая вызова уже второй час, в то время как внутри палаты необходимость в третьих лицах отпала от слова — совсем. Счастливая Рей прижималась щекой к груди Джедайта и тихо улыбалась, обнимая любимого. Тот же, глядя в потолок, гладил любимую по оголенным плечам. — Ты знаешь свое будущее, Рей? — Да, на Марсе меня обучали гадать на огне. Я все знаю. — Тогда ведь, в нашу первую встречу здесь, — он обернулся к ней, — ты же увидела во мне генерала Темного Королевства? — Сейлор Марс всегда была вспыльчивым воином, — усмехнулась та в ответ. Джедайт рассмеялся: — И часто в тебе будет просыпаться этот отчаянный воин, бросающий в меня тарелки? — Уже никогда, — твердо ответила она и тут же, явно от смущения, задала свой вопрос: — А ты вспомнил все? — Все, — он поцеловал Рей в лоб. — До последней минуты. Помолчали. Девушка еще сильнее прижалась к нему, уткнулась лицом в его грудь. Тот блаженно закрыл глаза, зарылся носом в ее растрепанные волосы. — Как же изворотлива судьба, как она изобретательна, — пролепетала Рей. — Но почему только ко мне вернулись воспоминания, Джед? Он улыбнулся: — Теперь не только к тебе. — А что будет дальше? — Меня определят в соседнюю палату и я буду сбегать к тебе каждую ночь. Буду воровать у соседей апельсины и угощать тебя ими. — Дурак, — она шутя толкнула его в бок. — А если серьезно? — А если серьезно, то мне нужно встать, одеться, сходить к нашему господину Мацумото и начать составлять справку о твоей выписке. Отклонений нет, анализы в норме, состояние удовлетворительное, — Джед заглянул ей в лицо: — Ведь удовлетворительное же, так? Рей сконфуженно отвернулась, прикрывшись одеялом: — Да! Вот же дурак… Только тебе никто не поверит. — Мне? — он засмеялся. — Я — лучший психиатр Японии, я — автор книги… — Заткнись, умник, — процедила Рей и прильнула к его губам. Тот незамедлительно ответил, жадно прижимая к себе девушку. — Ну и сколько вам лет, доктор? — спросила она, отстраняясь от него, хитро сузив глаза. — Вас только сейчас это забеспокоило, принцесса? — в тон ей парировал Джедайт. — А все-таки? — Мне почти сорок, о юная дева. Рей запрокинула голову и весело расхохоталась: — Надеюсь тебя не упекут за решетку? — Будем надеяться. Вечерело, постепенно силуэты деревьев начали смешиваться с густой темнотой, растворяться с ней, превращаясь в одно целое. Редкие звезды, словно искры надежды, мелькали посреди этой тьмы, месяц давно перестал виднеться из окна, от смятения ли, или от негодования на двух безумцев? Кто ведает? *** Дедушка Рей обвенчал их в храме, неподалеку от деревни монахов, сразу углядев в избраннике внучки достойного и того самого человека. — Дедушка, — спрашивала она у него тогда, — почему ты сразу дал свое согласие? Он хитро щурил свои маленькие глазки, лукаво улыбался: — Мало кому удается подчинить себе огонь. Зачем мне отказывать такому умельцу? Джедайт и дедушка смеялись, в то время как Рей обиженно надувала губы и наигранно отворачивалась от них. Усаги и остальные подруги порадовались за Рей, но как ни пытались, так и не сумели выспросить у нее секрет неожиданного выздоровления. Сама Рей упрямо молчала, а Джеду строго-настрого запретила распространяться. Он усмехнулся: и без этого бы не рассказал — все-таки он продолжил работу врача, а столь пикантное средство восстановления сознания… *** Весенние травы стелили свой ковер прямо под ноги к гостям леса, запах трав и цветов смешивался с запахом сырой от недавнего дождя земли. Несмелое пока солнце пробивалась сквозь кроны деревьев, играя лучами с полевыми цветами. — Отпусти меня! — Ну что ты, девочка-огонь, ведь ты потухнешь от воды! — А ну, пусти! Двое людей бежали к озеру в самом центре леса. Время от времени Джедайт шутя подхватывал Рей, закидывал к себе на плечо и нес в обратную сторону, приговаривая, что той вода противопоказана. Девушка в ответ наигранно ругалась и вырывалась из сильных рук любимого. — Значит хочешь поплавать? — он угрожающе и недобро ухмыльнулся, озорно подмигнул. — И не думай даже! — девушка отчаянно застучала по его спине кулачками, конечно же понимая, что не сможет освободиться из его плена. Мужчина побежал к озеру, на ходу ловко сняв обувь и с себя, и с Рей. Он как мальчишка весело и проворно ринулся к воде с драгоценной ношей на плече, которая отчаянно брыкалась, пытаясь выскользнуть из его рук. Но не тут-то было! Джедайт крепко прижимал к себе девушку, продолжая бежать и кричать: — А вот и мы! Принимаемся к водным процедурам! Рей визжала, смеялась и ругалась одновременно. Когда он со всей силы побежал в воду, и на Рей попали первые брызги, она в сердцах крикнула: — Чокнутый докторишка! Я же не переоделась! Джедайт сумел ответить ей, придав своему голосу кровожадность: — В этом и дело, глупенькая. Ты промокнешь в воде и тебе не во что будет переодеться… — Извращенец! — она хлопнула его по плечу. — А если я заболею? — Тогда я, как истинный врач, начну тебя лечить. Таблетки, градусники, горячие ванны с массажем… — Дурак! — ее смех наверное доходил до каждого уголка леса, настолько громким и звонким он был. Джедайт быстро перехватил Рей к груди к себе лицом и держал теперь ее двумя руками, ласково и лукаво смотря в дорогое лицо, явно затеивая очередное озорство. — Раз! Два! Три! — Джедайт окунулся по плечи в холодную воду, а визжащая от восторга и негодования Рей лишь сильнее уткнулась в его плечо, обхватывая его за шею. — Псих! — вопила она, болтая ногами и создавая тысячи брызг. — Ну я тебе сейчас, — она ловко вывернулась из его рук и опустилась в воду по грудь. Ее лицо раскраснелось, глаза метали искры. Джедайт, не успев опомниться, не сразу сообразил затею любимой, за что и поплатился, не сумев увернуться от атаки Рей, которая принялась ловко брызгать на него водой. Когда на докторе не осталось ни единого сухого места, он незамедлительно начал отвечать ей тем же. — Простыть она боялась. — Ты первый начал! Накупавшись и повеселившись в волю, они побрели к берегу. Мокрая одежда неприятно липла к телу, сковывала движения, но им было все равно. — Сумасшедший, ты просто сумасшедший, — Рей смеялась, шутливо толкала Джеда в бок. — Вот на кого я сейчас похожа? Она стояла перед ним абсолютно мокрая, с растрепанными, всклокоченными волосами, в длинной юбке, измятой, явно испорченной его глупой блажью «покупаться», в белой блузке, больше открывавшей взору, чем скрывавшей, по той же блажи. — Ты похожа на богиню. Рей сконфуженно опустила взгляд, пытаясь скрыть пылающее лицо. — Какой же ты все-таки… — Дурак? — учтиво подсказывает он. — Нет, хуже! — она бросается к нему на шею. — Гораздо хуже! — Кто же? — Потом скажу, — Рей игриво проводит губами по его щеке, щекочет его своими мокрыми прядями, счастливо улыбается. Он подхватывает ее на руки, прижимает к самому сердцу и шепчет слова любви. Истинной, настоящей и конечно же не такой, как у других. Их любовь прошла несколько тысячелетий, прошла сквозь века и года, но не утратила своей пылкости и страсти. И сколько бы раз они не возрождались, один всегда отыщет другого, пройдет все испытания, совершит немало подвигов, чтобы завершить очередной круг нового воплощения, чтобы вновь прозвучало вечное: — Я люблю тебя, Рейана. — И я тебя, Джедайт.