Физра, которую я раньше не любила

сколько бы не прошло времени, я всегда буду ждать тебя. Что же, с того дня, как мы валялись вдвоём в постели прошло почти две недели, а я все также ненавидела физру, но очень любила физрука. И знаете, я очень рада, хотя бы потому, что это было взаимно. Сейчас у нас урок физкультуры и мы сдаём подтягивания. Спасибо Нацу, что он помог мне избавиться от лишнего веса. Думаю, пять подтягиваний я вытяну. За одно подтягивание даётся один бал, я надеюсь наскрести на пять. И у меня получится! Надо же доказать этому идиоту, что я не просто мешок с костями! Я вообще-то очень сильная и независимая! И вообще, я Люси! Да уж, последнее меня только удручает… —Хартфилия, давай. — его тон меня напряг. Он слишком холоден ко мне, или я преувеличиваю? Я подхожу к турнику, подпрыгиваю и хватаюсь руками. Что же, поехали. Один. Я делаю судорожный вздох. Два. Ещё один вздох. Три. Я сейчас умру, вы что…! Четыре. Ну давай, Люська, ещё немного! Пять. Я спрыгиваю и чуть не падаю, но успеваю удержать равновесие. Смотрю на учителя, в ожидании оценки. И знаете что? За эту оценку я могу ему просто врезать. И за его поведение!. — Три. Садись. — он нахмурился, а я зло кинула на него взгляд. Честно, мне хотелось выяснить в чем вообще причина такого поведения. Может, я ему стала безразлична, или надоела, он мог бы просто мне это сказать, я бы не устраивала истерик, а просто бы сказала «окей, счастливо оставаться» и отпустила бы его. Но он же молчит, вовсе ничего не говорит, это очень бесит. Урок закончился и все побрели домой прямо в спортивной форме. Когда я была уверена, что никого нигде нет, то вошла в кабинет физрука и вздохнула. Нацу сидел на диване, хмуро пялясь на меня. Я скрестила руки на груди, ногой закрыв двери. — И что случилось? — не открываю взгляда от его глаз. — Что я сделала? — О чем ты? — он смотрит в пол, потом в стену, а потом лишь на меня. — Не притворяйся, — я вздыхаю. — Говори правду, всю. — Хорошо. — он встал и подошёл к своему столу, не отрывая от меня взгляд. — Ты не брала трубку на выходных, потом позвонила с номера какого-то Стинга, попросила приехать за тобой. Ты была пьяна до невозможности, Люси! Я нахмурилась. Нет, я конечно справляла день рождение двоюродного брата, да-да, Стинга, но что-то не помню, как звонила Нацу… Наверное, все же, бутылка бакарди оказалась лишней. Вот черт, а я же обещала ему, что больше не буду пить. — Нацу, — я вздыхаю, подхожу и аккуратно сажусь на стол. — во-первых: прости меня пожалуйста, но я не могла не выпить. — Почему? — он насмешливо вскинул брови, расставив руки по бокам моих бёдер. — Во-вторых: Стинг — мой двоюродный брат, у него был день рождения и я… Выпила… Не чуть-чуть, врать не буду. Просто… Хотелось расслабиться. Мы сидели с ним в комнате до твоего приезда, честно… — я аккуратно кладу руку на его шею, нежно поглаживаю ноготками. — Ты вот… — он медленно расстегивает пуговицы на моё рубашке. — такая глупая, Люси… — Я знаю, малыш, — я улыбаюсь, параллельно стягиваю с него футболку, поглаживаю его кубики, а после спускаюсь под штаны, нежно лаская их содержимое. — Прости меня, пожалуйста. — М-м-м, — он вновь ставит руки по бокам моих бёдер, наклоняется к моему ушку и начинает ласково целовать, изредка тихо постанывая. — Люси, не тут же… Я улыбаюсь, а после начинают с трепетом покрывать его шею поцелуями, изредка покусывая ключицы. Я люблю, когда он такой расслабленный и стонет, в такие моменты я понимаю, что он только мой. Мои руки стягивают с него штаны, а после боксеры, я все ещё ласкаю рукой его чувствительный орган. Нацу укладывает меня на стол, расстегнув рубашку и задирая юбку. Его не нужно чему-то учить, да и просить у него ничего не нужно, он сам знает и делать, что хочет. Кажется, сейчас он хочет меня. Я чувствую, как его большая и твёрдая рука поглаживает внутреннюю сторону бедра, а потом доходит до тонкой ткани трусиков и отодвигает её. — Нацу, — Я привстаю и обнимаю его за шею, а он пододвигает меня ещё ближе. И вот, я чувствую его в себе. С губ слетает не сдержанный стон, я закусываю губу от удовольствия и прикрываю глаза. — Боже, Нацу, м-м-м… Я чувствую его в себе, это до такой степени приятно, что я не хочу, чтобы это заканчивалось, но это закончилось. Я застегиваю рубашку, а физрук стоит и смотрит на меня. И вот, последняя пуговица застегнута, а я улыбаюсь. И он улыбается. — Я прощена? — я оставляю краткий поцелуй на его губах. — Да, — он мурчит мне на ушко. Так приятно. — тебе купить твои любимые пончики? — Ого, какие мы сегодня любезные, — я улыбаюсь, нежно зарываясь в его волосы рукой. — но да, я не откажусь от пончиков. Если вы обещает насыщенный вечер. — Как прикажете, моя миледи. — он улыбнулся и легонько чмокнул меня в щеку. Интересно, смогу ли я полюбить физру также сильно, как физрука?