Сильнее нас

Светло-зелёный зал сразу запал мне в душу. Он был красиво освещён и приятно оформлен, нигде не виднелись логотипы журнала, в честь которого сегодня вечеринка, а в самом центре из темно-зелёных воздушных шаров цифрой был выложен миллион. Так и зависнув у входа, чтобы все рассмотреть, я заметил в зале много знакомых людей из моего круга общения. Музыка была негромкой, и все общались между собой маленькими группами возле фуршетных столов. Спустившись вниз, я сразу пошёл за шампанским, по пути здороваясь со знакомыми. Я снова был приятно удивлён, когда увидел моё любимое шампанское среди прочего алкоголя, и улыбнулся, предвкушая первый освежающий глоток. — Добрый вечер, вы Магнус Бейн, верно? Я развернулся, чтобы встретиться лицом с обладательницей прекрасного голоса. Стройная брюнетка в коротком чёрном платье, будто сама Коко Шанель его ей подарила, улыбалась мне, протягивая руку для знакомства. — Это я, а вы? — Я Изабель Лайтвуд. Приятно познакомится, и большое спасибо, что пришли к нам на вечеринку, это большая честь. Её лицо было похоже на ручную работу самих ангелов, и эти искренние голубые глаза, в которых, я уверен, утонули сотни мужчин, нравились мне все больше. — Вы пригласили, и я пришёл, вы жена Александра Лайтвуда, верно? Я взял ещё бокал шампанского и протянул девушке, зная, что наша светская беседа только началась. — Нет, Алек — мой брат. Он не женат, кстати. Мы разве не похожи? Только после её слов я заметил очевидное сходство, черты лица, улыбку и глаза; кажется, ангелы приложили свои руки не только к её внешности. — Теперь вижу, что похожи, простите, что не предположил сразу. У вас одинаковые улыбки. Изабель просияла от моих слов и нежно поправила волосы. — Как вам вечеринка? Я просто впервые устраиваю её в таком масштабе. — Признаюсь, что, когда прочитал в приглашении слово «клуб», то ожидал худшего, но теперь вижу, что ошибался. Здесь прекрасно, мне все нравится, ну, и конечно, любимое шампанское подкупило меня окончательно. — Да, Алек тоже его любит, настаивал именно на нем для сегодняшнего вечера. — Тогда разрешите вас поздравить с первым миллионом! Я уверен, это только начало прекрасной истории вашего журнала. Я был очень искренним, ведь, и правда, радуюсь их победе, да и Изабель с Александром — слишком приятные люди, чтобы проявлять неуважение к ним. — Большое спасибо, Магнус! Если честно, то мы даже не ожидали, что соберём миллион всего за две недели, это случилось спонтанно. Улыбка Изабель сверкала ярче диско-шара под потолком, и я её отразил, вспоминая вкус своей первой победы. — Я не очень разбираюсь в современных технологиях, не могли бы вы скачать мне ваш журнал, я с радостью присоединюсь в вашему миллиону. Достав из кармана телефон, я протянул его девушке, но мою руку перехватили. — Я с радостью помогу вам, Магнус. Над нами возвысился Александр в прекрасной белой рубашке, которая идеально ему подходила. — Буду благодарен, Александр. — Я оставлю вас наедине, пойду поздороваюсь с остальными гостями. Изабель отсалютовала мне бокалом и ушла, скрываясь в толпе перед нами. — Как же так случилось, что у вас ещё нет журнала конкурентов? Александр что-то кликал в телефоне, стараясь не отрывать от меня взгляда. Его вопрос натолкнул меня на мысль о том, что большинству не хватает опыта в этом бизнесе, и они считают конкурентами всех, кто так или иначе называет себя журналом или газетой. Я улыбнулся. — Разве мы конкуренты, Александр? Вспомните нашу встречу в моем кабинете. Я дал вам журнал, чтобы вы ощутили всю его мощь по касаниям, запаху и истории. А сейчас вы вернёте мне телефон, и я буду держать именно телефон, в котором будет ваша история, но запах и ощущения останутся за ним. Он ухмыльнулся и вернул мне мобильный, беря со стола бокал с шампанским. — Но сейчас молодежь не хочет историй, они хотят удобства и комфорта, хотят иметь журнал в телефоне и открывать его, когда будет время, а не носить в сумке или в руке, чтобы потом почитать. На эту тему, я, кажется, могу дискутировать вечно. — Вы не правы, Александр. Как раз молодёжь и хочет истории, есть много мировых примеров, тот же Стив Джобс или Коко Шанель, о них пишут книги, их цитируют тысячи журналистов во всем мире. Как вы думаете, в желании стать такими, как они, молодёжь пойдёт и купит книгу или журнал, или зайдёт в Википедию и почитает биографию? — А вы умны, Магнус. Александр улыбнулся и протянул мне новый бокал с шампанским, ибо мой опустел. — У меня к вам интересное предложение. — Продолжил Лайтвуд. — От которого я не смогу отказаться? Я скрыл свою улыбку в бокале и стал ожидать этого интересного предложения. — Я хочу, чтобы вы украсили обложку нового выпуска «FASHION LIGHT». Если бы я сделал глоток позже, то сейчас бы подавился им, и это предложение потерялось бы по пути в больницу. — Кажется, вы стоите под прожектором, и он сильно нагрел вам голову, Александр. Я впервые услышал, как это парень смеётся, такой чистый и искренний смех, как у ребёнка. Кажется, я начал находить в нем слишком много плюсов. — Я вполне серьёзно, Магнус. Это отличная идея. — Я тоже полон серьезности, вам лучше отойти от прожектора и ещё раз обдумать ваше предложение. Мое шампанское закончилась слишком быстро, и рука Александра тут же протянула мне новый бокал, кажется, меня собираются споить. — Вы только что назвали меня конкурентом, потом сказали, что никто не хочет читать истории, а теперь предлагаете украсить вашу новую обложку. С вами все в порядке? Он снова засмеялся, и я не смог оторвать глаз от этого зрелища, в полутёмном зале его лицо казалось слишком идеальным. — Я нарочно это сделал, Магнус, мне была интересна ваша реакция. Я даже пригласил вас сюда, чтобы убедиться, что вы и ваш журнал отличаетесь от всех. Пригласительные отправились ко всем владельцам крупной прессы Америки, и только вам хватило смелости нарушить негласное правило и прийти на празднование нашей победы, а также сказать мне, что не считаете нас конкурентами. Я пребывал в лёгком шоке от безупречной логики этого парня. Мне нравилась его затея, и именно в нем я увидел ту современность, которая была так необходима нашему рынку и всем его игрокам. — Мне нужно время, чтобы подумать. — Сколько минут вам нужно? Его напор был слишком силён, и мне начинало это нравиться. — Вы уверены, что речь идёт именно о минутах? — Конечно, до конца вечера у вас их ещё много, и я не дам вам скучать ни одну из них. Белые ровные зубы и нежные розовые губы будто манили меня, его голос звучал очень твёрдо и уверенно, а в глазах плясали бесы, Александр Лайтвуд точно не из этого мира. Констатация факта. — Ваш праздник- ваши правила Я вернул его улыбку и даже не возразил, кто знает, может, вечер в компании Александра — не такая уж и плохая идея. — Расскажите мне о себе, Магнус. Ибо я даже не думал, что вы, опытный и серьёзный бизнесмен, может говорить и даже посещать события таких, как мы. Я не до конца понимал, что именно имеет в виду Лайтвуд, но ведь наша беседа только началась. — А такие, как вы, это какие? — Ну, молодые, неопытные, глупые. Александр не сводил глаз с меня и моего бокала, чтобы всегда знать, когда его заменить. — То есть, вы только что назвали меня старым? Я знал, что он имеет в виду, но кто сказал, что хитрить нельзя. Рафаэль такие хитрости называет флиртом, глупец. — А тот факт, что я назвал себя глупым, вы проигнорировали, да? Он снова начал смеяться и продолжил: — Я не имел в виду ваш возраст, только опыт, и раз эта тема стала нашим камнем преткновения, давайте перейдём на «ты», и тогда все будут в выигрыше, согласны? — Согласен, потому что я понимаю, что направление этого разговора ты продумал заранее, верно, Александр? Он скрыл улыбку за бокалом и пожал плечами, будто не понял, о чем я; вижу, что здесь хитрю не только я. Вокруг нас все будто замерло, никакая музыка или люди не мешали нашей беседе, хотя настроение праздника я ощущал даже спиной. — И раз речь зашла о возрасте, то смею уточнить, что я старше тебя только на пять лет, так что слово «молодые» относится и ко мне. Лайтвуд быстро скрыл своё удивление, но я успел его увидеть. — То, что пишет Википедия — ошибка, мне кажется, они взяли информацию у моей бывшей. Я легко рассмеялся, но не Александр, он перевёл взгляд в зал и сделал вид, что не услышал. — Чтобы больше узнать обо мне, нужно спрашивать, а не молчать, Александр. Он снова посмотрел на меня и виновато улыбнулся. — Может, прогуляемся? Лайтвуд протянул мне руку ладонью вверх. — В клубе? — Уточнил я. — Возможно. Его губы блеснули коварством, но я всегда был любителем приключений. Моя рука накрыла его руку и он повёл меня сквозь толпу. *** Компактный багровый зал напоминал мне комнату борделя, полукругом у стены диваны, в центре один круглый стол и большое окно в зал. Если сквозь них не видно, что происходит в этой комнате, то это действительно бордель, но я проверять не стал. На столе было много шампанского и фруктов, мы с Александром с удобством разместились на диванах, не нарушая пространства друг друга, но меня не покидало ощущение, что в этой комнате и именно на том месте, где я сижу — занимались сексом. Время летело неумолимо, наш разговор был весьма интересным, Александр узнавал обо мне, а я — о нем. Вопросы начинались с банальных, вроде, любимой книги, но становились все больше личными и сложными, пока я не услышал: — Ты веришь в любовь? — Разве ты не смотрел утреннее шоу или не читал ни одного интервью, где я рассказывал о своём отношении к любви? — Смотрел и читал, но мне хочется услышать это от тебя. — Хорошо. Расскажу тебе, но вкратце. Я сделал глоток шампанского, который, казалось, был уже лишним. — Её называют прекрасным чувством. Сотни философов, писателей, музыкантов, артистов посвятили ей свои творения, кто-то — даже жизнь, ибо жить ради любви — прекрасно — так они говорили. — Алек смутно мне улыбнулся. — Но что дальше? Их работы разошлись по миру так же быстро, как и ветер разносит огонь. Дошли и до нас с тобой, мы же все помним Ромео и Джульетту, их любовь — эталон в современном мире. Наверное, каждая молодая пара желает таких чувств, которые были у них. А все ли они знают, что любовь Ромео и Джульетты не была идеальна? Не та, которую выдумала себе современная молодежь, и не та, за которую стоит оборвать свою жизнь. Их любовь была обычной: приятной, горькой, веселой, холодной. Но они отдали за неё свою жизнь. Стоила ли она того? — Лайтвуд молча слушал мой рассказ, понимая, что, пока я не закончу — спорить бесполезно. — Давай перенесемся в Трою, к волшебной любви Париса и Елены. Большие древние цивилизации, огромные народы, несказанные богатства — все это было уничтожено и разрушено из-за любви, красиво, правда? Сколько жизней было отдано в жертву прекрасному чувству, какая его цена? Мы это можем узнать, пролистав историю, мифологию и даже сказки, на которых нас воспитывают. Везде есть любовь! Но, к сожалению, в конце красивых историй или сказок нам не пишут, сколько жертв было ради любви, сколько человек погибло, сколько людей было сломлено, сколько новых историй оборвано. Так что, я хочу сказать тебе, что любовь — это выдумка, объяснение событий и действий, которые нуждаются в оправдании, но, если его нет, то тебе скажут, что виной всему любовь, согласишься? Искусственно созданный термин, который дал бы объяснение необъяснимому. Алек сделал глоток шампанского и произнёс уверенным голосом: — То есть, все в этом мире, что случилось из-за любви, на самом деле не так? — Уверен, что нет. Люди делали те или иные вещи из-за своих эгоистичный намерений, а потом прикрывали все словом «любовь». — Значит, ты никогда не чувствовал её? Он придвинулся ближе, но все же остался на безопасном ко мне расстоянии, не вторгаясь в личное пространство. — Нельзя чувствовать того, чего нет. Кажется, ты не уловил суть моего рассказа. Я легко рассмеялся, но Алек не отразил мою улыбку. Он выглядел, как юноша, который только учится жить. — Я уловил, но крайне удивлён. Его голос звучал отстранённо, кажется, в нём была злость, или я уже пьян. — Удивляешься, потому что тебя обманывали всю сознательную жизнь? Внезапно музыка зазвучала очень громко и, повернув голову в сторону двери, мы увидели, что прекрасная Изабель зашла к нам. — Простите, что отвлекаю, но, Алек, ты нужен гостям, — она обратилась к брату, а меня одарила улыбкой. — Да, уже иду. Александр медленно поднялся, и протянул мне руку. — Я провожу тебя, Магнус. Его взгляд выглядел холодным: — Почему ты решил, что я уже ухожу? Он на секунду задумался, но руку не убрал. — Думаю, тебе пора. Моя бровь сама по себе поднялась вверх от удивления, но, натянув вежливую улыбку, я поднялся с дивана, полностью игнорируя его руку, и повернулся к Изабель. — Спасибо за прекрасную вечеринку, мне понравилось. Брюнетка растянула красные губы в улыбке и отошла в сторону, освобождая проход. — Спасибо, что порадовали нас своим присутствием, Магнус, до встречи. Я лишь кивнул и направился к двери, не оборачиваясь к Лайтвуду: — До свиданья, Александр. Мне не хотелось думать о резкой перемене его настроения или о том, как невежливо он попросил меня уйти с вечеринки, на которую сам же пригласил. Ранее прекрасный вечер и чудесный разговор мгновенно превратились в плохое воспоминание. Резкий свет клуба тут же ударил по глазам, но, немного привыкнув к освещению, я быстро спустился вниз, даря натянутую улыбку знакомым, и зашагал к выходу. На улице было довольно прохладно. Крепче закутавшись в пиджак, я направился к ближайшему такси, которое светилось, как свободное. За шаг до машины меня кто-то резко схватил за руку, разворачивая к себе, это был Александр Лайтвуд. — Магнус, я хотел сказать «спасибо», за то, что ты сегодня пришел и… — Он не смотрел на меня, а сквозь, высоко подняв голову. Его рука все ещё сжимала моё плечо. -… также сказать, что забираю свои слова назад, насчёт обложки. Я бы даже не вспомнил о ней, если бы не эта грубость: — Во-первых, убери свою руку с моего плеча. — Я внимательно проследил взглядом, как он медленно её убрал, и продолжил, — во-вторых, не смей касаться меня, особенно таким образом. И в третьих, я не дал согласия на обложку, так что твои слова не имеют смысла. — Он отошёл на шаг, встречаясь со мной взглядом; кажется, его глаза горели. — Прощай, Александр. Я развернулся и сел в такси, называя адрес. Усталость и алкоголь в крови брали верх, глаза медленно закрывались, эта ночь будет спокойной, но утро хмельным.