Обещай мне, что не забудешь

Virtual Boy — Mass Jacob Lee — Ghost

Атмосфера праздника окутывает город пеленой страха, смешанного с весельем. Дети ходят по городу в жутких костюмах, нагоняющих страх не только на сверстников, но и на взрослых. Светильники Джека висят на уличных фонарях, стоят на подоконниках, на ступеньках каждого дома и даже на крышах. Эти тыквы смотрят на всех с презрением, с ужасом, но выполняют свою работу и отгоняют от людей злых духов и прочую нечисть. Очередной стук в дверь, который опять отвлёк Тэхёна от работы, не выводит его из себя, как было раньше, а заставляет его взять печенье и шоколадные конфеты и пойти открывать дверь. — Сладость или гадость! — хором проговаривает компания детей, разодетых в такие разные и по-своему наводящие страх костюмы. Девочка с жуткой маской клоуна и в светло-розовом длинном платье, мальчик с огромной тыквой на голове с вырезами для глаз, рта и носа. Особенно жутким Тэхёну показался костюм маленького мальчишки, которому было лет пять, не больше. Он был одет в огромную чёрную рубаху, которая касалась его маленьких ступней, а её рукава свисали до коленей, на голову был одет чёрный платок, а всё его лицо было обмотано белой, грязной, местами рваной тряпкой. Отверстия там были только для глаз и излишне маленькие для рта. Интересно, а как он дышал? — Вот, держите, — Тэхён кинул в мешок каждому ребёнку по конфетке и по кусочку печенья, которое испекла ему днями ранее бабушка. — Весёлого Хэллоуина! — Весёлого Хэллоуина! — также хором крикнули ребята и ушли прочь из этого старого дома. По правде говоря, Тэхён не любил Хэллоуин, да и праздники вообще. Его семья всегда отличалась бедностью, поэтому они никогда не праздновали дни рождения, рождество или пасху. Денег не было ни на еду, ни на подарки. Отец весь день проводил на заводе, мать следила и ухаживала за скотом, а Тэхён весь день сидел со своей младшей сестрой и играл с ней в самодельные тряпочные куклы, которые порой ему казались жуткими. Совсем недавно, буквально несколько дней назад Ким переехал в маленький городок, который располагался недалеко от Лондона. Дом, в котором он расположился, был достаточно стар, если ему не изменяет память, то построен он был в 1863 году. Дому 55 лет, а весь его вид выдаёт пожилой возраст. Но для жилья он был пригоден, тем более для одного-то человека. В нём было два этажа: на первом располагалась кухня и гостиная, на втором — две спальные комнаты. Также ещё был чердак, но Тэхён ещё не ходил туда, так как чердаки обычно очень пыльные и заваленные каким-то хламом. В гостиной располагался камин, который он разжёг, как только вернулся с улицы домой, начав подмечать, что скоро в доме станет холодно. Когда огонь в камине полыхал и согревал комнату теплом, Тэхён сел на кресло и продолжил читать книгу, подчёркивая карандашом интересные цитаты и высказывания, а также то, что ему было не очень понятно и в чём нужно было потом разобраться. Ким Тэхён обожал литературу. Она являлась для него единственной страстью в жизни, он хотел заниматься ею всю оставшуюся жизнь. Рядом с камином располагался большой книжный шкаф, и Тэхён читал каждую, что в нём располагалась. Даниэль Дэфо, Вальтер Скотт, Джонатан Свифт — Ким знал все их произведения, читал и анализировал каждое, проводя каждый день и каждую ночь с книгой в руках. Когда он понял, что делать в Лондоне больше нечего, когда ему надоело работать на фабрике, то он уехал оттуда, заработав достаточное количество денег, и теперь он здесь, в маленьком городке. Люди здесь очень приятные и добрые, они приняли Тэхёна с теплом, поэтому он всегда мог обращаться к ним за помощью. Читая «Человека, который смеётся», он максимально расслабился, а глаза потихоньку начинали слипаться. Время на часах переваливало за одиннадцать. Сняв с себя жилет и расстегнув на серой свободной рубахе пару пуговиц, он положил закладку на странице 128 и решил отправиться в кровать, так как голова уже потихоньку начинала гудеть. Когда он потушил камин, то комната утонула в темноте и во мраке, ему даже показалось, что в углу кто-то стоял. Взяв с собой лампаду, которую он секундой ранее зажёг, он стал подниматься по лестнице, как вдруг услышал какие-то всхлипы. Он сначала подумал, что ему показалось и что если и кто-то всхлипывает, то наверняка это дети, которые ходят по домам и выпрашивают конфеты. Но простояв на лестнице ещё секунд пятнадцать, он понимает, что эти всхлипы идут откуда-то сверху, с чердака. Ему кажется, что он сходит с ума, но, взяв себя в руки, он поднимается по лестнице выше и открывает дверь, ведущую на чердак. Всхлипы становятся громче, звук — ближе. Когда дверь распахивается, то Тэхён видит лишь пустую комнату, пустое пространство, лишь свет Луны освещает её через небольшое окно и лампада в руках Кима. Кругом пустота, но всхлипы не прекращаются. Кто-то беспрестанно плачет, даже ревёт. Когда Тэхён делает шаг вперед, то звук обрывается и теперь слышны только прикосновения ботинок Кима с деревянным полом. — В-вы к-кто? — чей-то голос врезается в его спину и он резко оборачивая, вытягивая перед собой лампаду. Прямо рядом с дверью на полу сидел какой-то мальчик, что одной рукой обнимал свои колени, а другой вытирал нескончаемые слёзы. Тэхёна охватила паника, ведь он понятия не имел, как этот мальчишка сюда попал. Хотя, не выглядел он как мальчишка. На вид ему было лет шестнадцать - восемнадцать. На нём была грязная белая рубаха, которая висела на нём, словно была предназначена для кого-то размерами побольше, и такие же грязные штаны, которые еле-еле закрывали его щиколотки. — Я тебя раньше не видел тут, — мальчик отвёл взгляд в сторону, а Тэхён максимально не понимал, что здесь происходит. Что значит «раньше не видел тут»? — Ты недавно переехал? Его голос немного дрожал, но был спокойным, ровным. Казалось, что если притронуться к этому мальчику, то он испарится, исчезнет. Рассыпается, как сухой песок в ладонях. — Не бойся меня, я тебя не обижу, — сказал мальчик, посмотрев прямо Киму в глаза. Его взгляд был таким заинтересованным, жутким, неживым. — Я Чонгук. Чон Чонгук. — Ким Тэхён, — он громко сглотнул и продолжал смотреть на мальчика, который не изменял своё выражение лица. Оно оставалось таким же опечаленным, потерявшим надежду. — Как ты здесь оказался? — Я живу здесь, — очередная слеза скатилась по его щеке и ударилась о воротник его рубахи. Почему он плачет? — К-как ты можешь жить здесь? — теперь уже заикался Тэхён, ведь ему было и страшно, и тревожно, и вообще какого чёрта здесь происходит. — Я умер тридцать пять лет назад, сейчас же 1918 год, верно? Прямо здесь, на этом месте, смотри, — он показал пальцем на верёвку, которая висела практически над ним. Лампада выскользнула из рук Кима и разбилась о пол, а огонь в ней потух. Теперь комнату освещал лишь свет Луны. Ещё секунда и он упадёт в обморок. — П-почему ты здесь? И почему ты плачешь? — Я совершил нечто ужасное, Тэхён, — он снова заплакал и положил голову на колени. — Очень ужасное, я такой идиот! Паника потихоньку отступает на второй план, и теперь Киму ясна одна вещь и не ясна вторая: первое — он видит призрака, второе — почему он видит призрака? Правда ли это вообще? Может он уснул, пока читал книгу? — Господи, скажите мне, что я сплю… — он глубоко вдохнул и ущипнул себя за руку, но никакого эффекта — он всё ещё стоит на чердаке и смотрит на парня, Чонгука, который плачет, притягивая к себе колени и обнимая их. — Ты не спишь, это всё реально. Призраки существуют, я — один из них. — Что ты натворил, Чонгук? — спрашивает Тэхён и умоляющим взглядом смотрит на парня, который поднял голову и теперь смотрит на Кима в ответ. — Я-я, я… Я такой идиот! — мальчик практически кричал, а Тэхён начал паниковать, ведь ему стало страшно. Действительно страшно. — Что ты натворил?! — Ким в панике начал бегать глазами по комнате, а затем кинулся к мальчишке и схватил его за руки, которые секундой ранее закрывали заплаканное лицо Чонгука. Вспышка, время отмоталось назад, как кадры киноленты. Перед ним Чонгук, стоящий за каким-то старым сараем. Вероятно, это его воспоминание. Он плачет и закрывает рот рукой. Прямо за этим сараем какой-то мужчина в маске насилует девушку, ещё одна вспышка и он режет ей горло. Кровь начинает хлестать из раны, пачкая её белый сарафан, который вмиг окрасился в алый цвет. Её тело упало на землю, а этот мужчина, услышав посторонние звуки, сразу же направился к нему навстречу и уже через мгновение он прижал Чонгука к деревянной стене с такой силой, что казалось, сейчас развалится либо сарай, либо кости чонгуковой спины. — Только попробуй что-нибудь кому-нибудь рассказать, понял, сопляк?! — он приставил кровавый нож к горлу Чона, а тот сморщился, уже готовый почувствовать, как это лезвие режет его молочную кожу. — П-понял, — слёзы градом полились из его глаз, ведь он понимал, что наступил тот самый конец. Вспышка. Чонгук берёт верёвку. Ещё одна вспышка. Он заходит на чердак. Последняя вспышка. Его бездыханное тело находят на следующий день после произошедшего. Чонгук отпускает руку Тэхёна, а тот падает на пол с выпученными глазами. Что только что произошло?! — Я не мог ей помочь, никак… — он опять стал реветь, а его голос стал дрожать пуще прежнего. — Это была моя родная сестра, Тэхён. Моя старшая сестра, а я не мог её спасти… — Прекрати плакать, слезами горю не поможешь! Если это произошло, то значит, что так должно было быть, хватит себя в этом винить! — он начал кричать, ведь в его жизни ничего страшнее этого ещё никогда не происходило. — Ты правда так считаешь? Но я же мог её спасти… Но я не спас, значит это я во всём виноват… — Чонгук, в жизни происходит много страшных вещей, но мы должны с этим справляться. И почему я не видел тебя до этого? — Я умер в канун Хэллоуина, поэтому бываю здесь только в эти дни. Моя загробная жизнь состоит из обрывков ночей тридцатого и тридцать первого октября, поэтому я толком-то и не знаю, что было до предыдущего октября. Тебе сколько лет? — призрак стал говорить более спокойно, даже перестал всхлипывать и заикаться. — Двадцать. — Ты такой молодой, а живёшь один. Тебе не страшно? — «Мне страшно только сейчас, Чонгук» — хочет ответить Тэхён, но сдерживается. — Мне вполне комфортно одному. — А твои родители, они… — Мать умерла от чумы, отец от голода, я жил в очень бедной семье. На фабрике пришлось усердно работать, чтобы заработать себе на жизнь хоть сколько-то. Также я писал статьи для газет и работал почтальоном. Трудно, но теперь я живу один и мне вполне хорошо. — Даже девушки нет? — Мне не нравятся девушки, Чонгук, — Тэхён решил открыться призраку так, как не открывался ещё никому. Даже самому себе. Ещё пару минут они проводят в молчании, в котором нарастает напряжение и беспокойство, но оно прерывается как только начинает говорить Чонгук. — Я бы выбрал жизнь, нежели смерть. Вот правда. Если бы у меня был выбор тогда, то я бы выбрал жизнь. — Но у тебя был выбор тогда. — Жить с осознанием того, что ты видел смерть собственной сестры и не можешь никому об этом рассказать? — Но ты… — Нет, я не смог бы. Я очень слабый, меланхоличный человек, Тэхён. Это бы просто разбило бы меня изнутри, я бы не смог это таить. У меня не было выхода. Поэтому, ты можешь пообещать мне, что никогда не забудешь мои слова и будешь жить? — он просит его с такой надеждой, а затем берёт за руку и смотрит прямо в глаза. Он смотрит на Кима своими безжизненными, мёртвыми глазами, в которых, казалось, ещё совсем недавно горел огонёк жизни, и Тэхён просто кивает. Он обещает, что не забудет. В следующие несколько часов они просто разговаривают, Чонгук рассказывает ему о жизни полвека назад, а Тэхён внимательно слушает его, запоминает важное и улыбается. Просто потому что он впервые что-то кому-то обещает, просто потому что его обещание действительно что-то стоит. Затем он сам рассказывает Чону о его жизни, о работе на фабрике и о злом начальнике. О том, как разносил почту, разъезжая по Лондону на велосипеде. О том, как любит литературу, он даже пересказал ему пару произведений, а тот внимательно слушал. Тэхён улыбается, потому что его впервые кто-то внимательно слушает. Время летело, а никто из них не замечал. Небо вдруг начало окрашиваться в голубой цвет, затем в розовый и оранжевый. А они всё болтали. Болтали обо всём на свете. Тэхён заметил, какие у них на самом деле разные точки зрения и мнения о вещах, хоть и разница в возрасте у них всего-то три года. Но Тэхён мечтал, чтобы это время, проведённое вместе с призраком, не кончалось. Потому что он впервые улыбался. Потому что он чувствовал себя хоть на чуточку счастливым. Затем Чонгук поднялся и подошёл к маленькому круглому окну, выходящему на городок, а Тэхён последовал за ним. Ким заметил, что он выглядел очень бледным, его кожа была какого-то серого оттенка. Он выглядел как самый настоящий призрак, коим и являлся. — Я растворюсь в солнечных лучах, упаду пылью на землю. Я исчезну, но ты помни, Тэхён, — он снова посмотрел на него молящим взглядом. — Помни обо мне. И живи, пожалуйста, живи. Я совершил поступок, глупость которого понимаю только сейчас. Если бы время отмоталось назад, то я бы поступил обдуманней. Но знаешь что? Если бы тридцатого октября 1883 года я не повесился бы на этом чердаке, то мы бы не встретились. Спасибо, что услышал мой плач, спасибо, что выслушал. Возьми это на прощание, — он приблизился к лицу Тэхёна и поцеловал его в губы. Кажется, сердце Кима остановилось на секунду, а затем начало биться быстрее, сильнее. Он подарил ему остаток жизни, отдал кусочек своей. Через несколько секунд Чонгук отстранился и отошёл на шаг назад, а затем стал улыбаться. Солнечные лучи встретились с его лицом, которое стало растворяться. Рассыпаться, как песок, падать частицами на пол. «Пылью на землю». Он продолжал улыбаться, а затем сказал: — Живи, Тэхён. Обещаешь? — Обещаю, — стал улыбаться Тэхён и почувствовал ритм жизни. Почувствовал, как в его груди стало биться два сердца. Одно — слабо, а другое — двое сильнее. Призрак продолжал рассыпаться, а затем, когда Солнце полностью поглотило его, то перед Кимом была только стена. Обычная деревянная стена. Возможно, Чонгук явился Тэхёну, потому что так надо было. Потому что он должен был его чему-то научить. И он научил. Он пообещал ему, что будет жить хотя бы ради него, проживёт остаток жизни за двоих. Теперь внутри Кима был призрак, который научил его жить. Который стал его другом, который подарил ему жизнь. А Тэхён будет жить, ведь он обещал.