Разврат в парижском Диснейленде

Геллерт Грин-де-Вальд знал Диснейленд как свои пять пальцев. Он бывал тут десятки, если не сотни раз в детстве, школьные и, теперь, студенческие годы. Помешанный на экстриме и волшебстве Геллерт обожал сказочный мир, полный безумных аттракционов, веселых праздников и вечно новогодней атмосферы. Он ездил сюда преимущественно в одиночестве, так как ни члены его семьи, ни многочисленные друзья от американских горок в восторге не были, что ужасно раздражало Грин-де-Вальда. Он буквально не мог понять – как можно не любить подобные парки развлечений, а проблемы со здоровьем и любовь к спокойному образу жизни являлись для Геллерта оправданиями смехотворными. На втором курсе обучения в Сорбонне Геллерту, наконец, удалось затащить в Диснейленд хотя бы кого-то, а именно – своего парня и одногруппника Альбуса Дамблдора, который совершенно не был в восторге от этой затеи. – Я специально выберу день, когда будет меньше народу, – уговаривал Геллерт, подливая Альбусу вина. – Ты же знаешь, я бы с радостью составил тебе компанию, но я не любитель аттракционов, – мягко отказывался тот. – Можем пойти в детскую секцию. – Гел, это смешно! – Почему ты не хочешь попробовать что-то новое? – не сдавался Грин-де-Вальд. – Необязательно пробовать, чтобы знать, нравится оно тебе или нет, – заметил Альбус. – То же самое ты говорил про минет, – хмыкнул Геллерт, с удовольствием наблюдая, как лицо его возлюбленного заливается краской. – Между прочим, между сексом и американскими горками есть кое-что общее. – Прекрати! – Обещаю, тебе понравится в Диснейленде, – Геллерт склонился над сидящим в кресле Альбусом и настойчиво посмотрел ему в глаза. – Пожалуйста, – шепнул он. – Ради меня. Геллерт отлично знал, что его пониженный голос вытворял с организмом Дамблдора, и нагло пользовался этим для достижения своих целей. – Хорошо, я согласен, но… – ответил Альбус после минутного молчания. Его грудная клетка вздымалась чуть чаще. – Спасибо, – Геллерт уже был готов вознаградить возлюбленного поцелуем, возможно, даже с продолжением, но Альбус поднял указательный палец и строго посмотрел на Грин-де-Вальда. – Я согласен поехать с тобой в Диснейленд, но оставляю за собой право отказываться от проезда на любом из аттракционов. Геллерт улыбнулся. “О нет, ты у меня ни от чего не откажешься”. – Идет, – ответил он и сомкнул губы вокруг пальца Альбуса. Геллерт решил сначала повести Альбуса непосредственно в Диснейленд, чтобы дать тому осмотреться и немного освоиться, после чего студенты направились в соседний парк, Walt Disney Studious, так как он закрывался в пять вечера, и целесообразно было насладиться им, а затем продолжить веселье в работающем допоздна Диснейленде. – Добро пожаловать в мое королевство! – заорал Геллерт на фоне замка Спящей красавицы. Альбус не удержался от смеха. – Так ты теперь принцесса? – спросил он, приподнимая бровь. – Именно! Будешь моим принцем? – отозвался Геллерт высоким голоском. Альбусу в парке понравилось. В мартовский понедельник туристы не стремятся вылезать из теплых постелей и ехать в Диснейленд с таким стремлением, как это делают летом, так что народу в парке и впрямь было немного. По парижским меркам. Погода стояла солнечная, хотя и довольно холодная. Геллерт, не обращая внимания на ледяные ветра, снял шапку и гордо ходил с напяленными на голову ушами Микки Мауса, восторженно рассказывая Альбусу все, что знал о парке. Дамблдор слушал, внимательно смотря по сторонам. На площади перед замком никаких аттракционов не наблюдалось, и Дамблдор успокоился, наивно решив, что большая часть Диснейленда состоит из розовых домиков, ресторанчиков и магазинов. Коварный Геллерт специально умалчивал о том, что главная площадь предназначена для проведения парадов. Вдоволь нафотографировавшись и съев по пирожному, студенты взяли курс на Walt Disney Studious. По дороге им встретилась Белоснежка, которая начала строить Альбусу глазки и даже кокетливо положила руку ему на плечо. – Увези меня в свой замок, прекрасный принц, – проворковала Белоснежка. Не привыкший к общению с аниматорами Дамблдор растерянно смотрел на девушку, пока Геллерт сгибался в три погибели от смеха. – Поцелуй меня, чтобы снять заклятье, – шепнула красавица, вызвав у Геллерта новый приступ хохота. – Поцеловать? – глаза Альбуса округлились, и он принялся вырываться из объятий не в меру страстной Белоснежки. – К сожалению, дорогуша, принц уже занят, – Геллерт решительно отцепил девушку от своего парня. – Но если хочешь, я могу снять заклятье, – сказал он, понизив голос. Женщины привлекали Грин-де-Вальда не меньше мужчин, особенно такие. – Негодник! – воскликнула Белоснежка и, звонко рассмеявшись, упорхнула соблазнять следующего посетителя парка. – Что это было? – не успевший прийти в себя Альбус провожал красавицу взглядом. – Привыкайте, ваше высочество, вы же в Диснейленде! – Геллерт хлопнул Альбуса по плечу. Переступив порог Walt Disney Studious, Геллерт уверенно свернул влево, направившись к одному из своих самых любимых аттракционов. С его стороны было бы логичнее дать Альбусу сперва прокатиться на чем-то менее экстремальном, например, поплавать на лодочках, но, во-первых, на детские аттракционы вне зависимости от времени года стояла большая очередь, во-вторых, Геллерт не отличался терпением. Ему хотелось пойти на американскую горку, и он шел, не заботясь о моральном состоянии Альбуса. В конце концов, в Диснейленд он влюбился гораздо раньше, чем в Дамблдора. – Запомни, самое главное – когда поездка на американской горке завершится, ты должен во все горло заорать “Я кончил!”, – напутствовал Геллерт. – Зачем? – опешил Альбус. – Так принято, – пожал плечами Грин-де-Вальд. – Это как финальный аккорд хорошей мелодии. Под конец поездки все немного расстроены, что она завершилась, а твоя реплика поднимет настроение и отвлечет от грустных мыслей. – Давай ты как-нибудь сам будешь поднимать людям настроение, – буркнул Альбус. – Я делал это множество раз. Шутка стара как мир, а над ней все еще хохочут. Ты должен пройти боевое крещение. – Ничего я не должен. Гел, куда ты меня ведешь? – поинтересовался Альбус, с опаской поглядывая на жутковатое здание с вывеской “The Hollywood Tower Hotel”. – Не волнуйся, туда мы пойдем, если переживешь первый аттракцион, – ободряюще сказал Геллерт, перехватывая его взгляд. У Грин-де-Вальда Башня ужасов шла последним номером в пятерке самых любимых аттракционов Диснейленда. – Зачем откладывать концерт, если можно зажечь прямо сейчас? – не пытаясь скрыть восторга, Геллерт указал рукой на раскрашенный всеми цветами радуги павильон с броской надписью “Rock’n’roller Coaster”. Альбус сглотнул. Сооружение смотрелось относительно безобидно, но Дамблдор боялся вообразить, что поджидало его внутри. В очереди студенты стояли от силы минут пять. Геллерта распирало от радости, он приобнимал Альбуса и активно фотографировался с ним на фоне расставленных в зале ожидания гитар и плакатов рок-групп 60-80-х годов. Альбусу же с каждым шагом становилось все тревожнее. Дамблдор твердо решил, что если увидит горку и поймет – это выше его сил, он прямо скажет Геллерту все, как есть, и пусть тот делает, что хочет. После зала ожидания студенты попали в залитое разноцветными огнями помещение, смахивающее при свете прожекторов на клуб. Грохотала музыка “Aerosmith”. Геллерт, на сто процентов ощущая себя в своей тарелке, повернулся к Альбусу и нахмурился, заметив, как его сильно побледневший возлюбленный уставился на наполненный людьми вагончик, застывший перед черным, ведущим в неизвестность, проходом. Огромные оранжевые цифры показывали обратный отсчет: “3,2,1”… На громко озвученной страшным голосом цифре один раздался оглушительный грохот, и вагончик исчез в тоннеле со скоростью пули. – Я не поеду, – тут же заявил Альбус и вышел из очереди. – Ал, хорош, – Геллерт был готов к такой реакции, тем не менее, она вывела его из себя. – Ты зачем сюда приехал? – Я не стану кататься на этом, – в голосе Альбуса зазвенели панические нотки. – Как ты помнишь, у меня есть право отказа… – Если будешь истерить на каждом аттракционе, ты вообще ни на чем не покатаешься, – заметил Геллерт. – Ну и прекрасно! – Альбус упрямо скрестил руки на груди. Подъехавший вагончик остановился напротив Геллерта. – Смотри, мы в первом ряду. – Ты в первом ряду, – отрезал Альбус. Геллерт вздохнул. У него были сомнения насчет приглашения Альбуса в Диснейленд, но он не думал, что станет жалеть о поездке на первой же горке. В теории Грин-де-Вальд мог найти кого-то посговорчивее, как он это делал в школьные годы, но ему хотелось разделить мир своего детства только с Альбусом, и он заранее решил, что приедет сюда либо с возлюбленным, либо в одиночку. “Надо было в одиночку”, – подумал Геллерт и со злостью посмотрел на Альбуса. – Не знал, что ты такой трус, – прошипел он. – Я понял, что ты так долго делал в ванне в нашу первую ночь. Плакался и хотел сбежать к мамочке. Лицо Альбуса приобрело помидорный оттенок. Геллерт отлично понимал, что за такие слова его имеют полное право бросить, но Грин-де-Вальду было уже все равно. Внутри все кипело от гнева на Дамблдора за испорченный день. Геллерт плюхнулся в сиденье и мрачно уставился перед собой. Спустя несколько мгновений он почувствовал движение в соседнем кресле, поднял голову и в изумлении уставился на Альбуса. Его лицо успело побледнеть и выглядело жутко в свете прожекторов, смотрящие на ожидающую вагончик черноту тоннеля глаза нездорово блестели, губы были плотно сжаты. – Ал… – Помолчи, – сказал Альбус каким-то неестественным голосом. Геллерт понял, что Альбусу очень страшно. Вместе с этим он понял, что для Альбуса посещение Диснейленда являлось настоящим испытанием на прочность. Дамблдор не хотел ехать, потому что боялся американских горок, но был слишком горд, чтобы признаться. Получается, Альбус, переступив через себя, оказался в Диснейленде ради любимого, а Геллерт его оскорбил и унизил. Грин-де-Вальду стало стыдно, и он лихорадочно соображал, как исправить положение. Вагончик тронулся и на умеренной скорости направился к тоннелю. Геллерт невольно вспомнил собственную первую поездку на “Rock’n’roller Coaster”. Тогда ему самому стало здорово не по себе, и он мысленно пел похабные песенки, чтобы успокоиться. Страшно представить, что сейчас чувствует Альбус, у которого вообще нет опыта езды на американских горках, и который до смерти их боится. Решение пришло внезапно и в самый последний момент, как и все решения, возникающие в волнительных ситуациях. Геллерт знал, что успокаивает его Альбуса сильнее всего, и прибегал к этому средству накануне зачетов и экзаменов, перед которыми отличник Дамблдор паниковал не меньше, чем перед Диснейлендом. Пальцы правой руки Геллерта скользнули под сковывающее Альбуса крепление и нащупали ширинку. Дамблдор вздрогнул и с ужасом уставился на Грин-де-Вальда. – Ты что творишь? Геллерт ухмыльнулся. – Расслабься и наслаждайся поездкой. Вагончик остановился перед входом в тоннель. На табло зажглась гигантская цифра три. Альбус задрожал и вжался в сидение. Геллерт справился с ширинкой и расстегнул пуговицу. – Три! – объявил голос пьяного рокера. – Остановись! – воскликнул Альбус. Он мог бы помешать Геллерту руками, но боялся отпустить железные крепления, в которые судорожно вцепился. Ему оставалось лишь беспомощно смотреть, как горячая ладонь Геллерта сползает ему под трусы. – Два! Геллерт нащупал твердеющий под его пальцами член Альбуса и осторожно высвободил его, понимая, что в темноте этого все равно никто не заметит, а через секунду видеть их уже будет некому. Альбусу стало жарко. Прикусив губу, чтобы не застонать, он смотрел в глаза Грин-де-Вальду, в которых искрились алые всполохи – отражения прожекторов. – Это Диснейленд, детка, – похотливо облизнув губу, сказал Геллерт. – Один! Прежде чем Альбус успел испугаться, зажмуриться и приготовиться к неизбежному, бурный порыв ветра впечатал его голову в кресло, взгляд ослепили тысячи огней, раздалась оглушительная музыка, и вагончик на сумасшедшей скорости понесся вперед. Альбус почувствовал подступающую к горлу тошноту, но неприятное ощущение длилось всего пару мгновений. На смену ему пришло знакомое и приятное чувство подступающей бури, которое Альбус столько раз испытывал с Геллертом в постели. Внизу у Альбуса все разбухало. Геллерт подстроился под ритм музыки и маршрут движения вагончика, который знал вдоль и поперек. Он сжимал сильнее на поворотах и быстрее перебирал пальцами во время головокружительных спусков. Ветер трепал волосы Альбуса, в крови кипел адреналин. Он словно летел стремительной, неостановимой стрелой, летел в потоках музыки, в лабиринте вспыхивающих спиралями зеленых, красных и серебряных огней. Геллерт знал, что времени у них немного, поэтому работал рукой интенсивно и вместе с тем нежно, доставляя Альбусу головокружительное удовольствие. В бесконечных вспышках прожекторов Геллерт видел, как уверенно смотрел вперед его возлюбленный, чувствовал, как пытается выгнуться его тело навстречу ласкам Грин-де-Вальда. На очередном безумном вираже Альбус улыбнулся и сделал невероятное – медленно, аккуратно разжал намертво вцепившиеся в крепление пальцы правой руки и отвел руку в сторону, подставляя ее под потоки ветра. Обрадованный Геллерт сделал то же самое свободной рукой. У Альбуса захватывало дух от скорости, восторга и захватившего все его тело желания. По венам то и дело пробегали электрические разряды, ветер уже не мог остудить жара возбужденной плоти. Улыбаясь до ушей, Альбус повернул голову и встретился взглядом с Геллертом, который издал заглушивший музыку победный клич. Альбус не колебался ни секунды – он принялся вторить Геллерту, и их крики смешались в единую симфонию счастья, которую можно услышать только на американских горках. А когда вагончик покатился вниз на последнем отрезке пути, Грин-де-Вальд провел большим пальцем по головке и сдавил член Альбуса, заставив возлюбленного закричать совсем иначе. Сотни мерцающих огней раздробились на тысячи, а те в свою очередь разбились на миллионы осколков. Альбус на несколько блаженных мгновений лишился способности думать, рассуждать, воображать. Он лишь чувствовал и отдавался чувствам, полностью свободный от мыслей. Ощущал ласкающие потоки воздуха, слышал свист неостановимых рельс, видел пылающий взгляд Грин-де-Вальда, чувствовал Диснейленд каждой клеточкой своего тела. Чувствовал и влюблялся. Когда вагончик остановился в тоннеле, чуть-чуть не доехав до места выгрузки пассажиров, у Геллерта оставались считанные секунды, чтобы навести порядок. Из кармана пиджака он достал носовой платок и принялся поспешно оттирать им сиденье и брюки расслабленно откинувшегося в кресле Альбуса. Делать это приходилось практически в темноте, так как шоу закончилось, и на тихом отрезке пути огни не светили. Смутившись, Альбус попытался помочь Геллерту, но тут они выехали на площадку, где их уже встречали сотрудники парка. Слава Диснею, на первый ряд они даже не посмотрели, а быстро прошли куда-то к концу вагона. Геллерт увидел, что убраться у него получилось не очень хорошо, но было поздно. Когда крепления поднялись, освобождая пассажиров, Альбус поднялся. С его штанов капало, но он не обращал на это внимание. Альбус сложил руки рупором и гордо крикнул: – Я кончил! Геллерт оторопел, но через секунду захохотал вместе с остальными. – Вижу, тебе понравился “Rock’n’roller Coaster”, – сказал Геллерт, когда они с Альбусом вышли из туалета. – Да, и мне кажется, я кое-что понял, – в лучших традициях диснеевских мультфильмов признался Альбус. Геллерт скрестил руки и с интересом посмотрел на него. – Я понял, за что ты любишь Диснейленд. Это чувство свободы и вседозволенности, чувство, что ты способен на все на свете и для тебя нет невозможного, чувство полета… такое я ощутил только здесь. И я благодарен тебе за это. Прости, что вел себя, как… в общем, как кусок дерьма, – сказал Альбус, чуть ли не впервые употребив столь специфичное для него выражение. – Я был не лучше, – Геллерт решил не нарушать традиции. В знак примирения он протянул Альбусу руку, и тот крепко пожал ее. – Ну а теперь я намерен угостить тебя знаменитым мороженым, которое, по слухам, ел сам Уолт Дисней, – заявил Геллерт и уверенно пошел по направлению к кафе, но Альбус не сдвинулся с места. Он стоял, не отводя взгляда от здания с вывеской “The Hollywood Tower Hotel”. И во взгляде его Геллерт видел нечто новое, едва зародившееся, но готовое принести много плодов. – Не спеши, Гел, – сказал Альбус. – Мороженым мы займемся после. Заметив удивленное выражение лица возлюбленного, Альбус пожал плечами и улыбнулся. – Это Диснейленд, детка!