Боязнь Крови

      США тяжело сглотнул, пытаясь унять дрожь в теле, дабы не показать своей нервозности и ошеломленности. Он и представить себе не мог, что от радости и предвкушения, не заметит так тихо подкравшегося Россию. В голове у Штатов крутился вопрос: как он так бесшумно подобрался к нему и неужели понял его намерения? Мысленно США уже перебирал сотни вариантов отмазок, не переставая ругать себя за невнимательность и глупость. Язык завязался в узел, а дыхание совсем сбилось от взгляда России. Его глаза были ледяными, даже холоднее, чем ледники на северном полюсе. Америка буквально видел свою смерть в глазах россиянина, и это приводило его в ужас и отчаяние.       США ясно ощущал, как бешено бьётся сердце. Рука сама собой опустилась с дверной ручки. Он не знал, что сказать. Даже не мог представить себе реакцию России, однако, прекрасно знал, что он не поведётся на всякие глупости. Америка только открыл рот, чтобы что-то сказать, как его перебили. — Тебе вопрос повторить? — Россия грубо прочеканил каждое слово, сводя брови к переносице. Он был абсолютно уверен в себе, был зол и напряжен, что выдавало его тело и дыхание. Америке показалось, что он и сам от чего-то испугался. Неужели есть, что скрывать? — Эм… Я… — США замялся, не зная, что придумать, но затем лишь глуповато похлопал глазами и в вопросе приподнял бровь, — А разве ванная не.? — Ты смеешься? — ещё больше рассердился русский, наклонившись к растерявшемуся парню, пытаясь прочесть правду в его глазах, — Ты не первый день в моём доме и не запомнил, где ванна? Зачем тебе туда? Туалет же есть на первом этаже недалеко от лестницы? Вынюхиваешь что-то? — Что? Чувак, я постоянно забываю, что там вообще есть ещё что-то… У тебя здесь столько дверей и все одинаковые… У меня хоть в доме арки стоят, не в туалет, конечно, но во многие комнаты, а у тебя что ни комната, то дверь… Причём одинаковые! У меня топографический кретинизм. — США старался быть достаточно убедительным, однако, и в сказанном была доля правды. Он и правда все ещё путался в доме России и почти напрочь забывал о существовании ванной на первом этаже. По его маркам делать ванну за лестницей — глупо, ведь про эту дверь постоянно забываешь. По крайней мере в памяти Штатов это совершенно не усваивалось.       Конечно, он уже запомнил некоторые комнаты. Например, свою, из которой он почти не выходил. Первый день отоспаться после перелёта и нескольких часов на улице — было самым необходимым. Вторым по важности местом была кухня, в которой он также бывал пока что лишь пару раз. А вот та самая ванная на втором этаже либо находилась по наитию, либо же США несколько минут перебирал мысленно двери, пока не вспомнил про простой путь к нужной уборной.       Не то чтобы США и правда совсем не разбирался в помещениях, но времени ему было нужно чуть больше. Тем более дом России немаленький и комнат тут не три. — Ты думаешь я так просто этой отговорке поверю? — Россия явно начал колебаться, но все же стоял на своём. Что-то внутри него сопоставляло сказанное с поведением США, замечая схожести с действительностью, однако, он не терял скептицизма и недоверия к американцу. — Я ещё утром не мог вспомнить, где туалет, и случайно зашёл в спальню Беларуси… — США стало немного стыдно от воспоминаний о своём маленьком «косяке». Спросонья он и правда совсем не разобрал дороги и вместо двери напротив, пошёл в дверь, которая была рядом.       Россия отстранился и опустил взгляд себе под ноги, задумавшись. США около минуты молчания русского стоял будто парализованный. Обстоятельства его глупостей и ряд случайностей возможно спасли не только их план, но и его шкуру. — Эй, я серьёзно. Ну sorry, что я такой дебил. Я просто ещё не привык к вашим русским домам. И я слишком много газировки выпил. Мне правда надо в туалет… — Для дополнительной уверенности, немного стесняясь, проговорил Америка, переминаясь с ноги на ногу. — Ладно, тебе повезло, — Россия поднял на Штаты уже несколько уставшие и несколько виноватые глаза. Юноша вздохнул и помотал головой, просто отступая в сторону, а затем, махая рукой на дверь в конце коридора, — Туалет там. Но я тебя предупредил. Если ещё раз там увижу. Получишь.       Федерация быстрым шагом спустился вниз, оставляя Америку в одиночестве, дав тому, наконец, выдохнуть с облегчением. Давно он так не нервничал и давно ему так не везло. Хотя мысленно он знал, что везёт ему в последнее время по-крупному, ведь будто сама судьба идёт против России и хочет помочь США осуществить задуманное. Однако, больше так прокалываться он не имеет права. Слишком высок риск и дорога цена ошибки. Действовать нужно осторожно, это он, благодаря сегодняшнему, запомнил очень хорошо. « — Не стоит сейчас лезть туда… Надо подождать удобного момента. Я никуда не спешу. Чем больше узнаю, тем лучше. Просто наблюдение тоже не навредит. А как он отлучится, смогу зайти. Но нужно выждать, пока Россия расслабиться и забудет об этом… — рассуждал про себя Штаты, таки следуя в уборную, — нужно затаиться…»       Закрыв за собой дверь, Америка быстрым шагом прошёл к раковине, одним движением дёргая ручку смесителя, открывая воду, даже не задумываясь о её температуре. Он сунул руки под струю воды, тут же отпрянув и подскочив от ожога руки. — Fuck! Да что за черт! — громко выругался американец, встряхивая руку, дабы избавиться от капель горячей воды и остудить запястье, — Ну почему каждый раз им надо придти в такой неподходящий момент?!       США вдруг широко раскрыл глаза, а взгляд его был прикован к собственному отражению в зеркале. Ему показалось, что что-то неожиданно сменилось, а предположение о машине времени как-то само собой всплыло в памяти. Сейчас в зеркале было совсем не его нынешнее отражение, молодого и сильного парня, страны с огромными достижениями, амбициями и блестящей репутацией, а перед ним стоял маленький мальчик, маленький США. Наивный, глупый, верящий в людей и сказки, прогибающийся под сурового отца, будучи его колонией, США. На секунду Америке стало до дрожи страшно, а воспоминания из холодящего душу прошлого всплыли в памяти сами собой.

***

      Восемнадцатый век был для Америки тем ещё испытанием. Он рос, а вместе с его силой рос и интерес к его потенциалу. С рождения США с уважением и почтением относится к Великобритании, желая быть ему полезным и проявить себя перед отцом, показав свои лучшие качества и таланты. Ему как ребёнку было присуще любопытство и желание выделиться перед родителем. Однако, уже тогда он чувствовал потребительское к себе отношение, хоть и закрывал на это глаза, оправдывал отца, полагая, что он просто ещё чего-то не понимает. В его мире был лишь могущественный Великобритания и кроха Канада. Младший брат тогда ещё был под опекунством Франции, но однажды, Британия привёл в дом маленького канадца на совсем. Штаты, заслышав скрип двери, почти сразу подорвался с места и поспешил вниз, встречать отца. Тот навещал его редко, но всегда это было с определённой целью. На этот раз, он привёл сыну его брата на постоянное сожительство. Глаза США блестели словно бриллианты на солнце. Он был счастлив чувствовать объятья родного братишки, обнимать его в ответ, вместе засыпать, играть и жить. Хоть он не был совсем маленьким, но резвиться с братом, что-то изобретать и строить вдвоём, кататься на лошади верхом — это то, что он бы ни за что не променял. Однако в один обычный день игры зашли слишком далеко… — Десять! Девять! Восемь! — Отсчитывал Канада, стоя у стеночки, вжавшись лбом в холодную поверхность дерева, закрывая маленькими ручками глаза, дабы не подсматривать. Америка лично несколько раз перепроверил подлинность выполнения условий игры.       Хихикнув, Америка быстро направился по коридору к лестнице, ведущей на первый этаж. Он старался не издавать ни единого звука, дабы брат не догадался, в каком направлении он пошёл. Оказавшись на первом этаже, мальчишка не сразу сообразил, куда лучше спрятаться. Он бегло осмотрел крохотную гостиную, совмещенную с кухней, а затем взор его пал на кабинет отца, куда им не разрешали лазить. Пусть и хитростью, но Америка хотел победить, а характерное ему любопытство взяло-таки свое. США бегом подлетел к двери в кабинет, а затем обернулся. — Два, один! Я иду искать! — Послышался голос Канады, а затем и топот сверху, что дало понять Америке, что времени, чтобы спрятаться, у него не так много.       Мальчик потянулся к ручке и не без труда открыл дверь, прошмыгнув внутрь, но случайно ею немного хлопая. Кажется, это могло его выдать. А может, отсюда до второго этажа ничего не донесётся. Канада же явно все ещё исследовал второй этаж их небольшого домишки.       Перед Америкой открылся вид дорого обставленного кабинета, хоть и мебели было не так много, но она явно отличалась по качеству от всей остальной в доме. Мальчик прошёл вглубь, проходя мимо деревянного резного рабочего стола, на котором были разбросаны разные бумаги и перья для письма. По левую и правую сторону стояли два больших шкафа, на полках которых пылилось целое книжное богатство, в то время, как самому Америке не так много и давали книг. Будто не хотели, чтобы он знал больше, чем нужно. — Почему здесь так… Не как у нас… Отец запирает его, потому что здесь есть что-то важное, да? — Сам у себя просил Штаты, прислоняя ладонь к стеклянной дверце книжного шкафа, протирая грязь и пыль с прозрачной поверхности, желая рассмотреть книги поближе, — Демократия Древней Греции… Что такое демократия?       Америка хотел было достать заинтересовавшую его книгу, однако, дверца не поддалась. Он дёрнул её ещё и ещё, но все было безуспешно. Подняв глаза, он заметил замочную скважину. Похоже, ключ был у самого владельца комнаты. Однако, к чему ему закрывать такие книги от детей и посторонних? Или же там было что-то ещё?       Разочарованно вздохнув, Америка обернулся и наткнулся взглядом на все тот же стол, который теперь явно пробудил в нем больший интерес. Уверенно взобравшись на стул, американец взял в руки первое попавшееся. Он несколько раз покрутил в руках перо, перебирая пуховую часть пальцами, а затем отложил его в сторону, потянулись за бумагами. Читать он уже умел хорошо и даже знал некоторые политические понятия, а потому начал читать тексты лишь их интереса.       Однако, прочитанное повергло его в ужас. Ему показалось, что сейчас его детская беззаботность и радость дали трещину. США все больше ужасался от чтения документов о введении новых налогов для его населения, о добыче разных ископаемых на его земле и перевоз их в Великобританию и многие другие. И везде он был указан лишь как колония, как жалкая колония, которая не имела никаких прав. И лишь сейчас он складывал два плюс два, осознавая холодность отца к нему. А ведь Британия даже ни разу не называл его сыном. Лишь имя. А ласки от него и вовсе почти не было. Лишь мелкие подачки за послушание. — Рабы, налоги, добыча ресурсов… Я. Лишь пешка для него.? — Прошептал Штаты, замечая только сейчас, что он от волнения задрожал. — Нашёл! — Вдруг в комнату ворвался Канада, что немного сердито глянул на старшего брата, — Сюда же нельзя, Аме! Нас отец наругает, пойдём! И вообще здесь нечестно прятаться! — Эй… Кан… А ты знал, что мы… бесправные колонии, которые нужны Британии для ресурсов и торговли.А сами мы… Должны его обеспечивать и подчиняться…? — Америка посмотрел на младшего совершенно отчужденно, будто из него самого в момент высосали все эмоции и чувства. Он смотрел на Канаду безжизненным и тусклым взглядом, от чего вызвал у последнего глубочайший испуг. — Ты чего это…? — Канада сделал лишь несколько шагов в сторону брата, как тут же остановился. Он ещё ни разу не слышал от старшего таких мыслей и даже представить не мог, что могло вызвать такую реакцию. — Вот, смотри! Он собирается совсем запретить нам торговать! А наши люди… Он хочет разместить тут свою армию! Вернее… Уже… Скоро… — США ещё раз взглянул на бумаги, а затем повернул их к брату, глядя на его запуганный и непонимающий вид. Канада сейчас словно загнанный в угол зверёк. — Но папа… — Канада даже не успел договорить, как вмешался Америка. — Не зови его так! Он тебя хоть раз сыном назвал? — США неожиданно для самого себя разозлился. Его, наивного ребёнка, будто что-то резко вытащило из иллюзии и открыло глаза на происходящее. — Но… — Канада осекся и не стал продолжать, сглотнув от волнения. — Я… — США виновато опустил взгляд с бумаги, а затем отложил их обратно на их место, совсем поникнув. Он не понимал, от чего так взбесился, но страх не отступал. И сейчас больше всего он боялся образа отца, который теперь раскрылся ему совсем с другой стороны.       Пазл сложился и стало чётко понятно отношение Великобритании к своим отпрыскам. Маленький Америка хотел вырасти и стать достойным наследником отца, но оказалось, что наследники Британии не нужны, ему нужна власть, ресурсы, мощь, контроль над всеми и вся. В воспоминаниях силуэт Великобритании почернел. А США не знал, что ему делать дальше. Он боялся отца. Боялся за брата. И, конечно, опасался за свой народ. Детство США на этом кончилось. Его страна грёз раскололась на сотни осколков и каждое болезненно вонзилось в душу и сердце ещё маленького Америки, который просто хотел признания отца, быть ему опорой и любимым, достойным сыном… — Какого черта вы здесь делаете?! — Грубый, ужасающий низкий голос раздался эхом по всему кабинету, а из-за спины Канады показалась высокая фигура в камзоле. Британия смотрел на детей испепеляюще яростно, его глаза будто наливались кровью от ярости, а руки сжались в кулаки.       Канада перестал дышать, боясь лишний раз шелохнуться. Он ещё не слышал ничего столь пронизывающего от мозга до костей. Сердце ушло в пятки, и мальчик лишь в оцепенении смотрел в напуганные, широко раскрытые глаза старшего брата. Мысленно он сто раз пожалел, что зашёл в эту комнату. И что позволил сюда спрятаться США. Надо было сразу уточнить запретные зоны. — Мне повторить?! — рявкнул Великобритания и быстрым шагом прошёл дальше, схватив канадца за руку, дёрнув его и без того дрожащее тело на себя. — Нет! Стой! Это я сюда зашёл! Мы просто играли в пря.. — Америка в удивлении и страхе подпрыгнул, тут же соскакивая со стула и спеша к брату и разгневанному отцу. Он перепугался за младшего больше, чем за самого себя, ведь за его любопытство должен отправить он, а не ни в чем неповинный Канада. — Меня мало интересует, что вы тут делали, но чтобы больше не совались в мой кабинет и, тем более, не смели ничего там лапать и портить! — Великобритания грубо сжал руку США, ухватил того за запястье и потянул за собой обоих братьев, выставляя их из комнаты. Мальчики, не удержавшись на ногах, упали на колени на пол, тут же оборачиваясь к отцу. Его ледяные глаза так и заполнялись ядом, злобой и ненавистью. Раньше США никогда этого не замечал. Ранее родной человек оказался чудовищем, — Марш в свои комнаты! Чтоб ни звука!       Дверь громко хлопнула, а затем послышался звук поворота ключа. Заперся.       Америка не мог придти в себя, находясь где-то совсем далеко от этого дома и не желая в него возвращаться. Он не мог понять, почему не достоин семьи, любви и признания своих заслуг. Он так старался, но ради чего? Мечты оказались жалкой иллюзией, и сам он в неё верил с рождения. Британия никогда не хотел что-то для него сделать и никогда искреннее за него не радовался, никогда не любил его и сыном считал Америку лишь на бумаге. И так же на бумаге считал его колонией без прав и лишь для ресурсов и подписки собственного кошелька, влияния и авторитета.       Перед США на колени присел Канада, убирая с его лица прядь светлых волос. Он уже не выглядел напуганным, но, кажется, в его глазах блестели слезы. Младший прижался к США, как к последней надежде, будто нищий к куску хлеба. Америка лишь положил руку на его волосы, слегка поглаживая, как бы утешая. — Я все решил, Канада. Мы станем независимыми. Помяни мое слово. Я избавлю мир от любой заразы… Я стану героем… — Внутри американца горела решимость и вера. Теперь у него есть цель — Но брат… — Канада посмотрел на США печальным взглядом и негромко шмыгнул носом. — Даже если придётся стать в какой-то мере злодеем… Я должен защищать нуждающихся. И я защищу тех, кого люблю…       США поднял на себя взгляд, теперь уже вновь глядя на свое нынешнее отражение. Поставив руки по обе стороны раковины, он подался вперёд, заглядывая самому себе в глаза. Его огонь решимости все так же горит. Он уже не тот мальчик, но его цели все те же. Он уже лишил Британию территорий и того могущества, подав пример войной за независимость всем остальным. И за эти годы многое поменялось, но неизменно одно. США достигает своих целей. Чего бы это ему не стоило.

***

      Прошло пару дней с момента инцидента с дверью. С Россией США стал пересекаться реже, и по началу общение было очень напряжённым. Они молчали, будто рыбы, не произнося ни слова. Так тишина воцарилась на целые сутки, пока каждый занимался своим делом. Штаты чувствовал дискомфорт от такой гнетущей атмосферы, но ничего не решался исправить. Как ему казалось, оно и не нужно ему было. По крайней мере, сейчас.       На следующий день Россия немного растаял. Он был все так же молчалив и тих, но несмотря на это, сделал им обоим завтрак и даже пожелал доброго утра. США даже улыбнулся, а затем они вместе покушали, после чего американец направился к себе. Однако же, Россия к удивлению Штатов пошёл в прихожую, начав одеваться. Не без любопытства, США спустился вниз на пару ступенек и окликнул хозяина дома. — Ты куда? — К Америке повернулся Россия и ненадолго замолк, вызывая у Штатов странные чувства смешанные с нарастающим напряжением. — К сестре, — Коротко ответил Россия, а затем продолжил собираться, надевая ботинки на ноги. В его спешке отражались сразу несколько эмоций. Он переживал, весь изнервничался, ещё и напуган. — К Беларуси что ли? Ты улетаешь и оставляешь меня одного? — Несколько взбудоражено и взволнованно спросил США. Для него уход России с одной стороны выгоден, а с другой, если россиянин сбегает ни на один день, то что же ждет США? — Нет. Это другое. Не важно. Я могу быть поздно вечером или днем. Не знаю. Сиди, как мышь в своей комнате. Я приду — все проверю. Чтобы все на месте было, — пригрозил он, делая особый акцент на некоторых словах, как бы намекая, что он все ещё внимательно следит за Штатами и не позволит тому своевольничать. — Ладно, ok. Не буду докучать… Но… Можно я приставку… Ну…? — США старался правильно подобрать слова, однако, ответ на свой не до конца заданный вопрос он получил гораздо быстрее. — Да. Но её и ничего более. Про второй этаж, надеюсь, ты запомнил. А теперь я пошёл, — Кинул молодой человек перед тем, как выйти за дверь и захлопнуть её за собой.       В окно Штаты наблюдал, как россиянин куда-то отчаянно пронёсся. Следовать за ним не хотелось, хоть мысли подобные и были. Всё равно спалить его за слежкой на улице гораздо проще, чем в доме. Зато теперь перед США появилась блестящая возможность, наконец, исследовать то, в чем ему помешали пару дней назад. И медлить он не хотел, однако, был вынужден. Если Россия что-то забыл и вернётся, он точно узнает о проникновении в кабинет. Нужно подождать полчаса для того, чтобы Россия уж точно скрылся далеко за горизонтом.       Включив PlayStation, Америка долго искал в дисках желанную игру и к своему счастью нашёл её. Резидент покорил США с самого ее выхода. Эта игра была не только прекрасна с визуальной точки зрения, но и отличалась интереснейшим сюжетом. Он мог провести за приставкой хоть сутки, пока не откажет спина, однако, сегодня его цели иные.       Лестница все так же слегка скрипела при каждом осторожном шаге американца. Он, словно хищник, крался к своей жертве. И вот, перед ним все та же ручка, что и тогда. Но на этот раз он уверен в себе и уже ничто ему не помешает. Лёгкий нажим и лишь негромкий щелчок даёт понять, что преград между ним и комнатой больше нет.       США бережно закрыл за собой дверь, осматриваясь в помещении. Из соседней спальни через арку путь вёл в светлый и уютный кабинет. Не то, чтобы здесь было много места, однако, чем-то этот кабинет напомнил Штатам маленькую библиотеку. Целая стена под книжные шкафы, забитые книгами, энциклопедиями и разной другой литературой. Даже здесь Россия нашёл место для семейных фотографий. Недалеко от шкафов стоял и деревянный массивный стол, явно советского производства, однако же, не типичной сборки. Довольно изысканный, крепкий и чем-то напоминающий по стилю век девятнадцатый. Видимо, где-то покойный Союз отдавал дань традициям прошлого. Так же удивительно, как Россия любит растения. Они были не только на столе, но и на подоконнике, а один высокий куст в объемном горшке и вовсе украшал угол комнатки. США не мог не отметить чистоту, которая царила в помещении. Россия точно не был грязнулей.       Первой же идеей США было рассмотреть книги. Никаких стёкол или замков на шкафах не было, все было открыто на всеобщее обозрение и доступ. Однако, в книгах ничего интересного Америка не нашёл. Ни закладок, ни записок, ни чего-либо ещё. Русская и иностранная классика, ужасы Стивена Кинга, целая полка под Достоевского, какие-то книги по психологии и различные научные справочники. Конечно, проверять каждую книжку США не собрался, хотя боялся, что именно из-за этого и упустит что-то важное.       Выходом был стол, в котором он не сомневался, что найдёт много важных вещичек. Несколько ящиков открывались с большим трудом. Каждый из них с неприятным скрежетом вытаскивался со своего места, будто их открывают раз в сто лет. Бумаги, разного рода политические и юридические документы, которые, конечно, не оставил без внимания Штаты. Но завлекло его другое. В верхнем ящике под толщей макулатуры нашлась небольшая книжонка в толстом чёрном кожаном переплёте. Страницы ее уже выцвели, почти каждая была покрыта царапинами, порезами, краской и, кажется, чем-то ещё.       Почерк явно принадлежал России: такой ровный и по своему красивый, выточенный, хотя, судя по свежим документам, и манера письма у Федерации немного сменилась. Скорее на более вольную. Штаты как завороженный сел на стул у рабочего стола и принялся читать, аккуратно перелистывая и трогая ветхие страницы. Нельзя ничего портить, ведь Россия может легко узнать о его проделках. Тогда уже никакие отговорки не помогут. Хотя судя по не малому слою пыли и месте обнаружения дневника, как понял по главной странице США, вряд ли россиян вспоминал о этой книжке последние лет десять. Быть может она завалилась под бумаги, что позже стали для нее наслаивающимся гробом.

«Первый день лечения. Октябрь 1949 год.» Врач сказал начать вести дневник психологических наблюдений, чтобы записывать туда мои жалобы. Сегодня меня стошнило после забора крови. Я чувствую себя опустошенно. Мне хотят начать давать таблетки, но я даже не подумаю хоть одну проглотить. Отец боится, что я псих. Я уже и сам не знаю кто я.

      США перелистнул страницу, вспоминая слова России о лечении у какого-то врача и тот самый 1949 год.

«Десятый день лечения. Октябрь 1949 год.» У меня ощущение, что на мне экспериментируют. Я лежу здесь уже больше недели и мне, будто специально, показывают кровь. Он думает, что это закалит меня. Я не знаю выдержу ли это… Я чувствую себя все слабее с каждым днем. Мои истерики выматывают меня. Я очень устал. После окончания войны я был в депрессии, и мои приступы были постоянными, но отец не думал, что это можно вылечить. Я не хотел лечиться. Но этот профессор обещал отцу, что я буду как новенький. Мне кажется, он хочет меня убить…

      США был в ужасе от прочитанного. Открытая эту книжку он даже не ожидал, что найдёт здесь описание таких зверств. Раз фобия появилась у Федерации во времена войны, то ему пришлось долго отходить от всего случившегося. Но что его, вполне здорового парня, начнут подвергать такому… Для США было неожиданно. Его мучил вопрос: знал ли об этом Союз? Неужели он одобрял подобное?

«Шестнадцатый день. Ноябрь 1949 год.» Сегодня первый раз мне провели терапию током. Я чувствую себя отвратительно. Мне больно. У меня остались ожоги. Я ослеп на пару минут, и мне все ещё больно. Этот ублюдок все ещё считает это дерьмо эффективным. Если я не угроблю себя сам, меня угробят здесь. Папа, прошу, спаси меня. Если когда-нибудь прочтёшь это… Я умоляю. Расстреляйте его…

      Все написанное на следующей странице заставило парня в шоке застыть.

«Двадцать пятый день.» Мне назначена лоботомия. Эта мразь считает, что раз терапия не помогла, то можно перейти к более эффективным методам лечения. Этим методом угробили сотни людей, но все ещё считают его полезным. Это только калечит людей. Мне кажется, этот урод пытает меня, а не лечит. Каждый раз он словно унижает меня. Он давит мне на раны. Он хочет от меня избавиться. Я не хочу умирать так… Лучше бы я умер там.

      В оцепенении американец заметил, что его руки слегка трясутся, и он не может перелистнуть страницу. Лоботомия — операция, при которой одна из долей головного мозга отделяется от остальных областей, либо отсекается вовсе. При помощи проводника в мозг вводилась петля, и вращательными движениями совершалось повреждение ткани мозга. Считалось, что такая практика позволяет лечить шизофрению и разные другие сложные психологические заболевания. Это жуткая история медицины. И чтобы Россию обрекли на это…

«Декабрь.» Я уже дома. До сих пор не могу придти в себя после всего, что случилось. Меня пришлось связать, потому что я сопротивлялся. Эта мразь была довольна моими криками о помощи. Моё спасение — отец. Когда он узнал о электричестве — он тут же примчался и успел вовремя. По его словам, я выглядел будто покойник. И был бы им, если бы ещё пара часов… Меня всего трясло, я не мог отойти около суток. Уснул только после травяной настойки и успокоительного. Это был почти мой второй день рождения… Хочу забыть это.

      Следующие страницы были пустыми. Штаты сам не понял, как выронил дневник из рук. Громкий шлепок привёл его в чувство, и он тут же поднял вещь с пола, положив на место. Лишь потом он вспомнил о том, что нужно сделать фото доказательства, однако, к тому времени он уже все убрал и вылетел из кабинета.       Ему казалось все происходящее, все задуманное справедливым, однако, сейчас он начинал бояться своих действий, вспоминая врача из описаний России. Что за ужас он пережил. Впервые за все то время Америка испытывал сострадание к России, и даже странное желание отгородить его от всего, что с ним хотели сделать. Он открылся для Штатов, как напуганный ребёнок во власти безумных взрослых, прямо как и сам Америка в своем детстве. Его пугало больше всего то, что он побоялся осуществлять свой план и даже не захотел этого. Неужели он начал сочувствовать России?