Boys (don't) cry

      Ким Тэхен любит рисовать потому, что этим занималась ещё его бабушка, от которой у него теперь несколько картин и огромная библиотека. Ким Тэхен любит сладкое, хотя знает, что это совершенно не мужественно и иногда отчасти слишком по-девичьи. А ещё Ким Тэхен совсем немного любит Чон Чонгука потому, что...       Потому, что когда Чонгук улыбается, он очень похож на кролика. Потому, что волнуясь, он зарывается рукой в волосы и вздыхает. Потому, что часто на уроках задумчиво кусает кончик ручки, однако быстро перестает, стоит только кому-то заметить. А ещё потому, что Чон главный в компании плохих парней школы, из таких, что и в школу на байках, и девушек меняют чаще чем перчатки.       Ким Тэхен Чонгука любит лишь за то, что тот есть.       И об этой влюбленности знает уже вся школа потому, что Ким имел неосторожность признаться на глазах класса. Конечно, он был отвергнут. Грубо. С отвращением. С резким толчком и следующим за ним падением, ударяясь головой о стул. Перед глазами тогда всё поплыло, и Тэхен почувствовал, что-то теплое на руке, когда дотронулся до затылка.       И лучше бы в тот момент Тэхен умер, а не потерял сознание. Потому, что после такого позора, парень не знал, как жить дальше, как ходить в школу, как смотреть в глаза Чонгуку. Однако самой большой проблемой оставался тот факт, что Тэхен всё ещё его любил. Парня, который его чуть на тот свет не отправил! Как жаль, что любовь нельзя выключить по щелчку пальца. – Тэхен, здравствуй – чей-то голос заставляет резко вернуться в реальность из воспоминаний недельной давности и в панике быстро закрыть альбом, где виден слабый, но вполне узнаваемый профиль одноклассника. – Ч-Чонгук – заикаясь, проговаривает Тэхен, удивлённо стоит, и подняв взгляд, крепче прижимает к себе альбом. Парень никогда не подходил к Киму просто так. В конце концов, их ничего не связывало, кроме учебы в одном классе и признания. Значит, что-то нужно? Или решил поиздеваться? – Послушай, твои слова... – начинает Чон, проводя рукой по волосам. Казалось, продолжать он даже и не собирается, однако позже с улыбкой, такой, что для Тэхена весь мир на части рассыпается, выдыхает, – Мы можем поговорить об этом? – Что? – расстерянно переспрашивает Ким, подавляя желание ущипнуть себя за руку, дабы убедиться, что не сон. Чонгук. Приглашает. Его. Поговорить?! Тэ до того в шоке, что руки слегка подрагивают, и он выпускает альбом, который предательски раскрывается в полете и упав, показывает рисунок Чонгука.       Парень хочет поднять, однако не учитывает, что Чон также захочет это сделать. Они касаются пальцами, отчего к щекам Тэ приливает кровь, и он словно от ожога одергивает руку, позволяя Чонгуку взять альбом. Он долго ( или так кажется лишь Тэхену?) смотрит на портрет. А после...у Кима в голове взрываются фейерверки, по коже пробегают мурашки, а сердце настойчиво стучит по грудной клетке. Потому, что Чонгук расставляет руки по обе стороны от его головы и сокращает расстояние до такого минимума, что со стороны, наверняка, похоже на поцелуй. Тэхену казалось, что он задохнётся от смущения или умрет от сердечного приступа, пока он с силой вжимается в стену. – Милый рисунок – выдыхает Чон в чужие губы, а после резко отстраняется, и протянув парню альбом, добавляет, – Жду сегодня за школой.       Тэхен последнее слышит, как сквозь вату, однако послушно кивает и когда улавливает удаляющиеся шаги, скатывается по стене, прижимая руку к груди. Он готов за Чонгуком идти теперь куда угодно. За школу, на конец мира, в другую вселенную. Всё равно потому, что если это Чонгук, значит все хорошо, верно?

...Верно же?...

***

      Тэхен становится не рад, что Чонгук пригласил его именно сегодня. Потому, что на нём старая школьная форма и очки закрывающие половину лица. Не ему жаловаться, конечно. Нужно напротив, прыгать от радости, что вообще пригласили, но... всё же перед человеком, в которого влюблён, хочется предстать в лучшем виде.       Тэхен снова жалеет, что выбрал сегодня именно эти вещи, а после снова откусывает пирожное. Киму, как ни странно, сладкое помогает справиться с волнением и комом в горле. Пускай в студенческой столовой сладостей мало, да и сами они больше похожи на оружие, коим, если ударить, можно и убить, однако за неимением лучшего, Тэхен и этим давиться готов.       В голове вакуум, абсолютное ничего, которое отдается звенящей тишиной. И Тэхен даже кажется спокойным, отчасти безразличным. Однако стоит вспомнить сцену в коридоре, и лицо тут же краснеет, а сердце начинает громко и быстро стучать. Нет, парень так точно когда-нибудь умрет от сердечного приступа.       Он смотрит на время, и засунув в рот последний кусок сухой сладости, выходит из столовой.       Коридоры, повороты. Минут через пять, Тэхен уже стоит за школой рядом с мусорными баками и кучей коробок. Обстановка так себе, отчего парень слегка съёживается и сжимает лямки рюкзака. В голове проскальзывает, что не стоило приходить, однако одна мысль о Чонгуке и, несмотря на зимний холод, внутри становится необыкновенно тепло и приятно. Мысли о Чоне – это вообще из разряда чего-то домашнего, родного. Как горячий какао в рождество, один плед на двоих или семейный ужин. – Ты всё-таки пришел – резюмирует знакомый голос, в котором в отличие от прошлого раза теплоты не слышно. Скорее, тон даже холоднее, чем погода сейчас, в середину зимы. Тэхена ледяной змеёй пробирает по позвоночнику и, кажется, даже внутри все замерзает.       И все таки Ким поворачивается на голос с улыбкой, которая тут же исчезает, стоит увидеть не одну фигуру, а несколько, в которых парень узнает всю компанию Чонгука. Минута не понимания, а после Тэхен сглатывает поступающие слезы. Гением быть не нужно, чтобы догадаться, зачем его позвали. Только обидно, а ещё очень больно в груди.       Больно до слёз, которых, однако, никто не увидит потому, что Тэхен себе такой слабости не позволит. Он же мальчик, а мальчики не плачут.        Тэхен привычно крепко сжимает рюкзак и пытается уйти по единственно возможному выходу, который прегражден парнями. Его сначала никто не останавливает, однако стоит подойти к Чонгуку, тот больно хватает за плечо и резко откидывает назад. Кима накрывает чувство, похожее на дежавю. Он точно также падал во время признания, бессильно пытаясь схватиться хоть за что-то.       Тэхен приземляется аккурат на пустые коробки, которые делают приземление более мягким, что сейчас, впрочем, совсем не повод для радости. Ким просто хочет уйти, спрятаться от этой ситуации, от своих глупых надежд. Спрятаться от Чонгука. – Что вам нужно? – Тэхен смотрит на землю, на собственные старые ботинки. Он готов смотреть куда угодно, но только не на парня напротив потому, что сейчас это выше его сил. Киму не нужно, чтобы было ещё больнее. – Всего лишь проучить тебя, ничтожество – Чонгук проговаривает резко, со злостью. Тэхен всей кожей чувствует его усмешку, а после, как пальцы приподнимают подбородок.       Ким и сам ощущает, насколько жалко сейчас выглядит. Со слетевшими очками, с лохматыми волосами, а ещё со взглядом, полным слёз. Он не будет плакать. Не будет. Ни за что. – Какой же ты жалкий – очередная усмешка, которая размывается потому, что первый удар приходится в живот, отчего Тэхена будто выворачивает. Он сгибается пополам, хватаясь за живот и молясь всем богам, чтобы не стошнило.       Тэхен дальше помнит плохо. Удары, вспышки боли, что буквально появлялись перед глазами и то, как ссадило горло от попыток сдержать слезы. К слову, получилось. Ким даже сказать не может, сколько это продолжалось. Сколько прошло времени с первого удара и до того, как один из них достал спички? А сколько с обожжённых запятьев до того, как с него сняли куртку и ушли?       Ким Тэхен уже ничего точно не знает. Единственное, что пульсирует в голове, это мысль о Чонгуке.       Он действительно всей душой хочет его ненавидеть.       Тэхен садится на холодную землю, сухо всхлипывая от боли, которой каждая клеточка тела пропитана, как любимый торт шоколадом. Киму такое сравнение сейчас не нравится. Он уже ненавидит сладости, потому что ел их перед встречей с Чонгуком. Он ненавидит рисовать потому, что на страницах альбома только Чонгук. Но он почему-то по-прежнему любит его. И от осознания этого, Тэхена все-таки тошнит.       Парень с трудом поднимется, после резко ощущая холод улицы и привкус крови и тошноты во рту. Неприятно настолько, что, кажется, Кима снова может стошнить. Однако, он держится, стараясь вдыхать через нос. Наконец-то хоть где-то пригодились уроки по безопасности. Только вот, как жаль, на них никто никогда не говорил, как опасно любить Чон Чонгука.       Тэхен смотрит на свой рюкзак с криво прицепленным на ним значком с такой глупой и сейчас до истерики смешной надписью « Hope ». Надежда, конечно, была. Из-за этих глупых сказок, где хорошие ребята всегда выигрывают. А, может быть, просто Ким не такой уж хороший для счастливого конца? Парень оставляет рюкзак и идёт домой, слегка покачиваясь. Со стороны, должно быть, он похож на перепившего. Какая разница?..       Тэхен идёт не очень долго, как кажется ему. Однако ноги успевают замёрзнуть, а губы посинеть. Ким кутается в пиджак формы, но это не помогает от слова совсем. Единственное, что перень может сейчас, это идти, что он и делает.       Дом встречает привычной теплотой, которая кажется слишком обжигающей после мороза. А ещё вскриком матери, молчаливым удивлением отца и объятиями. С уст родителей срывается миллион вопросов в секунду, на что Тэхен лишь молчит и сильнее прижимается к ним, в поисках защиты и в попытках унять пульсирующую боль на сердце.       Не выходит. Тэхену слишком больно, слишком противно от себя.       Ким просто срывается с места на второй этаж, запирается в ванной. Буквально через минуту в дверь начинают стучать, умолять выйти, объяснить, что случилось. И это Тэхена бьет не хуже Чонгука: он ужасный сын.       В помещении привычный порядок, несмотря на кучу баночек и тюбиков. Парень включает воду и садится в быстро наполняющуюся ванну. Он прижимает колени к себе, прислоняясь к ним лбом. Снова в голове пустота. И снова мысль о Чонгуке. Невыносимо.       Ким смотрит на воду, а после осторожно берёт в руки бритву. Он знает точно, что ей можно порезаться потому, что один раз в детстве попробовал бриться. Крови было так много, что и родители, и сам Тэхен испугались ужасно. С тех пор отец в ванной бритвы не хранил, пока парню не стукнуло 16 и все не решили, что Ким уже достаточно взрослый. Оказалось нет.       Парень резко проводит лезвием, ощущая вспышку боли и тут же окуная руку в воду, чтобы немного унять боль. Она как-то странно быстро окрашивается в грязно-розовый. – Тэхен, пожалуйста – за дверью плачет мама, настойчиво стуча,– Мы всё сможем решить. Что бы то ни было.       Второй порез. Вода становится краснее. – Только расскажи, что случилось.       Третий порез приходится на свежие ожоги на запястье. – Тэхен, умоляю       Силы утекают также быстро, как и кровь из глубоких порезов. В голове, как ни странно, не проносится жизнь. Лишь воспоминания о Чонгуке. Как Ким впервые увидел того в первый учебный день. Как начали мучать сны с его участвием. В голове клеймом выжигаются каждый рисунок с ним, каждая улыбка Чона, каждое случайное прикосновение.       По щеке парня все-таки скатывается слеза.

За дверью, отец приносит запасной ключ, с трудом найденный в завалах стола, а после дрожащими руками долго пытается открыть дверь, под крики матери. Когда у него получается, родители входят в ванную

...Поздно...