Северная музыка

Не могу смотреть я как рыдаешь ты, Плачешь и рыдаешь, и все рвешь цветы. Умираешь осенью – странная игра, Только все окончилось - умер я вчера…

      - Почему это, интересно, без меня? Олюшка, ты чего это несешь? Обидно, блин... Ольга испуганно обернулась на знакомый голос.       - Миша? Но как? Это невозможно? Ты же...       - Все возможно, когда скучаешь до дрожи в руках, детка. На совсем я, конечно, пока не вернусь, понимаешь, да? Но вернусь несомненно! Клянусь, милая. Придётся подождать и поискать, но обязательно. Иди уже сюда, ёлки... Столько не виделись! И Ольга сама не поняла как оказалась в кольце его сильных, родных рук, как ощутила на губах жадный поцелуй. Он всегда такой после гастролей. Будто съесть её пытается живьем! Никакая косметика и крема не помогают скрыть следы...Господи, как же хорошо! Почему она никогда не придавала такое значение сексу, пока он был рядом? Иногда же включала типичное "Голова болит, не сегодня!". Дура! Теперь одна спишь! И никто больше среди ночи не залезет под одеяло и не начнет щекотать, чтоб проснулась, а потом... Потом близость, силы и красочности, какая бывает только в фильмах для взрослых. И даже здесь, всегда разный, всегда эксперименты и ей всегда мало. Сам при этом смеялся, шутил, осыпал ласковыми словечками, втрахивая её в матрас и надёжно удерживая под собой. Сейчас же близость была особенно тягучей и нежной, со множеством прелюдий, особенно Оле понравилось как он долго вылизывал её вдоль позвоночника, как котёнка. Где, интересно научился? Уже в конце сорвавшись в оргазм, выкрикнув её имя, отпустил себя. Но всё такой же ласковый и нежный... Любимый... Мужчина мой, семья моя, мне очень плохо без тебя, полгода без тебя, люблю тебя...       - И мне плохо, родная, не поверишь как...       - Как ты...        - Молча... Я всё слышу и чувствую. Все твои мысли и страхи. Знаю обо всём. Болит душа смертельно. Мучаешь меня, ведьма. Даже отсюда... Понимаешь, да? Ольга посмотрела на мужа, чуть отстранившись, вырваться бы не вышло, даже одной рукой он полностью обвивал её талию, как стальным тросом. Девушка пыталась понять, где они находятся, но в темноте ночи были видны лишь очертания деревьев и слышно уханье совы. Ветерок прохладный, но приятный. Странно, в декабре такой погоды не бывает.       - Где научился, говоришь? О... Это давно было, в одной книжке французской попалось. Приятно, скажи...       - Очень... Миш... я...       - Так, вот только мне сырость тут не разводи. Видано ли дело, баба после секса в слёзы? Чай, не насиловал. Сама кричала, чтоб ещё и сильнее. Иди ко мне... Успокойся, куколка, всё будет хорошо. Ты справишься. Оно поболит, поболит и перестанет. Нам ещё девчонок поднимать. Леха не оставит, обещаю. Ну, всё, всё, маленькая моя, прости меня, мудилу, прости. Я-то думал ещё пару лет есть, хотел Сашку в школу проводить, Настюхин выпускной увидеть, а оно видишь, что б его, остановилось!       - Ты же не...       - Нет! Мы же договорились: ты забеременеешь - я завяжу! Ты забеременела, родила - я чист. Ты же видела результаты... Что так напугалась? Не видела, что ли? Вот, Лешка, гад, ну я ему устрою. Так ты считала, что я это... сам что ли? После той ссоры, перед отъездом на концерт московский? Девочка моя, ты себя столько дней грызла, представляя, что я этот, как его, бляха муха... Самоубийца? Сторчался? Детка, ну е-моё, как так... Ольга вытерла опухшие глаза платком и уютнее устроилась в Мишиных объятиях.       - Леша как лучше хотел. Я же...       - Я видел. Оль, ты больше так не делай. МНЕ страшно стало, когда ты со стенами беседовала. Кукушка, она, знаешь, и поехать может. Иди-ка сюда. И снова страстные, ненасытные поцелуи и ласки, снова томный и нежный взгляд полный желания. Только у него так получается смотреть, заглядывая в душу, считывая малейшие намеки и потребности. Интересно, а можно ли забеременеть во сне... Внезапно Миша резко поднял голову, будто услышал звук выстрела. Объятие стало крепче...       - Пора мне, детка, пора... Твою...Так, не реветь. Блин, ну вот как уйдешь от такой прелести: тельце голенькое, щёчки раскраснелись, следы засосов везде, буквально, волосы растрепаны, губы припухли, только глазки заплаканы. Но время... время...       - Не уходи, пожалуйста, Мишенька, не надо... Хочешь, я...       - Не смей! Этого не хватало! Пришибу! Самоубийцы, милая, сюда, точно не попадают. А значит, вместе мы не окажемся. Ты потерпеть не можешь? Скоро уже, скоро. Ещё раз такое услышу - отлучу и больше не приду. Мне всё равно, где выть в подушку. Рокер нежно взял лицо жены в ладони, с улыбкой заглядывая в глаза.        - Я с тобой, я всегда рядом! Я люблю тебя всей своей душой прогнившей! Больше всех на свете люблю! Никто ж не знал, что сердце у меня как кружевная салфеточка от дури станет. Хотя, нет, я знал, врачи знали, но я думал - обойдётся... Н-да, мало времени было, ох мало... Ольга вжалась в мужа, стараясь слиться с ним воедино, запомнить каждую черточку, не желая отпускать...        - Приходи к девочкам, они очень скучают. Обе. Миша улыбнулся, а в глазах заплясали задорные чёртики.        - Знаю. Приятно, чёрт возьми. Помни, я рядом, любимая моя, береги себя! Ради меня! Ольга улыбнулась сквозь слёзы.        - Ты тоже. Здесь же... Миша махнул рукой...        - Ничего нет, запрёщенного в мире живых, если ты об этом. Зато компания у меня тут отличная. Ну иди уже, прямо и не оглядывайся...        - Но...        - Не оглядывайся, сказал! Люблю... Сейчас и навсегда...

***

Ольга сама не заметила как проснулась. Она лежала на кровати, укрытая мишиной футболкой, среди пакетов с вещами, на часах 5:30, восход солнца. Какой странный и обидный сон. Дожила, заниматься с мужем сексом во сне. Ольга подошла к зеркалу и обомлела: губы припухшие, одежда смята, местами порвана и следы на шее, следы ЕГО губ...        - Мишенька, ну надо же... Внезапно порыв ветра открыл окно, впустив в спальню хлопья снега, и Ольга отчетливо услышала родной голос, прошептавший: "Я всегда рядом, милая... Помни, после смерти всё только начинается". Ольга улыбнулась - если она раньше не верила в мистику, то теперь точно знала, что ТАМ ничуть не менее интересно, чем ЗДЕСЬ...