Umbrella

Возможно, Буржуа права и Лука Куффен действительно совершенно нелепый мальчишка на свете. Улицы Парижа смывают холодные дожди, и Джулека как-то предлагала подвезти и его на машине Роуз. Но он все равно услужливо прикрывает частью своей кофты озябшую Хлою и сам промокает до нитки. Что им движет, какой черт дергает его за нитки, зачем он крепче прижимает к себе эту заносчивую, противную девчонку, но в груди отчего-то приятно разливается тепло и глухо стучит сердце. Ему не так уж и холодно под проливным дождем. Когда он провожает ее до самых дверей отеля он, в целом, от Хлои ничего и не ждет – даже банального спасибо не ожидает. Только рукав кофты несмело тянут к себе. Он удивленно смотрит на смущенную Буржуа и неловко растягивает губы в дурацкой улыбке из-за чего блондинка вспыхивает пуще прежнего и уже смелее дергает в свою сторону. У нее потекла тушь, тени, размазался блеск и вся эта штукатурка на лице постепенно смывалась. -На улице дождь, а ты и так весь мокрый. И, так и быть, я позволю тебе переждать непогоду у меня, - с напускной желчью произносит Хлоя и толкает двери внутрь, не дожидаясь ответа. Правильнее было развернуться и уйти восвояси, благо живет неподалеку, но вместо этого он лишь покорно следует за блондинкой, чувствуя особый трепет. Личная комната у нее огромна; обставлена большим количеством мебели и интерьера, разукрашена в пастельно-желтых и персиковых тонах. От нее ни капли не веет уютом, она не такая как у Маринетт или Альи, или же у той же Джулеки. Здесь не мелькают вещи касательные ее самой; словно кукольный домик обклееный окнами и вещами. У Хлои нет никаких интересов более: ни рисовать, ни шить, ни создавать, ни слушать музыку, ни смотреть фильмы или сериалы. Казалось, она просто часами сидела в ворохе декоративных подушек. -Жак, принесите гостю сухую одежду, - проговаривает в микрофон Хлоя и скрывается за широкими дверьми ванной. Через секунду в комнату входит мужчина со стопкой одежды, протягивая ее слегка дрожащему Луке. Одежда стала неприятно липнуть и холодить. Так же, выше упомянутый, Жак указал на еще одни двери, но уже по скромнее предыдущей, на что Лука лишь коротко кивнул. Дважды Луке объяснять не пришлось, он лишь схватил первопопавшееся полотенце из бесчиленного количества и принял душ. Мокрую одежду у него принял Жак и удалился прочь. Принесенная одежда была более чем непривычной. На нем была черная облегающая водолазка и туфли, только черные джинсы казались родными. Хлоя тем временем уже сидела на диване и мягким полотенцем снимала весь размытый дождем макияж. Куффен тихонько присел подле нее. Хлоя не распукала своего хвоста, лишь поправила ее, собрав еще плотнее. Она неспеша и с некоторым удовольствием проводила полотенцем по лицу. Лука засмотрелся и заметил, что под толстым слоем косметики у Буржуа было довольно миленькое детское личико, больше не казалось таким уж взрослым и вульгарным. Сам того не замечая, кончиками пальцев коснулся бархатной кожи щеки и Хлоя замерла, прекратив свои манипуляции с полотенцем. Он провел больши пальцем, не в силах удержаться, и приложил ладонь полностью. В этот момент ему отчаянно хотелось, чтоб Буржуа не двигалась, продлить это еще на чуть-чуть, сохранить в памяти теплое прикосновение. Обделенная от своих же родителей Хлоя всегда хотела быть в центре внимания, но вместо этого ее все стали попросту игнорировать. Да и Куффен не лучше. Подросток с неким бунтарством в крови, идущий наперекор порой и самому себе, ломает свой мост к светлому будущему. И словно боги услышали мольбы парня – Хлоя не двигалась, лишь заворожено следила за действиями парня. Не двигалась когда он провел шершавой ладонью по щеке; когда развязал тугой узел резинки, распустив светлые локоны, зарывшись в них рукой; когда легко притянул к себе, невесомо прижавшись к губам. Лишь сердце глухо стучало в груди. Лука не знал, что делает; не знал как до этого дошло, не знал как успокоить бешено колотящеся сердце, а тем более не знал как остановится. От Хлои пахло лимонным пирогом, цитрусовым парфюмом и еще чем-то приторно сладким. И губы у нее были мягкими, ни разу не целованные, пахнущие каким-то блеском. Войдя во вкус, Лука принялся целовать: мучительно медленно, порой замирая, с присущим чмоком. И только когда поцелуй стали увереннее, касания более смелые, Буржуа, вырвавшись, поставила звонкую пощечину на левой щеке парня, а после вскочила с места и смотрела примесью гнева и дикого смущения. Так и не найдя подходящих слов, девушка лишь цыкнула и выбежала из своей же комнаты, оставив парня в раздумьях. Щека нещадно горела, Лука, нянча ее, лишь устало откинулся на спинку дивана. Какой дурак… Не выдержав, Куффен выбежал на улицу и побрел домой – даром, что одежду сухую дали. Может, Буржуа права и Лука действительно самый нелепый мальчишка на свете. Улицы Парижa смывают холодные дожди, а у него складной зонт в сумке, но он к нему отчего-то не притрагивается.