Чертовка

      Хорошо, Селестия готова принять, что допустила ошибку — грубую ошибку, надо признать, хотя это с какой стороны посмотреть. Эта ошибка вертелась вокруг неё и показывала каждую свою сторону в лучшем ракурсе, вызывающе улыбалась и не обращала внимания ни на что, кроме самой Селестии.       Луна, издалека завидев свою сестру рядом с новой чернокрылой представительницей аликорнов, резко остановилась, подняла вверх руки, развернулась на каблуках и пошла обратно, бормоча себе под нос:       — Нет-нет-нет, сестрёнка, я на твои авантюры больше не подписываюсь…       Селестия беспомощно смотрит ей вслед, чувствуя, как медленно обхватывают её руку и как трётся об неё худощавое тельце юной девушки, обтянутое плотным шёлком откровенного платья. Она бы и рада прочесть этой девице многочасовые лекции о подобающем поведении, если бы не два «но»:       1. Это была её ученица, которая стала вести себя так странно только по вине своей же наставницы.       2. Как можно читать лекцию, когда тебя почти насильно тащат в спальню?       — Соглашайтесь, принцесса…       За тысячи лет бытия Селестия с подобным ни разу не сталкивалась. Очевидно, ошибка была в заклинании, вот только что именно оказалось неправильным ещё предстоит выяснить.       А пока приходится мириться с неприлично короткой юбкой неприлично молодой (в сравнении с самой Селестией) девушки.              

***

      Первое время Твайлайт вьётся вокруг неё постоянно, откровенно флиртует и говорит, что дверь её спальни всегда открыта для одной только Селестии; та, в ответ, старается оказать хоть какое-то влияние на свою ученицу (бывшую, бывшую ученицу) и вбить в её голову поступать более благоразумно.       Хотя бы вести себя прилично.       Твайлайт её не слушает: вместо этого пропадает на неделю и объявляется то в одном злачном месте Кантерлота, то в другом, оставляет за собой шлейф сладких духов, дразнится и показывается во дворце лишь изредка, каждый раз — рядом с любимой принцессой. Набирает поклонников столько, что в один прекрасный день подарками оказывается завалена вся её комната.       Один наряд сменяет другой, все они — на грани откровенности и эротики, все как один удивительно подходят Твайлайт и кружат голову. Подруги в шоке разводят руками, не понимая, откуда девушка такого набралась; Твайлайт же, подмигивая им, кружится вокруг своей оси и шлёт воздушные поцелуи.       И раз уж решения они с Луной до сих пор найти не могут, Селестия решается найти хотя бы подход к Твайлайт — и отправляется прямиком в бар, где та собирается покорять сцену в эту ночь.       Звезда вечера замечает её моментально.       Посетители не особо обращают на принцессу внимания — одета она была слишком непривычно, не по-королевски, и каждый просто боится обознаться — что только помогает расслабиться. Твайлайт вызывающе подтягивает тёмно-фиолетовый чулок прямо на сцене и не отрываясь смотрит на женщину издалека. Крылья за её спиной совсем небольшие, но прекрасно дополняющие образ — все, правда, решают, что это просто иллюзия. Да и как можно заподозрить в этой чертовке благородного аликорна.       У Твайлайт прекрасный голос — не в сравнение с лучшими певцами страны, конечно, но вполне достойный — что Селестия списывает на всё ту же ошибку при трансформации, потому что способностей к пению у своей бывшей ученицы никогда не замечала.       Голос на этой сцене, впрочем, не самое важное — лишь дополнение к её харизме и умению очаровывать публику.       Её выступление заканчивается на третьем коктейле. Бокал с глухим стуком приземляется на барную стойку, когда Селестия чувствует, что ей стало душно; Твайлайт же приземляется на барный стул напротив, всё ещё окруженная взглядами.       — Хочу, чтобы вы любили меня, — говорит она, придвинувшись ближе.       — Зачем ты так себя ведёшь? — улыбается в ответ Селестия, не глядя на Твайлайт, что девушку слегка раздражает. Четвёртый коктейль оказывается у женщины в руках.       — Может, по шоту?       Розовые глаза, наконец, смотрят на неё слегка мутным взглядом; и не просто смотрят — изучают, мимолётно пробежавшись по ножкам в вызывающих туфлях и обтягивающих чулках, по неприлично короткой юбке, по изгибу талии и открытым плечам — но женщина сразу отворачивается, срывая с ярко накрашенных губ разочарованных вздох.       Селестия делает один небрежный жест бармену, который тут же подбегает к ним; Твайлайт с нескрываемым удовольствием постукивает пальцами по гладкой деревянной поверхности, выбирая, что они будут пить.       Взгляды, прожигающие их обеих, потихоньку растворяются в воздухе — на сцену выходит другая девушка, на которую Селестия сразу обращает внимание. Твайлайт фыркает, прикусывая губу, и так же смотрит на сцену. Мягкий джаз приятно ласкает слух, но в самой певице она находит мало интересного.       — На брудершафт? — мурлычет девушка, когда им подают шоты. Селестия лишь мягко улыбается и молча чокается, без слов давая понять, что пока они ограничатся этим.       И снова смотрит на сцену.       Твайлайт буквально трясёт от злости.       Селестия до сих пор не понимает, что именно произошло с её ученицей и как вообще возможно поменять характер за столь короткий промежуток времени: в один момент эта девушка была самой обыкновенной серой мышкой, которая прячется в библиотеке и не желает много блистать на публике, а в другой — она уже готова покорять сердца весьма сомнительной публики. И ради чего?       Ох…       Кажется, она всё-таки начинает понимать.       Алкоголь ощутимо бьёт в голову: она давно так много не пила, на светских приёмах столько пить в принципе запрещено. Селестии даже интересно узнать, откуда Твайлайт набрала столько откровенных нарядов, потому что это платье явно не первое.       — Выпейте со мной ещё, — звучит вкрадчивый голос совсем рядом. Женщина пьяно моргает, косится набок: Твайлайт сидит вплотную и тянется к её руке, гладит по тыльной стороне ладони, норовит переплести пальцы.       Определённо, это самый откровенный подкат в жизни бессмертной правительницы. До Твайлайт никто не позволял себе такого.       Селестия аккуратно избегает её руки; вместо этого скользит по голым ключицам, едва касаясь кожи, особое внимание уделяет открытой шее — убранные наверх волосы Твайлайт очень даже идут.       — Выпей одна, — ухмыляется она, не отрывая от девушки взгляда. — А я посмотрю.       Твайлайт буквально светится от счастья, бросает бармену пару слов и уже спустя минуту осушает свой шот, тяжело выдыхая от количества выпитого.       — Так сойдёт?       — Вполне…       — Значит… — девушка опирается о барную стойку, едва не падая со стула. Селестия мгновенно хватает её за плечо, помогая удержать равновесие.       — Вы любите красный цвет? — женщина её практически не слушает: что-то обсуждает с барменом, затем говорит с официанткой, расплачивается и ведёт Твайлайт за собой.       — Дурочка, — разочарованно цокает она, закрывая за собой дверь гримёрки, — что ж ты такого… — и замолкает, когда девушка прижимает её к этой самой двери своим телом.       — Мне показалось, сочетание фиолетового и красного вам понравится, но… — страстно шепчет Твайлайт, приблизившись к чужим губам непозволительно близко. — Я оденусь в ваш любимый цвет, только пожелайте.       В миг, когда Твайлайт только получила магию аликорнов, эта магия оказалась слишком нестабильна и поспешила исполнить самое заветное желание своей новой хозяйки — а получилось, в итоге, то, что получилось. Селестии страшно представить, чего такого могла пожелать её бывшая ученица.       Что-то такое, что она скрывала от своей наставницы всю жизнь.       — Хочу, чтобы вы любили меня…       — Ты пьяна, ради всего святого…       — Вы тоже…       — Ты не можешь просто так взять и…       — Вы завели меня в гримёрку…       — Это не!..       — И дверь закрыли.       Эта ночь становится всё вероломнее с каждой секундой. Твайлайт всего в нескольких миллиметрах от её лица, выгибается подобно кошке и смотрит с надеждой. Четвёртый коктейль был лишним.       — Больше ты по таким заведениям шляться не будешь, — выдыхает Селестия, обхватывая девушку за талию и втягивая её в тягучий поцелуй.       — Не буду… — успевает мурлыкнуть чертовка в ответ.              

***

      Селестия очень плохо помнит, как применила заклинание телепортации, как не оплошала при этом и как метко перенесла их прямиком во дворец. Как они добрались до комнаты Твайлайт, она помнит ещё хуже.       Единственное, что обрадовало её поутру — это отсутствие у девушки чёрных крыльев. Не факт, конечно, что они исчезли навсегда или что Твайлайт вновь стала собой, а не осталась тем подобием чертёнка, каким была в течение последних десяти дней, но хоть какой-то прогресс есть.       Первая, кого видит Селестия в коридоре ранним утром, оказывается Луна.       — Доброе утро, Луна.       Всё-таки было у неё ощущение, что она что-то забыла. Хотя, казалось бы, Твайлайт в своей постели, дворец на своём месте…       Луна смотрит на сестру с немым шоком в глазах и спешит отвернуться. Её уши буквально пылают.       — Ради всего святого, прикройся…       Селестия вопросительно приподнимает бровь. Луна бьёт себя по лбу.       — Я даже знать не хочу… и ладно то, что мне пришлось поднимать за тебя солнце… — она прокашливается, — но у тебя вся шея в красной помаде и…       Что ж, она всего лишь забыла поднять солнце и посмотреть в зеркало.       — …и в засосах.       Боже, ей впервые стыдно перед собственной сестрой.       — Т-тогда я поспешу к себе…       — Лучше возьми выходной. И проведи его, например, — Луна прыскает со смеху, — у Твайлайт в спальне.       — Это не то, что ты подумала! — мгновенно реагирует на подколку Селестия.       — Даже знать не хочу…       — Мы всего лишь!..       — Даже знать не хочу про твои авантюры, сестрёнка.