Девочка с синими губами

      Слоник сшит из лоскутков и набит чем-то твёрдым. Хоботок весело вздёрнут, бусинки глаз глядят в разные стороны, а рта нет совсем. Тельце, уши, ладошки да пяточки у него — из гладкой ткани, красной в узкую белую полосочку. А у его хозяйки — наоборот: кожа белая, и на ней проступает красный узор. Ровные, пересекающиеся круги — след той злой штуки, что лежит сейчас в тёмной кишке коридора: выбивалки.       Сегодня полосочки на хозяйке набухшие, как вывернутые наизнанку швы. Завтра они станут лиловыми, а ножки девочки — слабыми и непослушными, как у мягкой игрушки. Ей тяжело будет ходить, и она снова просидит со Слоником в углу весь день.       Он обнимает её коротенькими лапками-обрубками, тряпичным ухом глушит прерывистые вздохи-всхлипы: тише, тише, Он услышит…

***

      Гномик — безымянный, резиновый. Он умеет двигать только головой. На ноге нарисована бабочка, и когда-то была пищалка. Он выглядит совсем как человечек, такой себе маленький дяденька с клочковатой бородой. Но он неправильный: гномы — не люди, а что-то другое. Что? Мама не может объяснить.       Гномик улыбается и хитро косит глазами в сторону, себе на уме. Ночью он вылезает из-под шкафа и мелкими шажочками — трудно, когда ноги сращены — идёт к кровати. “Уф-уф” — тяжело дышит гномик, выпуская воздух через дырочку, где должна стоять пищалка.       Уф-уф.       Хозяйка одна: Слоник сидит с прочими мягкими на дальней полке, потому что он сшит маминой подругой на память, с ним нужно аккуратно.       Она не спит, смотрит на гномика во все глаза, спрашивает, что ему нужно. Что нужно гномам? Глупая девочка. “Уф-уф” — слышит она в ответ.       Гномик слишком мал, чтобы забраться на постель. Так что он со всей силы трясёт ножку кровати, чтобы девочка упала. — Мама! — зовёт она, и гномик падает как солдат по команде, шустро укатывается в пыльную темноту.       Мама не слушает, она не будет его доставать. А девочке страшно самой.       Поутру в её ухе нет серёжки.       Золото. Золото — это очень дорого. Да как можно осмелиться потерять такое?!       Потом, дня через три серёжка найдётся — под кроватью. Но будет поздно: синяки сойдут, а губы у девочки останутся синими. Испуганная Бабушка поведёт в белый холодный кабинет, где нужно лежать на кушетке с присосками на голом теле и не шевелиться. Строгая врач скажет, что девочке больше нельзя спать на левом боку. И много чего ещё — но это Бабушке.

***

      Девочка лежит на левом, смотрит в темноту. Как же можно повернуться направо, к стенке? Тогда гномик подкрадётся незамеченным.       Она не помнит, где его оставила: он всё время то прячется по дальним закуткам комнаты, то — после прихода мамы — оказывается на самом виду, на полке с игрушками, весело улыбается и косит хитрыми глазками.       В груди болит.       Она отстригла ему часть бороды — но вдруг испугалась того, что делает: гном, что застрял в пеньке, очень ругался за такое. Вдруг гномик с бабочкой на ноге стал ещё злее?       Левая рука немеет.       Скрипит, не спеша открывается белая дверца шкафа, сдвигает подпирающее её чёрное кресло-качалку. Большая тень протискивается из щели.       Девочка укрывается с головой, но оставляет окошко: следит за тенью, что рыскает теперь по комнате. Потому что не смотреть — ещё страшнее.       Дышать тяжело.       Поутру губы опять будут синие.

***

      Ёжик приехал из ГДР, но к какой-то другой девочке, а ей передарен без всякой одёжки. Пластмассовый, тяжёлый, гладкий. Тёмное, будто загорелое тельце — совсем как у куклы: человечьи ножки и ручки с пятью пальцами врастопырку двигаются на шарнирах.       А голова — непонятная. В короткой чёрной шевелюре росыпь белых волосинок, это называется седина.       Как у Него.       Уши — тоже человечьи, выпуклые. Чёрные нарисованные глаза кажутся добрыми-добрыми, потому что у них совсем нет белков. Под ними — уже не лицо, мордочка, с маленькой горошиной носа. Ротик без верхней губы открыт, и в него можно засунуть кончик пальца.       Хозяйка долго думает, достаточно ли Ёжик человечен, или он всё-таки зверушка. Ёжик выглядит мило, но слишком уж похож на куклу.       Перед сном она отрывает Ёжику голову. Кладёт на полку, в ряд с прочими: тут и голова Гномика, и прочих безымянных кукол.       Тем, кто выглядит как человек, доверять нельзя.       Утром Мама будет ругаться, цепляя голову куклы-школьницы на место: — Никаких новых игрушек, раз не ценит!       У девочки не будет такой куклы, как у подружек: длинноногой блондинки из тонкой пластмассы, с макияжем и ворохом платьев. И серёжки девочке купят серебряные — эти дешевле.

***

      Из комнаты не выйти: с той стороны родители задвинули тяжёлым креслом. Она не зовёт, не стучится — иначе будут ругать. Вместо этого прижимается к двери плечом, не спеша прикладывает всё больше усилий, чтобы кресло ползло по чуть-чуть, не шаркая об пол.       Она подглядывает в щёлочку: родители смотрят фильм.       В старом замке смешной человек цедит себе на язык красные капли из особого камня, который подарили ему крестьяне: когда смешной человек сыт — он их защищает. Но к нему приходит его сын, что выглядит ещё смешнее, а ещё его обрубленные пальцы превращаются в чертят.       Родители замечают соглядатая на моменте, когда герой из последних сил ползёт в укрытие от солнца. Её тут же гонят — ей же нельзя смотреть страшное. Но Ему лень вставать, так что синяков не будет. — Куда полз хороший? — В гроб, — нехотя отвечает Мама, укладывая девочку спать. — Они ночью сильные, а днём спать должны.       Мама не злится, она просто хочет поскорей досмотреть фильм.       Завтра, когда Он уйдёт, Маму можно будет расспросить: фильмы она пересказывает лучше, чем сказки.

***

      Хозяйка опять разбирает игрушки на ночь.       Гномика нет на месте. Она ищет по всей комнате, только под низкую кровать лезть боится: однажды она там застряла. Наверняка он там, ждёт темноты.       Со вздохом хозяйка возвращается к прочим. Мягкие садятся на верхнюю полку, они не страшные. На средней головка куклы-принцессы открывает счёт. Школьница, рыженькая…       Взяв в руки Ёжика, хозяйка почему-то не спешит. Долго всматривается в его мордочку, в добрые чёрные глазки. Ёжик больше не похож на Него — он напоминает того, хорошего из фильма. А значит, если его обезглавить, он умрёт совсем.       Она называет его Стефаном. А ведь прежде она не давала игрушкам имена, чтобы не делать их живыми. Но Стефан спит в гробу, он и так не живой. Днём Ёжик-Стефан поселится под кроватью — там поместится целый склеп. Гномик больше не посмеет туда сунуться.       Кукла-школьница выше Ёжика в два раза, и её коричневое платье с белым воротничком доходит ему до пят. Хозяйка путается: этот наряд зовётся сутана или саван? В саванах хоронят мёртвых. А ещё они белые, но белого платья у неё нет, а тёмное Стефану очень идёт.       Стефан не будет спать всю ночь. Он хорошо видит в темноте. А ещё ему самому совсем ни к чему хозяйкины серебряные серёжки.       Хозяйка договаривается с ним, что он станет её защитником. Правило она знает: его нужно покормить. Как удобно, что рот у Стефана приоткрыт.       Она собиралась дать ему одну капельку, проливается больше. Ничего. Хозяйка сажает Стефана на подушку и спокойно ложится на правый бок.       Утром губы девочки останутся розовыми.