Серые глаза

Человек страдает не столько от того, что происходит, сколько от того, как он оценивает происходящее. Мишель де Монтень Мельник никак не мог решиться. Очень не хотелось свою молодую жену одну дома оставлять. Но ведь кто-то должен за мельницей приглядывать. А коли ее с собой брать, то одним обещанным платьем ведь не отделаешься, возьмешь – она по лавкам побежит, и не только платье попросит, а еще чего другое, и сапоги, и платки, и бусы всякие, или что там бабы носят. И не устоишь ведь, девка молодая, хочется ей в красивое рядиться. Одно разорение и никакой пользы для хозяйства. Думал. Решил жену все же дома оставить. Никуда не денется, за мельницей приглядит. А жадности своей устыдился, решил кроме платья обещанного еще и бусы какие привезти. На чем и успокоился. *** Хорошо-то как, что мельник мой на Праздник Урожая в замок с мукой поехал. Хоть три дня отдохну без него. А то ж все как молодой, по два раза в день под юбку лезет. Так-то он мужик хороший, добрый, да не жадный – и не бил никогда, и платье вон новое красивое обещал привезти. И хозяйство у него большое, добротное. Повезло с мужиком, что и говорить. Сеструха вон в обносках да вся побитая ходит, мужик у нее хоть и сапожник, но пьянчуга горький. И хорошо, что мой не молодой уже, на других девок не заглядывается, и меня бережет да балует. Детишек вот только нет пока, ну да это дело наживное, сеструха вон тоже не сразу родила, как замуж вышла. Ничего, будут у нас еще детишки, нарожаем. Будет кому на мельнице работать, всегда сытые будем, и дом будет в достатке. Да, повезло с мужиком. *** И дернули же Иные поехать через Одинокие Холмы! Хотел быстрей верхом добраться, чтобы не тащиться с обозом, с подарками, у дядьки Рикарда радость – жена близнецов родила, мальчишек. И ведь не первый раз в этих краях! Думал у одной горячей вдовы переночевать на Последней реке, как обычно, но среди холмов этих заблудился, Иные бы их побрали, и куда дальше ехать – не поймешь. Ладно, надо ручей найти, он к реке выведет – а там уж видно будет, что за река: Последняя, или не дай боги, Рыдающая. Вроде блестит что-то за деревьями. Точно, ручей – вдоль него к реке и выйду, а где река – там и люди. Надо постараться к жилью добраться до ночи. А то две ночи уже только в седле дремал, а одному в лесу, на земле рядом с лошадью спать – только волков приманивать. И поесть можно будет горячего, переночевать под крышей за пару медяков, хоть и не на перине – зато чтобы тепло было и сухо. А может и девку под бок положить удастся, чем Иные не шутят. Река все же Рыдающей оказалась – мелкая, каменистая, вброд перейти можно, только сапоги замочишь. А вон и мельница видна за поворотом. Теперь точно будет где заночевать. Ах, какая девка! Высокая, ноги длинные, румяная! Груди, правда, почти нет – зато задница что надо. И лицо необычное – волосы светлые, а глаза карие. — Пусти переночевать, красавица, я тебе монетку дам. Хочешь – сапожки новые купишь, хочешь – на шею наденешь на память. Мельник твой дома? Вот и славно. Ты мне поесть сообрази горячего, и выпей со мной. Да не шарахайся, не трону я тебя, если сама не захочешь. А то гляди, могу и бастардом наградить – а что, это честь великая, старкова бастарда воспитывать. Да шучу я, шучу. Ну милорд, что с того. Не трону я тебя, не бойся. Садись, красавица, поближе, и пива мне налей - или что там у тебя. И себе налей тоже. Ночь впереди длинная. *** Встала с утра пораньше, каши ему наварила, с медом и ягодами. Окорок достала из подпола, нарезала – пусть поест на дорогу, да с собой возьмет. Хороший парень, веселый да ласковый. Старк, говорит… Врет, небось. Что Старку в дредфортских землях делать? Но из благородных, видно, обходительный, и манеры лордские, и голову держит гордо. А глаза светлые, серые, наглые. Видно, что не привык кланяться да перед кем-то спину гнуть. И монетку какую дал - не медную звезду, не оленя, а дракона золотого! Спрячу-ка ее подальше, а то увидит старый, замучает ведь вопросами да подозрениями. Буду доставать изредка, вспоминать эти глаза серые да губы - толстые, смешные, ласковые, похожие на распустившийся розовый бутон… Ох, сейчас уж и мельник мой вернуться должен, надо успеть юбки застирать. *** Что за день такой скверный. Два часа лису свора гнала, а как к реке вышли – так и след простыл, словно утопилась. Как будто под воду нырнула или по ручью побежала, что собаки ее не чуют. Псарей велю выпороть по приезду, плохо свору натаскали – это ж надо, лису потерять. — Все. Возвращаемся в замок. Да, вдоль реки – так быстрее. А это еще что такое? Девка тряпки в реке полощет. Чья такая? Мельника жена, говоришь… Ну шельмец старый, такую девку от меня хотел скрыть. Сладкая, румяная, ноги длинные, волосы светлые, грудь маленькая и крепкая. — Я тебе жениться разрешал? Вот за обман свой ты и поплатишься. Вздернуть его. А ты молчи, девка. Не то велю повесить рядом. Это моя земля и только я решаю, кто и как тут должен жить. И с кем. Снимай тряпки свои, поглядим – что твой мельник утаить хотел от своего лорда. *** Всего несколько минут – и вся жизнь, настоящее и будущее, все валится к Иным. Удар по лицу. «Не смей закрывать глаза». Найти в себе силы, чтобы открыть глаза не получается, но приходится, после второго удара. Еще удар. «Не лежи бревном, двигайся». Невозможно даже пошевелиться. Снова удар. Какая разница. Это просто страшный сон. Светлые серые глаза. Почти такие же, как утром. Только те были – нежность, огонь и ласка. А эти – власть, жестокость, бездушный лед. И тонкогубый рот, сжатый в нитку. Дергается несколько раз и затихает, наваливаясь сверху. Говорит, что-то про веревку, которая чего-то там не стоила. Я не слышу. Наконец он встает и уходит, оставив меня под деревом, как когда-то красивую, но теперь уже сломанную куклу. А я лежу в траве у корней, и вижу, как в теплых солнечных лучах, среди ветвей, пения птиц и шелеста листьев, над моей головой качаются ноги моего старого доброго мужа. *** Мальчонке уже скоро три месяца. Смотришь на него – и думаешь всякое, глаза-то у него серые, светлые. Когда сытый – то добрые и теплые. Когда голодный – то злые и жестокие. Так и спутать немудрено. Если знать. А вот губы у мальчишки ясно чьи - толстые, похожие на распустившийся бутон. Ну да кто на губы будет смотреть – при таких-то глазах. Надо бы завтра собраться с духом, да сходить с ним в замок. Показать. Только не кормить мальчишку. Пускай будет злой и голодный. А лорд пускай заплатит. За все заплатит.