Взрослеть строго запрещено!

Тишину в замке прервал звук каблуков, быстро, словно разрастающийся ливень, отстукивающий чёткий ритм. В свете, исходящем от причудливых витражей, промелькнул чей-то силуэт. Послышался тяжёлый вздох, прерванный бряцаньем оружия на поясе. Большие двери, выкованные то ли из золота, то ли из отдалённо напоминающего его материала, поддавались с трудом. Силуэт тихо выругался, напрягся, и только с четвёртой попытки попал внутрь. — Госпожа, — его голос растворился в огромном помещении. — Госпожа? В полумраке блеснуло что-то, потом зашевелилось. Силуэт отступил назад, ощутив резко нахлынувшее волнение, сдавившее грудь опасной змеёй. Он попытался нащупать висевший на поясе меч. Безуспешно. Чиркнула спичка. Темноту прорезало мерное сияние свечи. Тогда же воин смог спокойно выдохнуть. Он расслабился, но напряжение тут же вернулось, стоило ему снова заметить движение. — Говори, немедленно! — Из-за высокого трона, давно сделанного каким-то искусными мастерами из светлого дерева и жёлтого бархата, вышла фигура. Её лицо при свете тоже казалось жёлтым, как и всё в этом королевстве. Молодая девушка, одетая в длинное платье всё того же солнечного цвета, быстро приблизилась к силуэту, взволнованно оглянулась по сторонам и прибывала чуть тише: — У нас мало времени, генерал? — ее голос дрожал, и это невозможно было скрыть. — У нас его не осталось совсем, моя королева. Она уже ломится внутрь нашего Бананового королевства. — Не думала, что Она посмеет явиться сюда в пору моего правления. Что ж, кажется, выбора у меня нет. Королева вернулась к трону. Со столика на тонкой ножке она взяла два пистолета в форме бананов, ловко упрятала их за длинную мантию, затем надела на свою голову высокую корону, поправив каштановые непослушные волосы. Девушка выбежала из дворца, следом за ней — генерал. Никто не пытался остановить её. Горожане, прячась в своих домах, только неотрывно следили за развевающейся на ветру золотистой мантией. Каждый из них в глубине души надеялся на лучший исход. Они боялись. Королева чувствовала это. И она была готова защитить всех их. Сгущались тучи, предвещавшие что-то плохое. Стоявшие на входе стражи поклонились королеве и открыли врата. «Мы будем молиться за вас банановому богу», — прошептал один из них. Правительница заметила, как по его щеке скользнула слеза. И воины тоже боялись того, что вот-вот случится. Они должны сражаться. Но не готовы расстаться с беззаботной жизнью. Она действительно была здесь. Уже давно ждала встречи. Лишь несколько жалких метров разделяли двух давних врагов. Высокая статная женщина, едва услышав как открываются ворота, обернулась. Она одарила презрительным взглядом появившуюся в гордом одиночестве молодую королеву. Пригладив уже давно седеющие волосы, собранные в тугой низкий пучок, она стряхнула бог знает откуда взявшуюся пыль с серого костюма, туже затянула тёмно-синий галстук, поправила маленькие очки, под которыми прятались глубокие морщины и синяки под глазами, и лишь тогда начала говорить, медленно приближаясь, словно рассчитывая каждый свой шаг. — Так-так, кто это у нас тут? Неужто Её банановое величество решило самостоятельно тягаться со мной? — Прекрати, Взрослая жизнь. Ты же знаешь, я не сдамся. — Уверена? Твои подружки из королевств Шаурмы, Сладостей и Мультфильмов уже у меня в плену. Король сериалов пропал без вести. Ты — следующая! Голос Взрослой жизни клинком вонзился в сердце молодой правительницы. Она почувствовала разливавшуюся по телу слабость. Девушка понимала, что не имеет права на ошибку, оставшись последней из ближайших правителей. На лице противницы появилась ехидная улыбка, а в серых глазах заиграл восторг. Она подошла так близко, насколько ей позволяла вряд ли существовавшая совесть, грозно нависая над девушкой. — Сдавайся, — прошептала Взрослая жизнь на ухо врагу. Девушка ощутила на своей щеке её холодное дыхание. — Только через мой труп, — прошипела Банановая королева. Она вытащила из-за пояса один из пистолетов и приставила его к груди женщины. — Уходи, Взрослая жизнь, тебе здесь не рады! У нас запрещено взрослеть! Та сначала удивилась, застыв на месте, а потом расхохоталась, подобно грому. Шагнув ещё раз, она заставила девушку отступить назад. Ей нравилась эта игра в кошки-мышки. Ей нравилось, когда сопротивляются. Но ещё больше нравилось, когда сдаются. — Да брось, Банан, прекрати придуриваться! Рано или поздно ты будешь моей. Ты держишься неплохо, за это я уважаю тебя. Но ты закончишь сначала бакалавриат, а потом магистратуру, — Взрослая жизнь достала из кармана острую перьевую ручку, и ее конец коснулся слегка загорелой кожи горла королевы, а после скользнул ниже, к самой груди, скрытой под жёлтым шёлком. — И вот тогда я получу твою жалкую душу и отдам её своим подчинённым: Кредиту, Ипотеке и Монотонной работе. Подавляемая до сих пор ярость настолько исказила лицо Взрослой жизни, что на её щеках и лбу появились новые морщины. Она напряглась всем телом, тяжело дыша и уже желая вкусить свою полную победу. — Ни за что! Ты, кажется, растеряла по дороге свои мозги. Я — будущий учитель. И мы никогда не стареем благодаря общению с детьми. Не сегодня, Взрослая жизнь. Прощай. Раздался выстрел. Взрослая жизнь бросилась на девушку, но почти сразу сползла на землю. На белоснежной блузке красовалось желтое пятно. Из глотки женщины вырвался последний крик, и жизнь её оборвалась. Из ворот выбежал генерал, слышавший выстрел. Он приблизился к своей повелительнице. Дрожащими руками он обхватил плечи королевы, ощущая нежную ткань её мантии. — Моя госпожа, мы победили? — он был счастлив, не скрывал довольной улыбки. Королева повернулась. Генерал изменился в лице. На желтом платье красовались мелкими цветами чернила. Из груди торчала воткнутая прямо в сердце ручка. — Прости меня, — прошептала Банановая королева, мягко улыбаясь и закрывая глаза.

***

На площади уже третий день шли массовые гулянья. Жители Бананового королевства отмечали свою победу над Взрослой жизнью. Теперь они имели право жить так, как им нравится, не работать, ничего не делать и не позволять себе перенапрягаться. Иностранные посетители привезли им вкусную еду, прокручивали новые фильмы. Все было так хорошо, что всё это казалось невозможным. Генерал продирался сквозь толпу гуляющих людей в центр. Он остановился возле статуи, выполненной из мрамора и кем-то уже покрашенной в жёлтый цвет. Молодая королева с улыбкой смотрела на жителей и гостей города. Она прижимала к груди банан, её мантия парила в воздухе, хоть ветра и не было. Сделав шаг вперед, воин коснулся кончиками пальцев каменного подола платья и прошептал: — Спасибо, моя королева, — и лишь тогда он позволил себе в первый раз за долгое время улыбнуться.