I need love too

Погода все оставалась такой же противной, насколько она может быть в Готэме. Девушка проходила по неизвестной ей улице, полной привычного, пожалуй, для остальных жителей города мусора. Она не хотела оглядываться по сторонам, поэтому еще крепче сжала чемодан и побрела к станции метро. «Боже, надеюсь, что не ошибаюсь. В этом месте страшно у кого-то спросить дорогу, а уж про учебу в здешнем университете и подумать страшно» — подумала она. Наконец, девушка запрыгнула в вагон и села на свободное место. Поглядев в окно, она снова загрустила. Город был все так же мрачен, заставляя все больше и больше погрузиться в себя. Проезжая мимо старых домов, кварталов и магазинов, наблюдая за быстро пробегающими по улицам людьми, пришлось опять задуматься о родной стране, от которой, казалось, она в последнее время даже убегала.

***

 — Ну все, ты у нас теперь, получается, изменщица родины? — с двоякой улыбкой сказал Коля. — М-дааа, хотел бы я побывать в Америке… но ты не думай, только на пару дней, я же не вольнодум и беглец, — он снова засмеялся и ребячески перепрыгнул с кресла на диван, словно специально мешал собирать ей вещи. — Спасибо за теплые слова, — еле слышно пробурчала она, — мог бы и помочь старшей сестре, вроде шестнадцать лет, а издеваешься, как будто пять,  ведь специально видит, что я волнуюсь, а сыпет соль на рану. — Ох, ну прости, ранимая девочка, не хотел, — он привстал, чтобы обнять ее, но тут же поймал на себе испепеляющий взгляд сестры, западающий прямо в душу. — Я уже все поняла, спасибо… Девушка взяла табуретку, чтобы залезть на шкаф и взять очередную сумку, но система чуть не дала сбой и она почти упала. Ее спасло то, что под руку попалась ранее открытая дверца. Еще никогда Катя не была такой сконцентрированной и…злой? — Выключи это проклятое радио! — закричала она брату, который уже расслабился в кресле и попытался напеть песню на своём ломанном английском. Он поднял на нее глаза, ожидая продолжения, даже хотел пошутить, но потом понял, что перед отъездом с ней лучше не ссориться. — Тихо-тихо, истеричка, — проронил он, лениво поднимаясь, — вроде едешь, практически, в путешествие, а вся на нервах, словно на войну отправляют. Остальные двадцать минут прошли, практически, в тишине, нарушаемые только редкими возмущениями Кати по поводу того, что очередная вещь ложится в чемодан не так. — Ну что ж, вроде бы все, — со странными ощущениями сказала она, — барахло собрала, сувениры тоже, осталось только выбрать в чем поеду и все. — Волнуешься? — спросил ее брат, на что она лишь кивнула, из-за того, что не смогла подобрать слова. «Конечно же, я волнуюсь, еду на другой материк совершенно одна из-за того, что я единственная что-то схватываю по иностранному языку и сдружилась с другой девушкой из какого-то американского города — прокрутила в какой раз она в своей голове».

***

И это действительно было так. Екатерина Романова была медалисткой, училась в престижном университете, мечтала о карьере переводчицы. Девушке с легкостью давались языки. Немецкий и английский она знала в совершенстве. Но, как все знают, Советский Союз всегда был несколько отделен от других стран. Вследствие называемого, в шутку, «железного занавеса» некоторые посмеивались над ней, из-за получаемого образования переводчика-лингвиста. И вот, какие-то три года назад, в привычном для всех 1981 году, когда она еще училась в школе, Катя познакомилась с девушкой, приехавшей в их страну по обмену. Этот день был похож на обычный. Она пришла в школу, когда увидела какое-то скопление людей. Директриса, увидев ее, подозвала к ним жестом. Подойдя ближе, стало видно причину столпотворения. В окружении директора и трех учителей стояла тогда еще неизвестная ей Кэнди Салливан. Обычная девочка лет семнадцати, как и она, опрятно одетой в простые джинсы, которые в Советском союзе было не сыскать, и серый свитер. В руках она скромно держала портфель, от которого боялась поднять глаза, но, когда заметила свою сверстницу, заметно повеселела и даже протянула ей руку, замешкавшись. — Привет! — сказала она по-английски, от чего Катю немного передернуло. Она ожидала сегодня более каких-то небесных потрясений, в виде контрольной по физике, а не встречи с иностранкой посреди школьного коридора. Прошла минута молчания, за которую всем было по-настоящему стыдно. Девочка, не растерявшись в присутствии нового лица улыбнулась и начала (разумеется, по-английски): — Рада очень с тобой познакомиться, прошу, давай отойдем от потрясенных тобой учителей, уверенна, что тебе тоже немного страшно и неприятно. Кэнди, на удивление, не замешкалась, и, словно для нее это было нормой, рассмеялась и, взяв за протянутую руку Катю, размеренно побежала с ней вдоль по коридору. Этот день изменил многое в ее жизни, уж поверьте мне. Она нашла не только интересного для себя человека, но и настоящего (без преувеличений!) лучшего друга. Месяц, что девушка пробыла в ее стране, по-настоящему сблизил их. В последний день, обе, заплакав, поклялись не разрывать связь друг с другом. — Ты будешь обязана писать мне в любом случае, не смотря ни на что, поняла? — ткнув пальцем прямо между ребер, сказала Кэнди.- Если в месяц не будет минимум пяти писем, то я приеду и собственноручно накажу тебя! Дорогу до дома, блин, знаю! Девочки обе засмеялись, при этом плача. Никто не знал, когда они вновь встретятся….или встретятся вообще…

***

Сладкие воспоминания о доме прервала остановка, от которой заветные чемоданы чуть не покатились по всему вагону. Девушка тут же расцвела, подхватила вещи и выбежала прочь из метро, будто у нее не было этих многочисленных вещей, будто она не ощущала усталость от семичасового перелета. — Дом шесть, четвертый этаж, третья дверь справа — вслух, по-русски постоянно бормотала она. Поднявшись, наконец, на лифте, отчитав третью дверь справа она позвонила в звонок лакированной черной двери, подобной которой она не видела никогда в своей жизни. Уже через пять секунда за дверью она услышала торопливые шаги, приближающиеся к двери, открывающуюся замочку и замок. — Катя, Боже мой…это… ЭТО ПРАВДА ТЫ. АХАХАХА- рыжая девушка накинулась на нее прямо на лестничной клетке, словно ожидала всю грядущую неделю с нетерпением десятилетнего ребёнка. Она сомкнула руки у девушки на шее и, практически, повисла. — Ай-ай, убьешь прямо на пороге, дура, блин, — завопила девушка, — дай вздохнуть, а то уже не смеяться будешь, а горевать. Девушка отпрянула, на ее лице было видно неподдельное счастье. В этот момент она могла смотреть только на подругу. Ее не смущало то, что она стояла на холодной лестничной клетке босиком. — Я не могу поверить в это…три года мы не виделись, одни письма… Боже…скоро не успею оглянуться, буду седовласой, вечноорущей старухой, требующей новой порции винишка… Ой! Что-то мою чумную голову не туда занесло. Ты, наверное, невероятно устала. Правда, да? Заходи в квартиру, скорее. Подруга помогла ей обустроиться. После чего Катя решила принять ванну. Подойдя к зеркалу она ужаснулась: шелковые русые волосы все скатались, под большими зелеными глазами были синяки, похлеще чем у некоторых боксеров. «Боже, и это всего перелет!» — говорила про себя она, — «Мда… Помни, что тебе двадцать один и не волнуйся». Девушки выпили, съели заказанную пиццу. Весь вечер прошел за шутками и рассказами. — Тебя как, кстати, поселят куда-то? — спросила Кэнди. — Только не говори, что самую умную русскую студентку кинули на произвол судьбы без цента в кармане и жилья. Я не поверю. — Почему? Нет, все нормально. У меня есть адрес. Там съемная квартира. Завтра получу ее. Осмотрюсь. Перееду… — Я помогу! Ахахах. Как в старые времена буду разглядывать твои вещички и удивляться, как такое носят. Ахахахаа. — девушка ещё громче засмеялась от перепитого вина.- Эй, ты обиделась? Боже, дорогая, я спьяну могу всякое говорить. И на язык я колка, ты помнишь! — У меня уже нет сил сердиться…очень устала. — Все! Больше не слова! Идем, постелю тебе в своих «хоромах». Аххахах. Девушки постелили постель, после чего обе уснули из-за большого количества выпитого алкоголя.

***

— Ну, на троечку с плюсом, — ворчливо говорила Салливан, присев на диван, стоящий посередине. — Мисс Ворчунья, можно и поменьше комментариев. Возьмите, пожалуйста, тряпку и вытирайте вместе со мной пол. Квартира была средних размеров. Кухня, совмещенная с довольно внушительным залом. Просторная ванная и туалет. Уютная спальная с большим окном, выходящим на улицу. Девушки все отмыли, разложили вещи. — У тебя же тут еды вообще нет. Это нужно срочно исправлять! Так, доставай свои эти сбережения или как их там… Пошли в магазин, тут за углом. После удачного похода за покупками в квартире Кати холодильник ломился от (нужной и не совсем) еды. Это место теперь стало очень походить на дом, что очень грело душу девушки. Кэнди, посчитав, что подруге нужен отдых и необходимо обустроиться на новом месте вернулась домой. Девушка же, без задних ног легла спать.

***

Представление о городе поменялось довольно сильно, после того, как она прожила в нем две недели. Он был по-настоящему мрачен, в отличие от привычной ей России, где, как ей казалось люди были намного более приятны и общительны. В Готэме было очень грязно. Из-за обострившейся политической проблемы это было заметно еще больше. Нормой для горожан были стаи крыс в метро или разбросанный мусор по всей улице. Была видна проблема безработицы из-за большого количества бездомных. Тем не менее девушка пыталась закрыть на это глаза. Каждый день она ходила в университет, завела множество новых знакомых. Вначале все удивились новой девушке в группе, но после она влилась в коллектив, став постоянной участницей вечеринок и тусовок. Привыкнуть к такой жизни было очень легко. Днем — учеба, а ночью — празднества и выпивка. Повлияло ли это как-то на ее характер? Изменилась ли она? Нет. Она все еще оставалась такой же открытой и сентиментальной, вечно смеющейся русской девчонкой…