когда терпение сходит на нет

      Их наигранное и абсолютно притворственное бизнес-партнёрство летит в тартары, когда Хосок прижимает Юнги к стене, настойчиво трахая языком грязный рот.       Господи, как давно он мечтал это сделать! Юнги вредный, противный, грубит постоянно и не стесняется выражаться матом, но такой притягательный!       Хосок захотел нагнуть его, едва увидел в переговорной. Выгнать всех к чертям собачьим и разложить Юнги прямо на столе. Заковать в наручники, вставить кляп в рот, чтобы не брыкался. Чон никогда не был любителем ролевых игр или БДСМ, но с Юнги по-другому никак, не хочется, да и он не дастся.       На то, чтобы целовать сейчас Юнги у Хосока ушло два месяца. Два чёртовых месяца истрёпанных нервов и мозолей на руках от постоянной дрочки. Два месяца тихой вражды и постоянного мозоленья друг другу глаз.

Но оно того стоило…

      Стоило, чтобы держать сейчас в своих руках худенькое тело Юнги и тщательно исследовать языком его рот: ровные зубки, нёбо, юркий горячий язык, смешивать слюну и плавить внутренности.       Хосок оттягивает Мина за белые, мелированные, отросшие пряди и присасывается к шее. Юнги негромко постанывает, даже хрипит своим невозможным низким голосом. Хосок мечтает услышать, как он стонет и, кажется, сейчас его мечта исполнится.       Кабинет заперт на ключ, а если и не заперт, то сейчас им настолько на всё похер, что пусть хоть Россия и Америка развяжут атомную войну, плевать. Пока Хосок не вытрахает из Юнги его грязную душу, заменив своей, мир подождёт. Ничего, без них не загнутся, в крайнем случае — потерпят.       Все документы по подписанию нового контракта летят со стола ненужным мусором и на их место садится Юнги. На его бледнющей коже шеи расцветает свежий засос, постепенно становящийся бордово-фиолетовым. Мин смотрит немного зло, нетерпеливо, А Хосок медлит, сам не зная почему и не может наглядеться.       Юнги резко притягивает его за галстук к себе, слегка стукаясь лбом и весьма сильно кусая за губу, тут же отстраняясь. Укладывается спиной на стол и слегка разводит худые ноги в стороны:  — Либо ты сейчас жёстко трахнешь меня, либо я до конца жизни буду звать тебя импотентом.  — Да ты у меня неделю не встанешь! — Хосок закидывает ноги Мина себе на плечи, практически складывая того пополам и разрывая белую рубашку на тощей груди. Проводит ладонями, пересчитывая рёбра и накрывает пах Юнги. Тот хнычет и расстёгивает свои брюки в нетерпении. Хосок помогает их стянуть и расстёгивает свои.  — Мелкая шлюшка не носит белья?! — Чон крепко сжимает бледные бёдра и трётся каменным стояком меж раскрытых ягодиц, еле сдерживаясь, чтобы не засадить без растяжки по самое основание.       Юнги тянет Хосока на себя за галстук, крепко впечатываясь губами и глупо, счастливо улыбается, когда Чон глубоко целует его, в этот же момент проталкивая один палец в анус.  — Можно грубее. Ты не с девственницей в первую брачную ночь, – Хосок нагло усмехается, дыша в губы своей непокорной сучке.       Два пальца проникают довольно легко, без шипения и отталкивающих конечностей, на трёх становится туго и больно.  — Смазка не помешала бы, – заикаясь после каждого слова, выстанывает Юнги.  — Обойдёшься. Ты мне все нервы истрепал, теперь терпи ты.  — Ты знал, что я тебя ненавижу.  — Я тебя тоже, не сомневайся в этом. Хоть что-то у нас взаимно.       Хосок удобно устраивается и упрямо толкается в сжатый вход. Хоть Юнги не девственник, у него явно давно не было полноценного хорошего секса с человеком, а не вибратором, что весьма льстило самолюбию, особенно если допустить, что это по причине существования в его жизни Хосока, на которого у Мина тоже нещадно стоит.       Войдя полностью и распирая узкие стенки, Хосок замирает, давая привыкнуть, в это время целуя шею, ключицы, плечи, шумно дыша у виска и вдыхая запах волос. Не может надышаться. Смотрит немного недоумённо, когда Юнги пинает его пяткой в спину, весьма прямо призывая к действию.       Чон плавно выходит и загоняет вновь, полностью, мокро вылизывает и покусывает тонкую шею и выбивает хриплые полу-вздохи полу-стоны. Движется медленно, нежно, даже слишком. Конечно, трахать Юнги было бы гораздо удобнее не на твёрдом, гладком столе, а на огромной кровати в Хосоковой квартире. Всё же интересно, сколько смогут выдержать они и тот, ещё неопробованный траходром. В целом, осталось лишь придумать повод, как затащить Юнги туда, а дальше дело плёвое.  — Ты там уснул что ли?! Пусти, я вылезу. Даже вибратор на минимальной скорости справляется лучше тебя… Ох! — Хосок выходит из Мина, сдёргивает того со стола, поворачивая к себе спиной, утыкает носом в поверохность и заставляет отклячить задницу. Входит одним резким толчком и сразу же начинает вбиваться в податливое тело, именно так, как хочет Юнги, именно так, как хочет сам. Именно так, как нужно, необходимо им обоим.  — Ты так же будешь язвить, когда я потащу тебя к алтарю?  — Заткнись! — еле выдавливает из себя Мин, чтобы вновь зайтись хрипом и стонами, едва не задыхаясь от того, насколько шикарно его растягивает этот толстый член, наконец грубо имея прямо в кабинете, на рабочем столе, дороже которого у Чона нет ничего. Юнги словно дерут на алтаре, под ликами святых.       Хосок сдирает с него те лоскуты, что остались от его рубашки. Проходится рядом сильных укусов вдоль выпирающего позвоночника. На тощих боках остаются следы от сильных пальцев, а по-блядски оттопыренные ягодицы весьма красноречиво розовеют от мощных шлепков ладоней. Юнги хрипло и громко стонет от члена внутри, так идеально давящего на простату глубоко-глубоко, от этого бешеного темпа, что хочется рассыпаться на составляющие, вплоть до атомов.       Чон быстро помогает Юнги рукой, пока тот не начинает хрипеть, едва не задыхаясь, и обильно кончает на стенку стола, неосознанно сжимая член внутри себя. Хосок догоняет его несколькими фрикциями позже, едва успевая выйти и кончая на узкую задницу, пачкая белёсой вязкой жидкостью и без того бледную кожу. Мин лежит животом на столе в бессилии и Хосок наваливается сверху, утыкаясь лбом между лопатками и пытаясь перевести дух. Кровь шумит в ушах и до него не сразу доходят придирки Юнги, проникая неясно, словно сквозь туман.  — Слезь с меня. Ты тяжёлый.  — Выходи за меня.  — Ты последние мозги на сперму выменял? Совсем рехнулся?! Выпусти сейчас же! Дебила кусок!..       Хосок полулежит на диванчике и всё ещё отходит от самого яркого оргазма в своей жизни. Наблюдает за тем, как Юнги, хромая от натруженной задницы, ходит по кабинету, собирая свои вещи и пытаясь привести себя в более менее божеский вид. Стоит ли говорить, что это тщетно. Из-за их громкости буквально минут пять назад хотя бы секретарь уже в курсе. А если секретарь, то и весь отдел, соответственно. Да и выглядит Юнги откровенно затраханным, и, если Хосоку не кажется, довольным?        Чон уже мысленно прощается с этим суковатым хамом, без которого будет очень тяжело в его жизни и пытается смириться с тем, что видит его в последний раз. После всей этой вакханалии Юнги точно не захочет иметь с ним никаких дел, ни деловых, ни личных, ни, тем более, и того, и другого вместе. Господи, а как же было шикарно буквально пять минут назад, ну почему так не может быть всю жизнь, почему эта сука вечно всё портит?!       Юнги вытирает остатки спермы обоих тем, что осталось от его рубашки и выкидывает в мусорку, попадая одним точным броском, словно всю жизнь тренировался. Натягивает на себя пиджак, прямо на голое тело, застёгивая на все пуговицы, но Хосок молчит о том, что это явно не поможет и меньше подозрений вызвало бы, если бы Мин прошёлся голым и невытертым от спермы, чем так. Перед тем, как выйти из кабинета и громко хлопнуть дверью за собой, как он умеет, он бросает:  — Я подумаю о нашем дальнейшем «сотрудничестве» в пятницу вечером в своей квартире. Надеюсь, ты поможешь принять мне верное решение.       Когда Мин скрывается за дверью кабинета, Хосок, если б мог, прыгал бы до потолка от переполнявшей его радости, но всё, что ему остаётся, будучи до смерти уставшим и ещё не отошедшим от всего этого, так это дать «пять» самому себе и написать брату, что он всё же трахнул эту, ебущую ему мозги, сучку, что тот проспорил и теперь должен ему. И поздравить со свадьбой с Тэ, попутно обещая брату скорую вечеринку по поводу своей. Даже если Мина придётся тащить силком. Хотя Чон на все сто уверен, что тот не будет отпираться и добровольно наденет кольцо. Кажется, мечты ночами напролёт трахать Юнги в ущерб сну, а первое, что видеть утром – это его довольное и сонное лицо совсем скоро станут явью.       Господи, как же ему невъебенно хорошо.