Cinnamon flavor

— Да не нервничай ты так, — Фаулер постучал по плечу Гэвина, который неотрывно пялился в монитор, где отслеживалось перемещение офицера. — Он не пропадёт. — Я знаю… — Рид поднялся с места.       Теперь мужчина ходил кругами по небольшому фургону. Гэвин твердил себе, доказывал, что беспокоиться не о чем… Но он не мог не волноваться.       Кажется, он начал осознавать, почему Джеффри принял решение разделить их. Омега не выдержал бы раз за разом наблюдать за тем, как его возлюбленного увозит потенциальный серийный убийца.

***

      Ричард не знал, сколько он проспал и где находится. Всё, что он мог сказать в данной ситуации это то, что конечности дичайше затекли! Судя по всему, он сидел на стуле, связанный по рукам и ногам — руки завели за спинку стула, где и сцепили между собой, а ноги привязали к ножкам. Причём туго, так что не шевельнуться.       Декарт не стал тут же распахивать глаза, давая понять подозреваемому, что он в сознании. И, видимо, не зря, потому что через какое-то время послышались приближающиеся шаги, а за ними последовал разговор. — Даниель, я так больше не могу! — это был Саймон. — Я не хочу его убивать… — кажется, омега был на грани истерики. — И мне… — он не успел договорить, как его перебили. — Саймон, — у второго собеседника абсолютно такой же голос, как у Ламберта. — Посмотри на меня. Посмотри! — он прикрикнул. — Если ты так хочешь, он будет последним. Обещаю… — уже чуть тише, едва не переходя на шёпот, сказал он. — Но, пойми, если не мы, то кто? Кто накажет этих животных за все их вольности? За всё, что они делали с другими омегами? Если мы не будем истреблять их, рано или поздно у нас не останется права даже на собственную жизнь… Мстители хреновы. Ричарду казалось, что эта франшиза умерла лет десять назад. Да и, если ему не изменяет память, супергерои не убивают. — Мне страшно, — первый говорил уже сквозь слёзы. — Вдруг полиция найдёт нас? Что, если они уже вышли на наш след?! — Полиция нас не найдёт, — второй пытался успокоить его. — Не бойся, — парень прижал к себе омегу. — Я буду рядом с тобой.       Саймон уже рыдал навзрыд, уткнувшись в грудь собеседника. Ричард всё ещё не мог определить кто это. Отец? Брат? Почему их голоса так похожи? Декарт приоткрыл глаза. Это в глазах двоится или их реально двое?       Ричард уже не пытался сделать вид, что спит, с открытым ртом наблюдая за тем, как к нему приближаются два абсолютно одинаковых парня. Настолько одинаковых, что их можно было бы выставлять на научных конференциях и говорить, что человечество наконец научилось клонировать людей! — Привет, мальчики. Не знал, что вас двое, — Декарт надеялся, что парни не залезли туда, куда не следовало и прослушка всё ещё на нём. — Так, что, решили устроить мне групповушку с лёгким садо-мазо? Знаете, я больше предпочитаю быть тем, кто связывает, а не наоборот… — Заткнись, — с презрением отозвался один из парней. — Ты здесь только для того, чтобы сдохнуть.       Так, Ричард начинал путаться. Мало того, что голова кружилась после той гадости, которую они ему подсыпали, так ещё и перед глазами маячили близнецы. Хоть бы оделись по-разному. Но, благодаря заплаканным глазам одного из парней, альфа определил, что он Саймон, а второй, судя по всему, Даниэль. — Вот так сразу убьёте меня? А как же сладкая пытка? — Декарт должен был до самого конца отыгрывать тупую скотину, что он успешно делал. — Мы будем убивать тебя медленно и мучительно, — пока что говорил только Даниэль. — Настолько, что ты будешь умолять о смерти. — Да неужели? — Ричард огляделся по сторонам. Освещение минимальное, поэтому о размерах помещения можно было только догадываться, но, судя по разносящемуся эхо, оно было огромное. Похоже на трюм корабля. Всё ржавое, пропахшее сыростью, явно давно заброшенное. Идеальное место для пыток. Никаких лишних свидетелей в виде беспокойных соседей, любящих совать нос не в свои дела. Такое место во всём Детройте единственное и у него всегда была дурная слава. В одно время на заброшенном грузовом судне обосновались бездомные, затем их всех выгнали, а место стало охраняемым. Потом на это, видимо, забили, решив, что сюда и без охраны никто не полезет. И, вот, Иерихон, как официально назывался корабль, снова стал поприщем убийств, разврата и наркоторговли. — И какой я по счёту? — Декарт вновь посмотрел на парня, что вёл с ним диалог. — Скажи, что первый, — он взглянул на второго, растянул губы в ухмылке и подмигнул. — Люблю быть первым. — Седьмой, — безразлично отозвался Даниэль. Седьмой? Это у Ричарда с математикой плохо или у парней? Всего пропавших альф — пять. Он должен быть шестым. Только, если не… Они что-то упустили. — И кто же удостоился чести быть до меня? — наигранно надуто спросил Ричард. Им нужна была информация. Надо было всеми возможными способами добиться признания. Даниэль нахмурился. Лишь бы Декарта сейчас не заткнули. — Первым был наш дорогой отчим, — парень достал из кармана складной нож. — Он никогда до этого не говорил столько слов о любви к нам как в тот вечер, когда мы убивали его… — лезвие выскользнуло из рукоятки. — Пришлось зашить ему рот, чтобы не тревожить соседей… — Даниэль провёл пальцем по острию ножа и поднял взгляд на альфу. — А потом сжечь его труп. Даже после смерти от него смердело лучше, чем при жизни, — омега медленно стал подходить к Ричарду, отчего тот дёрнулся и сильнее вжался в стул, на котором сидел. — Старый, — Ламберт положил свободную руку на бедро альфы. — Жирный, — он замахнулся ножом. — Ублюдок! — Декарт не сдержал пронзительного крика, когда лезвие воткнулось в ногу. — Мы преподнесли ему огромнейший подарок, отправив этого сукиного сына в Ад, — Ричард, стараясь восстановить сбившееся дыхание, поднял взгляд на Даниэля. Он был спокоен, в голубых глазах отражалось полнейшее безразличие к происходящему. — А я что такого вам сделал? И остальные альфы? — прошипел Декарт. — Понимаю, отчим. Ну, в угол, там, ставил, — и как у него хватило смелости сказать подобное в своём-то положении? — Домашку заставлял делать. Но я-то тут причём? — В угол ставил? — из-за спины послышался голос Саймона. — Домашку заставлял делать? — повторил он слова Ричарда. — Всё, что он заставлял нас делать, так это ложиться под него и молчать в тряпочку, когда в школе спрашивали откуда у нас синяки! — он подошёл ближе и ударил его ладонью по лицу. Щёку мгновенно обдало жаром и сознание, затуманенное болью в ноге, прояснилось. — А ты! Такой же как он! Все вы одинаковые! Не считаетесь с нашим мнением! Не думаете о последствиях! Все вы тупые животные! — парень снова был на грани истерики. Только вот теперь он был не напуган, а зол. — Саймон, успокойся, — Даниэль тут же попытался утихомирить брата. Он взял его за плечи и отвёл в сторону. — Держи себя в руках.       Ричард взглянул на торчащий из ноги нож. Интересно, он усугубит ситуацию, если напомнит, кто из них двоих пырнул его и кому тут следовало бы держать себя в руках?       По сути, парни уже признались в убийстве, как минимум, одного человека. Так что сейчас самое время появиться подмоге. Или они решили дождаться, пока Ричарда убьют?       Со стороны послышался грохот. Что-то упало. Не удивительно, ведь всё на этом корабле держится на соплях, но Ричард предпочёл бы свести это не к обычной случайности. — Кто там? — Даниэль тут же отреагировал на звук. — Может стоит проверить? — тонко намекнул Ричард.       Парень нахмурился, но, взяв пистолет с деревянного ящика, который служил подобием стола, всё же направился к источнику звука. — Не советую разделяться, — прокричал ему в след Декарт. — В фильмах ужасов это никогда не заканчивается хорошо. Даниэль остановился и обернулся к брату. Он простоял так пару секунд, обдумывая свои дальнейшие действия. — Забери нож, — наконец сказал парень и кивнул в сторону заложника. Саймон подошёл к Ричарду и резко выдернул оружие из ноги, принося ещё больше боли. — А, ты, сиди и не рыпайся. — Ага, сейчас как вскочу, как побегу за вами, — саркастично отозвался Декарт, провожая взглядом преступников.       Если бы Ричард мог, он бы запрыгал от радости, когда в поле зрения появился Гэвин. Мужчина без лишних слов принялся перерезать хомуты, что всё это время впивались в кожу. — Где остальные? — парень потёр затёкшие запястья. — Ждут сигнала, — Рид не хотел бы тратить время на объяснение причинно-следственных связей и пояснять, что они не могли толпой ввалиться на корабль, рискуя жизнью офицера. — Какого, нахрен, сигнала? — прошипел Ричард, вставая на ноги. Пришлось приложить немало усилий, чтобы вновь не закричать от разлившейся боли. — У этого парня ствол, он психически неуравновешен и уже убил шесть человек, так что… — Ему не трудно будет убить ещё двоих, — полицейские замерли, когда в помещении эхом раздался голос преступника. Даниэль вышел на свет, держа перед собой пистолет, направленный прямо на них. Стоит заметить, что он держал оружие весьма уверенно. — Поднимите руки так, чтобы я их видел! — Слушай, парень, не стоит усугублять ситуацию, — Гэвин попытался как-то успокоить Ламберта. — На пирсе куча копов… — Пристрелю вас обоих, и мы сбежим, — парень взвёл курок и нацелился на альфу. — Даниэль, хватит, — Саймон подбежал к брату и схватился за его руку. — Прошу, остановись, — видимо, из этой парочки он более смышлёный, раз понимает, что пора прекратить игры в мстителей. — Милый, — Даниэль тут же смягчил тон. — Мы же не хотим попасть в тюрьму? — Если бы мы не хотели попасть в тюрьму, остановились бы на Маркусе! — Но… — Ричард и Гэвин были не единственными, кто не понимал, что происходит. Парень опустил пистолет и перевёл всё своё внимание на брата. — Тебе ведь так нравилось слышать, как они молят о прощении, — подобные слова никак не вязались с его нежным голосом. — Это ты хотел наказать всех их. — Всё зашло слишком далеко… — Вы правы, мистер Ламберт, — из полумрака медленно вышла Тина. Затем послышался топот, группа распределилась по периметру и нацелилась на преступников. — Бросьте оружие. Сопротивление бесполезно. Саймон покорно поднял руки вверх. А вот Даниэль мириться со своим положением был не намерен. — Чёрта с два я сдамся! — он вновь поднял пистолет, направил его на первого попавшегося и нажал на спусковой крючок.       Если бы это был какой-нибудь крутой боевик, пуля вылетела бы с эффектом замедленного действия, потом немного ускорилась, преодолевая расстояние, и, вновь в замедлении, показали бы, как Ричард отталкивает Гэвина, подставляясь под пулю. Всё это произошло настолько быстро, что ни один из офицеров не успел бы вовремя среагировать.       Офицер Миллер тут же выбил оружие из рук Даниэля и повалил его на пол, заламывая руки. Тина схватила бросившегося к брату Саймона и поспешила надеть на него наручники. Гэвин похвалил бы ребят за отличную работу, но всё, что он успел заметить это то, как тело Ричарда с грохотом падает на пол. Мужчина тут же бросился к нему. — Я в порядке. В порядке, — отрывисто проговорил Декарт, переваливаясь на спину. Парень бы поднялся, чтобы показать, что с ним действительно всё хорошо, если бы мог. Плечо окутало жгучей болью, кровь медленно расплылась пятном по чёрной футболке и, всё бы ничего, но нога тоже давала о себе знать. Ричард даже не знал, отчего ему хуже. — Не делай такое лицо… — рассмеялся парень, замечая испуганный взгляд мужчины. Он действительно был напуган. Иначе, он бы уже крыл его матом так, что слышал бы весь Детройт. — Я не собираюсь умирать. Только не на этой помойке… — И не вздумай, — оклемавшись Гэвин зажал кровоточащую рану. — Я тебя прибью, если ты умрёшь здесь. — Ты ведь понимаешь, что в твоих словах нет ни капли логики? — Ага, во всей моей жизни нет ни капли логики. Нашёл себе единственного, как мне казалось, мать твою, нормального альфу, а он оказался суицидником, бросающимся под пули, — с губ сорвался истеричный смешок.       Рид отдал бы всё на свете, чтобы оказаться сейчас на месте парня. Ему проще самому подставиться под пулю и в который раз перетерпеть невыносимую боль, чем смотреть за тем, как кто-то истекает кровью вместо него. Гэвин привык. В него столько раз стреляли, столько раз он был на грани между жизнью и смертью. И сейчас он готов был вновь оказаться в подобном положении, лишь бы не наблюдать за тем, как Ричард измученно улыбается.       Декарт не совсем осознавал происходившее дальше. Кажется, к нему подбежали с носилками, переложили на них и вынесли на улицу. Перед глазами всё расплывалось, но Ричард не мог позволить себе вырубиться. Он хотел до самого конца ощущать руку Гэвина, сжимающую его ладонь. Учитывая то, с какой силой мужчина вцепился в него, Декарт осознавал, что он всё ещё жив. Лишь в машине скорой, когда на него надели кислородную маску, он на секунду прикрыл глаза и отключился.

***

      Ричард всего лишь второй раз за всю свою сознательную жизнь неожиданно отключается и просыпается в другом месте, но он уже понял, что больше не хочет, чтобы подобное повторялось.       Декарт невольно улыбнулся, заметив Гэвина и Алису на кушетке у окна. Девочка нагло заняла всё пространство, так что Риду пришлось спать сидя, отчего тот просыпался каждый раз, когда голова наклонялась в стороны под собственной тяжестью. В очередной раз обломившись со сном, Гэвин проснулся окончательно. Тогда-то он и заметил, что Ричард молча наблюдает за его мучениями. Мужчина на мгновение застыл, затем, аккуратно переложив голову дочери со своих коленей, поднялся и направился прямиком к койке.       Альфа хотел было расставить в стороны руки, принимая возлюбленного в объятия. Но он забыл, что Гэвин — это Гэвин. Мужчина схватил с прикроватной тумбочки планшет*, который он взял из дома, чтобы Алиса могла порисовать и не умереть от скуки, дожидаясь пробуждения Ричарда. Рид замахнулся и треснул парня по голове. Потом ещё раз и ещё. — Эй! Прекрати! Ты чего? — Ричард закрывался руками и пытался увернуться от ударов. — Какой же ты дебил! — Декарт впервые видел, чтобы человек кричал шёпотом. — Какого хрена ты бросаешься под пули?! — шипел Гэвин, продолжая колотить парня. — Решил в могилу меня свести? — мужчина замахнулся для очередного удара и остановился. — Лучше бы ты сдох на месте! — Рид откинул планшет обратно на прикроватную тумбу и отвернулся от Ричарда.       Волновался ли Гэвин? Безусловно. Он не спал всю ночь, что Ричард провёл у преступников. А, когда в динамике послышался пронзительный крик, мужчина не задумываясь рванул к кораблю. Они были примерно в километре от места и Гэвин не заметил, как преодолел это расстояние. Он игнорировал нецензурные крики Фаулера в наушник и прекрасно знал, что после ему влетит за самовольность и ещё неделю он будет выслушивать в свою сторону упрёки о том, какой он идиот, что едва не сорвал операцию. А ещё Гэвин знал, что Джеффри доверяет ему. Знал, что капитан параллельно даёт команду оцепить заброшенное судно и дожидаться сигнала от детектива.       Ему было страшно. Рид никогда не боялся преступников. Подумаешь, психопат, неуверенно держащий в дрожащих руках оружие. За восемь лет работы в полиции Гэвин научился совладать с ними. А ещё, на подобных операциях, заранее надевать бронежилет. Мужчина боялся не того, что их двое, а он один. Не боялся, что они могут выстрелить в него. Он боялся за Ричарда.       Когда Даниэль выстрелил, Гэвин, чёрт возьми, готов был поклясться, что перед глазами пролетели последние полгода жизни, отчётливо воспроизводя в памяти каждый момент, проведённый с Ричардом, а сердце ухнуло в пятки.       Фаулер, убедившись, что детектив не ранен, настоял на том, чтобы тот отправился домой. Поспал, пообщался с дочерью и, в общем, хоть как-то отвлёкся от мыслей о раненом напарнике. Но Гэвин не был бы Гэвином, если бы не развернулся у самого порога дома. Он забрал Алису с собой, в очередной раз поблагодарил Кэру, за то, что та согласилась присмотреть за девочкой и вернулся в больницу. Так, он провёл свои вторые сутки без сна. — Гэвин? — Ричард, обеспокоенный состоянием мужчины, окликнул его.       Рид повернул голову и недовольно посмотрел на альфу. Ох, этот щенячий взгляд! Выцарапать бы ему эти прекрасные голубые глазёнки, смотрящие на Гэвина с такой любовью, за то, что заставил его настолько сильно беспокоиться.       В голове у мужчины промелькнула мысль, что Ричард — та ещё псина. Пёс грызёт тапки, дерёт диваны, будит по утрам и не даёт спать ночью, но ты не можешь на него долго злится, потому что… Ну вы посмотрите на это чудо! Как можно злиться на того, кого любишь? Вроде бы наругаешь, а потом он как взглянет. И всё. Мало того, что вновь начинаешь сюсюкаться с ним, так ещё и чувствуешь себя виноватым. Да, точнее описания чувств Гэвина к Ричарду не найти.       Рид сдался. Он вернулся к койке, сел на край и позволил себе обнять парня, утыкаясь носом в его шею и вдыхая любимый аромат корицы. — Ещё раз так сделаешь, и я сверну тебе шею быстрее, чем ты сдохнешь от потери крови, — было забавно слышать подобные угрозы от омеги, гордо пускающего скупую мужскую слезу. — Как скажешь, любовь моя.

***

      Что касается преступников. Братья Ламберты признались в совершении шести убийств и под напором озлобленного детектива даже в подробностях описали каждое.       В течении почти семи лет подряд они терпели побои со стороны отчима. Когда им было по шестнадцать их родной папа совершил самоубийство, не желая больше наблюдать за тем, как альфа издевается над его детьми, а отчим быстро нашёл замену нелюбимому мужу в его подрастающих сыновьях.       Последним лучиком надежды, который мог бы вытащить хотя бы одного из братьев из этой пучины ненависти, был Маркус Манфред. Он правда пытался сделать что-то с неуравновешенностью возлюбленного. Но, не справившись, оставил и эту затею, и самого парня. Это было последней каплей. В тот же момент они осмелились выместить всю, накопившуюся за многие годы, злобу на отчиме. А, затем, расправиться и с бывшим любовником.       Даниэль в этой парочке «массовик затейник», что нашёптывает на ушко коварные планы, которые Саймон, доверяясь брату, послушно исполняет. Убийство двух альф не могло пройти мимо расшатанной психики близнецов и они пошли дальше. Подключили к делу друга — того бармена из «Рая» — обосновались в клубе и одного за другим заманивали не угодивших им альф, которые по своей глупости велись на смазливую внешность, прекрасные речи и слезливые истории о том, как тяжко быть одиноким омегой.       Ни одна из жертв не была убита сразу. Каждого из них парни оставляли в живых не меньше пяти дней, убивая их медленно и мучительно. Одному даже «посчастливилось» быть сожжённым заживо. Остальные до этого момента не доживали.       Саймону и Даниэлю грозило три пожизненных срока за жестокое убийство шести людей. Их дружка — Джоша — признали соучастником преступления, но, как оказалось, он ничего не знал про убийства — друзья всё это время услужливо помалкивали и игриво приговаривали, что развлекаются. Но полиция всё же нашла за что зацепиться. Парень занимался распространением наркотиков, за что ему и грозит десять лет.       Ричард прослыл в участке местным героем, не побоявшимся сунуться под пули, а Гэвину, высказали благодарность за поимку серийных убийц, но капитан ещё долго напоминал о том, какой он идиот, едва не сорвавший операцию. А ещё в участке все прознали, что вечно недовольный всем детектив — омега. Некоторые не удивились, сказав, что давно подозревали, но многие, как цитировал Гэвин, охуели.       Рида выпроводили из участка со всеми почестями. Один из офицеров, по предварительной договорённости с остальными, даже додумался запустить ему в лицо праздничный торт, за что чуть не был казнён на месте самим Гэвином. Но на этот раз обошлось без кровопролития.       Гэвин скидывает с себя остатки торта, кроет матом бывших коллег и порывается при первой же возможности набить морду зачинщику — разве существует более идеальный момент для предложения руки и сердца? И Ричард осознал, что нет.       Когда парень встал перед детективом на одно колено и произнёс заветные слова, он, кажется, позабыл даже как дышать, не то что о воплощении произнесённых угроз в жизнь. — Да, — как только прозвучал ответ, окружающие тут же загалдели — изредка до ушей доходили конкретные фразы с поздравлениями и пожеланиями.       Спустя четыре месяца они узнают о том, что ждут второго ребёнка. Иметь дело с беременным Гэвином не хотелось бы никому. Особенно Ричарду, который будет первым в списке тех, кому придётся терпеть все его перепады настроения, хотелки и истерики. Наверное, больше их двоих вместе взятых будет радоваться Алиса. Она до самого рождения братика будет думать над его именем, обустраивать его кроватку в новом доме, перебирать свои игрушки, в конечном итоге решив, что отдаст ему все, и даже успеет представить как будет оценивать его новую девушку и нянчиться с его детьми.       Гэвину тридцать два он всё также работает в полиции, ненавидит свою работу, себя и каждого, кто посмеет лишний раз не так вздохнуть рядом с ним, но, отныне, в его жизни появилось ещё два человека, которых он любит всем сердцем. ________________________________________________________________ *имеется в виду приспособление для закрепления бумаги.