СИЛА ТВОЕЙ ЛЮБВИ

***

– Ты обещаешь? Никакого подвоха? – Кайл подозрительно прищурился. Я закатила глаза. – Может, мне договор подписать и на кровавом амулете поклясться? Ложись, давай, малыш, куда велено, нечего мне тут торговаться. Папочка на тебя очень сердиты и желают отшлепать! В игривом азарте я подмигнула Лансу. Этот пройдоха радостно хмыкнул и, подыграв мне, согласно покивал, а потом так же азартно потер ладонями друг об дружку, предварительно на них поплевав. Демонстративно. Ндя-я… Определенно, мы спелись, разве тут поспоришь? Кайл угрюмо подтащил свою задницу к дивану и остановился в нерешительности, уставившись на абсолютно голого демона. Правда члены у обоих в пылу разборок совершенно опали, но я поняла, в чем заминка. Конечно, этими своими частями они положительно не готовы были соприкасаться. – Ладно, ложись пока в штанах, – я решила поберечь целомудрие Кайла – вполне вероятно, скоро ему станет не до этого. – И полотенчико можешь подстелить. С громким обреченно-укоризненным вздохом, словно его тут свежевать, как минимум собрались – причем заживо! – наш горемыка, наконец, тщательно застелив Ланса полотенцем чуть ли не до шеи, разместился у него на коленях, стараясь лишний раз не двигать бедрами, будто прямо под ним находился пороховой погреб, а он был зажжённым фитилем. Что впрочем, фактически так и было. Диван был большой, хоть и двухместный, и длины его как раз хватило, чтобы изогнувшись в районе бедер над коленями Ланса, пальцами ног Кайл уперся в один подлокотник, а руками, опираясь на локти, схватился за другой. Подлокотники были мягкие, податливые и… так вкусно пахли нежной телячьей кожей. Я сидела чуть сбоку, в головах у Кайла и видела его насупленное лицо – он намеренно старался на меня не смотреть – а, дальше, его крепкую круглую задницу, так восхитительно оттопыренную сейчас. Да и вообще – в перспективе – всю его ладную фигуру. Он был так близко, что вот просто руку протяни – полный эффект погружения. Что я и сделала, надо же поощрить его за такие-то подвиги в честь меня. Провела пальцем по скуле, упрямо вздернутому подбородку, ласково завершая виток на его стиснутых, прикушенных губах. Чуть надавила, вторгаясь в сведенный рот пальцами – не хочу, чтобы так челюсти сжимал, будто зубы сейчас раскрошатся. Прошептала от души: – Зая моя, умничка, люблю тебя! Он посмотрел на меня немного обескураженно, но рот послушно разомкнул и даже облизал мои пальцы, осторожно обхватив теплыми губами. – Даже не представляешь, как ты прекрасен сейчас, любимый… – я подчеркнуто томно запустила облизанные им пальцы между ног, недвусмысленно наглаживая чувствительное место и потихоньку постанывая. Он сглотнул, теперь уже явно голодно, и огненный взгляд его смягчился и поплыл в унисон с моими сладостными ощущениями. – Ты же потерпишь немного, ради меня? – продолжая себя ласкать, приблизила свои губы к приоткрытому теперь рту мужа и тихонько поцеловала. – Мне так нравится эта моя фантазия. Пожалуйста… Солнышко… Порадуй свою… госпожу. Он опять сглотнул, сердце его явственно ухало в шее, видимо от новых необычных впечатлений. Потом в глубине его глаз засветились искорки смеха. Ох, ну, слава Богам! Наконец-то, включился! – Если тебе совсем не понравиться… скажешь… стоп-слово… – тут я застонала от своих собственных ласк так жарко, что у обоих моих мальчиков крышу, похоже, сразу же и снесло. По крайне мере, Кайл уже больше не выглядел, будто агнец на заклание, и я больше не ощущала потоки бурной обиды и горечи, льющиеся фонтаном из его сердца, наоборот, внутри него расправлялась потерянное совсем недавно теплое удовольствие, а так же желание, интерес и безбашенный дух авантюризма. Ну, ведь хорошо же, а? Но он, балбес, все еще пытался изображать прЫнца даЦкого, оскорбленного, по меньшей мере, в своих лучших чувствах. Упрямый, паразит: он так просто, типа, не сдается. Хотя сдался уже, я-то вижу… На милость победителя. То есть меня. – Только для тебя, Ланочка… То есть, простите, госпожа! – буркнул он, расслабляясь и устраиваясь поудобнее. Вот и славно, а то совсем задеревенел в своей праведной добродетели, бедолага. – О, я верила в тебя, мой дорогой! – «Нет, ну а что, женщине мозг дан? Правильно! Чтобы нужные ходы управления подыскивать, безболезненные». – И ты тоже мне поверь… Ты же мне веришь, мой хороший? М? Кайл посмотрел на меня на редкость заинтересованно, потом благодушно хмыкнул. – Ну… приходиться, че. Разве у меня есть выбор, госпожа? – и рассмеялся с явным сарказмом, нахал. Я крепко вплела свои пальцы в его волосы, потянула назад, приподнимая лицо, и заглянула в черные, сверкнувшие таким подозрительным ехидством глаза. – Конечно, есть, дорогой… Конечно, есть. Но надеюсь – весьма надеюсь! – ты им не воспользуешься. Да, я тоже когда-то курсы стерв закончила под названием жизнь. – Ладно, я готов. Можно начинать, – процедил он грубовато, но при этом вполне миролюбиво фыркнул. Потом с надрывным стоном обреченного на растерзание великомученика уткнулся лбом в сложенные перед собой предплечья. От дуралей! Я-то вижу, что он уже готов к приключениям. Вернее, его хитрая попа. Меня не обманешь! Кстати, он, кажется, даже не заметил того, что Ланс, пока мы с Кайлом так переговаривались, возложил на него свои ладони и тихонько, едва касаясь напряженной поверхности, наглаживал приемами бывалого массажиста, позволяя привыкнуть таким образом к чужому телу. И это дало свой необходимый эффект, разумеется: Кайл успокоился вовсе, насколько это было возможно в этакой щекотливой ситуации. Ну, а чему тут удивляться, руки у Ланса были на редкость умелыми, теплыми и ласковыми. Уж я-то знаю… Хотя, весьма надеюсь, они же смогут быть сейчас решительными, крепкими и в меру тяжелыми. Что ж, вот теперь и я могла расслабиться, полностью наслаждаясь процессом и переживаниями парней – да и своими тоже – потому что трудиться в поте лица над воспитанием моего мальчика и отбивать свои ладони в этот раз предстояло не мне. Я сидела сейчас очень удобно, фактически «в первом ряду», и не только чувствовала, но и видела все действие с размахом – буквально в нем участвовала! – в том числе, могла отлично отслеживать все реакции Кайла. Да и Ланс прекрасно просматривался через растрепанную голову моего несчастного поверженного прЫнца. Это я, кстати, тоже очень люблю, когда мой самолюбивый паренек вот так, без остатка, покоряется мне, в конце концов, после своих бурных мальчишеских демаршей. Ведь знает же, что так будет, нет, все же сначала попытается взять верх, поросенок. Но, демоны, как же это вкусно! Я подцепила ногтем его подбородок, заставив поднять склоненную голову, и тихонько выдохнула ему в губы, с наслаждением впитывая весь спектр переживаний любимого балбеса, отражаемых, словно в зеркале, в его распахнутых глазах: – Ну, давай же, Кайл. Скажи ЭТО!.. Ноздри его дрогнули, резко втягивая воздух, а густые черные ресницы затрепетали, когда он насмешливо сощурился. Вот за это прохиндей тоже получит, будь здоров! – Ну? Ты же хорошо помнишь, ЧТО нужно сказать? Кайл облизнул губы и судорожно сглотнул, но все равно голос его прозвучал довольно сипло, когда он нехотя процедил: – Я был... очень плохим мальчиком, госпожа Лана. Накажите меня.