Одной любви недостаточно

Pictures of you, pictures of me Hung upon your wall for the world to see Pictures of you, pictures of me Remind us all of what we could have been Твои фотографии, мои фотографии Вывешены на всеобщее обозрение, Твои фотографии, мои фотографии Напоминают нам, какими мы могли бы быть... "Pictures of You" (оригинал The Last Goodnight)

В первые дни октября Минако была счастлива. Свадебная суета продолжалась, но от Мако она получила прекрасные новости: подруга сообщила, что ждет малыша, и ровно через две недели собирается замуж за отца своего ребенка. Минако первой узнала радостную новость, и буквально порхала от заполнившего ее легкие восторга. Ей так хотелось со всеми поделиться своей радостью за подругу, что стоило большого труда молчать. Мако попросила держать все в секрете. Минако радовалась – они с Мако общались как и прежде, момент с отчуждением был исчерпан и блондинка не чувствовала себя такой одинокой. Расстраивало ее лишь одно – они не смогут побывать на свадьбах друг друга. На ранних сроках беременности Мако перелет был противопоказан, а у Минако было слишком много хлопот перед бракосочетанием, ведь даты церемоний у них были назначены с разницей ровно в месяц. Свадьба прошла быстро, не успели они с Ятеном и глазом моргнуть. Они не захотели устраивать большое застолье, и сразу же после регистрации отправились кататься по городу и делать свадебные фото. Честно говоря, ни Ятен, ни Минако не смогли бы вспомнить многих деталей праздника, потому что оба были взволнованны и сильно устали. Потом, делившись с подругами своими впечатлениями, Минако сказала: - Надеюсь, это была моя последняя свадьба, еще одну я не перенесу. После свадьбы Минако поглотила суета с подготовкой документов к переезду, смена паспорта, получение виз и прочая возня с бумагами, она и не заметила, как приближалось время Рождества, ведь на этот период они с Ятеном должны были отправиться в свадебное путешествие. Ятен был занят покупкой дома, и его обустройством к приезду жены. Они находились в разных концах света, каждый поглощенный своими заботами. Но, несмотря на то, что обоим разлука давалась тяжело, никто из них не жаловался, не ныл и не закатывал сцен. Они просто знали, что это временно, и вскоре, пройдя трудности с оформлением бумаг, будут вместе. Рождество Минако было тихим и радостным, они с Ятеном решили, что никуда не поедут, как думали вначале. Оба так устали от суеты, что захотели провести пару недель вдвоем, наслаждаясь тишиной, снегом за окном и теплом камина. Мако снова пропала. Минако стала волноваться, вдруг с подругой что-то случилось, и она молчит? Они писала ей сообщения, ждала ответа, но их общение складывалось из общепринятых стандартных фраз. Когда Минако позвонила Мако по телефону, чтобы поздравить с Рождеством, она не сняла трубку. На следующее утро подруга прислала сообщение с извинениями, сказала, что не слышала, как звонил ее телефон. Пять раз пропустила ее звонок. Это было последним сообщением от Мако на ближайший месяц. Не то, чтобы Минако была в обиде, но писать больше первой не хотела. Не хотела навязываться, хотя сама очень нуждалась в ней. Ведь они так долго дружили, Минако считала ее сестрой, и Мако горячо ее в этом поддерживала, называла своей «Soul-sister», казалось, это было гораздо сильнее, чем кровное родство. Спустя месяц, Минако не выдержала. Она вся извелась от переживаний за Мако, и написала ей письмо, надеясь поставить точки над и, и разобраться в сложившейся ситуации. «Мако, привет. Как ты? Вижу, что ты не хочешь со мной разговаривать. Не знаю, может, обидела тебя чем-то, или у тебя просто нет желания? Мне хотелось бы об этом узнать. Мне тебя не хватает, и очень обидно твое молчание. Если я не пишу первой, то ждать вообще не стоит и слова. Я бы хотела знать причину, мне было бы легче. Я вижу с твоей стороны равнодушие, хотя ты еще не давно говорила, что я тебе очень близкий человек. Я все понимаю: у тебя своя жизнь, семья, близится рождение долгожданной крохи. Если я не права – извини. Пишу то, что чувствую» Минако знала, что ребенок – самое главное событие в жизни Мако, подруга очень хотела малыша и почему-то всегда боялась, что не сможет родить. Может быть, все дело в этом? В переживаниях за ребенка? Или гормоны пляшут, и резко меняется настроение? В конце концов, кто знает, какой будет сама Минако во время беременности? В тот же день Мако прислала ответ. Минако долго не решалась его прочитать, но все равно, любопытство взяло верх над страхом. «По поводу «не хочу с тобой общаться»: тут, честно говоря, меня эмоционально не хватает сейчас на общение. Может, гормоны, может, новая жизнь переполнила, я не умею совмещать разные стороны моей жизни, наверное, поэтому в ней никогда не было много людей, друзей.. Я не отрицаю, что ты для меня близкий человек, я слежу, что с тобой все в порядке. Я желаю тебе только самого доброго и хорошего. И ты будешь одной из первых, с кем я поделюсь новостями. Надеюсь, хорошими. Не обижайся на меня, я то, точно ни на кого и никогда зла не держу» Минако, прочитав это, заплакала. Она не знала, что можно сказать на это письмо, и отвечать не стала. Да и сил у нее на это бы не хватило. Письмо Мако было похоже на прощание. В тот миг Минако ясно осознала, что Мако станет еще одним дорогим человеком, который ее оставил. Она больше ей не нужна, как когда-то стала не нужна Кунсайту, она так же была дорога Нефриту, но он предпочел просто отойти в тень. Когда Мако пришло время рожать, она приехала в Японию, приблизительно за месяц до срока. Минако знала, что она в Токио, ведь когда-то они вместе обсуждали дату, на какую брать билеты, и планы Мако на роды на родине. Но Мако не позвонила, не написала даже слова. Они находились в одном городе, и не виделись едва ли не год, но, видимо, ей больше нечего было сказать девушке, которую она звала «Soul-sister». Минако очень тяжело переживала этот период, едва ли не так же, как расставание с Кунсайтом. - Мина, а если однажды Мако позвонит, что ты будешь делать? – спросила ее Усаги. Она в последнее время была постоянно рядом, словно пыталась заполнить собой пустоту, что образовалась на месте Мако. - Она не позвонит, - покачала головой Айно. В груди у нее предательски сжалось, едва она осознала то, что озвучила вслух. Но, Минако знала, что со временем станет воспринимать отсутствие Мако легче. В конце концов, ее документы для переезда в Новую Зеландию были готовы. Ятен уже давно сходил с ума от одиночества, и ждал Минако. Девушка очень боялась уезжать. Боялась, что будет лезть на стену, скучая по родным, по Токио, по привычной жизни, какой бы пустой она не была. Перемены – они всегда к лучшему, Минако это знала, но очень сильно их боялась. Но она прошла через это. Да, им обоим было нелегко. Ятен и Минако имели разные темпераменты, часто сталкивались характерами, но всегда вступали в диалог, искали компромисс, старались беречь друг друга. Смотря на них, я понимаю, что именно так и должно было быть. К моменту встречи, они уже знали, что такое боль, расставание, пустота и одиночество. Минако с каждым днем сильнее любила мужа, а он никогда не переставал ей удивляться, и его чувства были свежи, как в первый день их встречи. К тому моменту, как я закончил рассказ о судьбе Минако, в моем кабинете стало темно. Солнце давно село, и небо за окном было черно-синим. Я молчал, рассматривая лицо человека, который сидел передо мной. В полумраке он казался мраморным изваянием, неподвижным и холодным. Я потянулся к настольной лампе и кабинет озарил мягкий золотистый свет. Кунсайт Иендо вздрогнул, словно очнувшись от своих мыслей. Он уже давно приходит ко мне, каждую субботу, ровно в восемь часов вечера. На протяжении шести лет он ни разу не отменил сеанса, и очень сокрушался, если мне приходилось расстраивать его планы. Я рассказываю ему историю Минако Коу, каждый раз по его просьбе начиная сначала, чтобы хватило еще на несколько субботних вечеров. Он редко рассказывает что-то о себе, предпочитая слушать меня. Я не мог отказать ему в этой маленькой радости – узнать, что у его любимой женщины все хорошо. Иногда, я приносил Кунсайту фотографии, которые сделал во время поездки к брату, или когда он с семьей приезжал в Токио. Сегодня был как раз такой случай. Я достал из ящика стола небольшой конверт, и отдал Иендо. Он улыбнулся, принимая мой подарок. Мужчина тут же достал фотографии и стал их рассматривать, задавать вопросы. - Ух ты! – рассмеялся он, - Томас так вымахал! Он разглядывал маленького светловолосого мальчика, который обливал Минако из шланга, а она пыталась убежать от сына. На другой фотографии блондинку поймал Ятен, не давая сбежать от маленького проказника. Он смеялся, запрокинув голову, и удерживал жену за запястья. На другой фотографии мокрая Минако и взъерошенный Ятен о чем-то спорят, а к ним по зеленому газону бежит девчушка в розовом платье, удерживая на голове соломенную шляпу, которая была ей явно велика. - Да, Том уже достает Минако до плеча. – кивнул я, улыбаясь. - Аурелия этой осенью должна пойти в школу? – спросил Кунсайт, продолжая любоваться снимками. - Да, хотя Ятен говорит, еще рано. - Верно, - согласился Иендо, - хотя с таким старшим братом ей было бы не страшно. На одном из последних снимков я застал Минако в саду, она возилась с розовыми кустами. Она улыбалась, на носу красовалась россыпь веснушек. Волосы заплетены в косу, они стали практически белыми, выгорев на солнце. Кунсайт нежно провел пальцем по лицу девушки, улыбнувшись своим мыслям. - Она совсем не меняется, - тихо сказал он, - все такая же задорная и солнечная. Я не ответил. Я совершенно не знал, что сказать и хотел поскорее закончить этот разговор, дома меня ждала Ами. Кунсайт правильно расценил мое молчание и торопливо поднялся с дивана. Засунув конверт со снимками во внутренний карман куртки, он попрощался со мной и вышел в темный Токийский вечер. Я знаю, что в следующую субботу он снова придет ко мне, и попросит рассказать эту историю сначала. Мне казалось, что Кунсайт живет в этих рассказах, снова и снова воспроизводит в памяти счастливые моменты своей жизни. Может быть, все совсем не так, как я думаю, но узнать, что движет Кунсайтом на самом деле я бы никогда не смог. Я знаю, что сегодня он придет в свою квартиру на восьмом этаже многоэтажки, роскошно обставленную и с огромными, во всю стену, окнами. Там кто-то будет его ждать, новая женщина, или прошлая, это как повезет. Кунсайт пройдет в свой кабинет, повернет ключ в двери, достанет заранее припасенные рамки и вставит в ним подаренные мной фотографии, любовно развесит на стену, которая уже практически вся занята фотографиями Минако. И проведет половину ночи, разглядывая ее улыбающееся лицо, мальчика и девочку, так похожих на нее, и одновременно на Ятена. Потом он ляжет спать, закутавшись в роскошные шелковые простыни, кто-то будет его обнимать и поцелует во сне, ласково назовет по имени. А Кунсайт скинет с себя чужую руку, и провалится в сон, в котором звенит заразительный смех Минако. Минако Коу сидит на чердаке своего большого дома. Тут пыльно и пахнет деревом. Усаги и Сея недавно уехали домой после семейного ужина. Внизу, в гостиной, Томас громко спорит с Аурелией, кто сегодня будет играть в приставку. Ятен еще немного послушает их вопли, а потом не выдержит и пригрозит запретить вообще играть в компьютерные игры и поворчит на счет потакания Минако их прихотям. Дети мигом затихнут, а он вернется к своим делам в кабинете, наслаждаясь тишиной. Минако достает из-под старой детской кроватки небольшую коробку. Она покрыта пылью и из красной уже превратилась в серую. Женщина сдует пыль, ласково проведет пальцами по шершавому картону и снимет крышку. Там лежат напоминая о тех, кого она когда-то любила. Билеты в кино, фотографии, записки, открытки и прочие мелочи. Мако, Кунсайт, Нефрит. Они всегда были с ней, но их больше никогда не было в ее жизни. Там, где-то очень глубоко в ее сердце, Минако может отыскать их улыбки, поцелуи, теплые объятия и смех. Для каждого из них в ее плей-листе есть своя мелодия: для Кунсайта это "Wrecking ball" Miley Cyrus, для Нефрита - "The Long haul" от ОК, для Мако - "Hey, Soul-sister!", Train. Все, что было когда-то плохого, она не помнит. В памяти остались лишь теплые и счастливые моменты, которые она всегда бережно хранила. Она вспоминала их очень редко, когда накатывала легкая меланхолия. Минако поднималась на чердак, открывала эту коробку и снова просматривала свои маленькие сокровища. Потом она с легким сердцем прятала их обратно и спускалась вниз. Там ее ждали ласковый взгляд любимого мужа, его теплые объятия, звонкий смех детей и веселое потрескивание дров в камине.