Ненавижу тебя, братец...

тяжёлая поступь, тихий хруст снежинок под подошвой старых берц. Тяжёлое дыхание, что обжигает промерзший до каждой частицы воздух. Этот город похож на серое пятно, будто художник был не в настроении и просто кинул на холст грязную, намешанную уставшими пальцами темную краску. Она стекает по ткани, пачкает пол, перебирается на все окружающие творца вещи, погружая все в эту атмосферу смерти, а художнику не страшно, ему это не противно, пускай и не нравится. Это всего лишь ещё одно исписанные полотно. Ещё один испачканный мир. он не понимает, что в этой картине не так. Цвета, тени, свет — абсолютно все подобрано идеально, в одной композиции, но все не то. Ты просто смотришь на этот город и ухмыляешь, на сколько же это бесполезное изображение. Пейзаж мира. Художник, что так старался написать что-то действительно хорошее идёт по одинокой улице в свете фонарей, что дразнят луну своим искусственным, мертвым светом. По пути встречаются люди, только вот они все тоже не живые. Это куклы. Игрушки, что ходят на работу, возвращаются домой, заводят семью, пропивают последние деньги… Разве их можно назвать чем-то, что умеет чувствовать, любить, думать? Они все живут по чёткому сценарию: родись, отучись, отработай, умри… На длинные ресницы падали большие снежинки, зубы тихо постукивали. Конечно, надо же зимой выйти в одной ветровке… Куда шел блондин? В пустоту. Он сам не знал, куда несут ноги, шел все дальше и дальше от дома, его там все равно не ждут. Там давно уже никого нет, кроме тьмы и личной шизофрении. Зачем же туда возвращаться каждый раз? Переспать с кроватью и закинуться стопкой алкоголя вечером пятницы? От подобного места Федерацию просто тянуло блевать. Его дом жёстко ассоциировался с борделем: пришел, выпил, заказал шлюху, выебал и спать. Утром оплатил товар и пошел на работу, по своим делам. Ни о каком «семейном очаге» речь даже не идёт… Серые многоэтажки приветствовали своего художника потухшими окнами, криками соседних дворов, стонами дряхлых дверей, что пошатывались на петлях старых подъездов. Скрип качель, полудохлые лампы фонарей. — как долго ты здесь ходишь? — в этом нет смысла. Скажу я тебе, или нет… Какая разница? Отчитаешь и потащишь обратно в тот срач? Если я не хочу возвращаться? Не хочу опять думать о чем-то за рюмкой водки у окна? — не мелкий ты, что б я мог отчитывать тебя… Скажу только одно: прекрати страдать хуйней Рос! — и я рад тебя видеть, Украина…- с потрескавшихся губ срывается усмешка, уставшие, стеклянные глаза отрываются от слякоти под ногами и озаряют брата своим печальным взором. Хохол стоял с небольшим рюкзаком на плечах, шапке, шарфе… Утеплился, молодец, братец. «Хоть кто-то из нас не ебалай и тепло одевается в -6» — и так каждый раз. Просишь встретить любимого братца у вокзала, а ты прешься в этот двор, что за черт, Русик?! — раз ты меня находишь, значит ничего страшного…

***

В квартире эхом раздаются стоны. Пальцы крепко сжимаются на бедрах хрупкого тела. Шлепки последними отголосками совести улетают в открытое окно. Каждый раз Украина приезжает к Федерация поговорить по душам и каждый раз все заканчивается этим. Такое уже вошло в привычку. Знал бы о таком способе расслабиться у своих детей Союз — давно б до смерти избил своих отпрысков. Два балбеса, у которых нет будущего. Два идиота, что втоптали прошлое в грязь. У них нет ничего, кроме друг друга, но и здесь прокол, Рос ненавидит Украину, а тот ненавидит Федерацию. Вот и все. Можно умирать, смысла в этой жизни действительно нет. Почему давно не ушли из жизни? Все просто… Хохол все ещё верит в чудо, все ещё пытается бороться, мечтает о хорошем будущем, а русский просто ссыт. Да, он трус. Не может вскрыть вены, повеситься или шагнуть в бездну. Ему придется жить до того момента, когда страх не сожрёт его окончательно и не заставит дрожать не только перед лицом смерти, но и перед самой жизнью. Вот такие дела. — ненавижу тебя…- вжимая красные, разодранные колени в пыльный ковер, Украина впивался клыками в пальцы брата, прогрызая мясо до костей. — и я тебя, братец. Что б ты сдох…- сделав последний толчок, РФ кончил.

***

-Сколько лет уже прошло? — уставив тусклый взор в окно, за которым виднеется снегопад, пробубнил брат. Хоть кому-то в этом мире весело. Снежинки танцевали, кружились, бегали с места на место и, падая на землю, соединялись с такими же как и они. Снегопад разыгрался не на шутку… — смотря от чего…- горячий кофе прогревал рот, раздирал глотку. — да какая разница? Для нас абсолютно все рухнуло в один год. Уже тогда мы прекрасно понимали, что будет дальше. Знаешь, Рос, мы проебали все, что нам завещал СССР… — это твоя вина, хохол. Не выебывался бы, может всё было по другому…- надо прикрыться хоть чем-то. Вся вина лежит только на плечах прогнившей души русского. Вся до капли. 29 год пошел, как он волочит этот груз. Обязанности, которые просто непосильны молодому парню. — заткнись… 29 год пошел, как они встречаются каждый месяц и просто трахаются. Сначала были разговоры, разборки, нытье, сейчас же ничего этого нет, только чистая близость основанная на ярой ненависти. Их всегда встречает пустая квартира Русика, что всегда обдает холодом, даже если на улице +30. Правильно говорят, что по атмосфере в квартире можно узнать всю душу хозяина. Пустая, мрачная, одинокая. В ней никогда не включают свет. Никогда не бывает счастливых моментов. Бессмысленное существование. Ещё одна пустышка в руках судьбы. — Россия… — что ещё?.. собрался уходить? Ну так проваливай, нет смысла говорить об этом. — Я люблю тебя, Рос… — ... ненавижу, братец… ты явно хотел сказать "ненавижу" ... - ага... Даже этот луч надежды утонет в тине черного болота души России. Не старайся, его не спасти как бы ты не пытался. Ему просто не нужна твоя любовь. Он ненавидит тебя точно так же как и всех в этом мире, что пропах табаком и гнилью.