В следующий раз я успею

— Даже если ты это сделаешь, — Михаил вдруг улыбается, — его это не вернет. Ее слова отзываются эхом, и Азирафаэлю кажется, будто сверху на него медленно опускается бетонная плита. Стискивает, сдавливает, а следом за ней рушатся стены. Как в той церкви в сорок первом году, когда Кроули успел его спасти. Чудо тогда осталось за Азирафаэлем, но если бы не Кроули, ничего бы не было. Только вот Кроули в тот раз успел вовремя, а Азирафаэль — нет. Поэтому Михаила он не слушает. Он вообще больше не слушает никого Сверху, с тех пор как святые Небеса стали напоминать ему бетонную плиту. И меч он тоже не убирает. — У тебя все равно не хватит решимости, — продолжает Михаил. Даже поверженная, даже теперь, когда Азирафаэль держит пламенеющий меч у ее горла, она все равно командует и отдает приказы. — Когда в Начале Времен тебе вручили оружие, ты так и не стал воином. Она права: это Азирафаэль знает точно. Если бы он был воином, он бы не допустил того, что случилось. — Ты же отдал меч людям, правда? Потому что ты никогда не понимал, зачем мы создали оружие и как следует карать врагов. За свою жизнь ты не смог изгнать ни одного демона, даже самого бесполезного. Ах да, ты же и не собирался его изгонять. Вы же были друзьями, правда? Как мило. Или не только друзьями… Азирафаэль ничего не отвечает. Но теперь в сердце саднит и болит еще больше. — А потом что? — Михаил смеется. — Вызовешь Небеса на бой? Серьезно? Теперь ему остается лишь кивнуть в ответ. Он согласен. Это бессмысленно. Но пути назад у него уже нет, и он взмахивает мечом. Отрезанную голову Михаила он забирает с собой. Вернувшись на Землю, он идет в Сент-Джеймсский парк. Устраивается на скамейке у пруда. Бумажный пакет — сотворенный из Небытия — он ставит рядом. С минуту наблюдает, как итальянские туристы бросают уткам хлеб. Потом на него вдруг накатывает усталость, и, закрывая глаза, Азирафаэль представляет, что на все это скажет Кроули. *** Кроули сперва ничего не говорит. Поначалу Азирафаэль ждет, пока тот проснется. Просто стоит на пороге, завороженно смотрит на спящего демона, смотрит, как у того слегка вздрагивают ресницы, и слушает его дыхание. И еле подавляет в себе желание подойти ближе, сесть рядом на краешек дивана и убрать прядь рыжих волос с лица Кроули. И поправить на нем одеяло. Тот вдруг открывает глаза. Приподнимается на локтях, озирается, пока взгляд его не фокусируется на Азирафаэле. — Доброе утро, — говорит Азирафаэль. Кроули непонимающе смотрит на него. И спрашивает невпопад: — Какой сегодня день? — Понедельник, — отвечает Азирафаэль. И тут же добавляет. — Я убил Михаила. Вообще-то он собирается достать ее голову из бумажного пакета и положить у ног Кроули. И сказать Кроули, что они победили — ну, почти победили — и что теперь все будет хорошо. Так делают древние герои в книгах, которые так любит Азирафаэль. Вот только он ловит себя на мысли о том, что этот жест у него выйдет сейчас слишком картинным и глупым, и вместо этого решает уничтожить свой трофей — распылить на молекулы — потом. А пока что, осекшись, просто смотрит на Кроули. Старается ничем не выдавать встревоженности. Но в желтых пылающих глазах Кроули он читает лишь редкое для того спокойствие. И на душе у него самого тут же становится легче. Кроули опускается на спину. Смотрит в потолок и вдруг произносит: — Мы не в Лондоне, верно? Это ведь не твой книжный магазинчик. — Нет, — отвечает Азирафаэль. Конечно, ему очень хочется соврать. Не получается. Книжного магазинчика у него давно нет: с тех самых пор, с того проклятого дня, как они с Кроули разминулись в Лондоне, и Азирафаэль отправился на его поиски, чтобы бесконечно долго стучаться в закрытые двери Небес и Ада. Поэтому теперь свой книжный магазинчик Азирафаэль создает заново. Для Кроули. Книги здесь — настоящие. Это не так уж и сложно: многие свои издания Азирафаэль помнит наизусть. Он бы и мир для него создал заново. Лучший. Справедливый. В котором не принято обманывать, похищать и обрекать на мучения. Если бы мог. — Я заварю чай с мелиссой и мятой, — говорит Азирафаэль. — Будешь? Кроули кивает. Азирафаэль уходит на кухню: здесь тоже все по-прежнему. И минут десять суетится, делая все так, как принято у людей. Кипятит воду, отбирает травы, дает настояться, сдувает пыль с самых красивых чашечек. Когда Азирафаэль появляется на пороге с подносом, Кроули сперва все так же глядит в потолок. Заметив Азирафаэля, немедленно усаживается в постели — лицо его на мгновение искажает боль — и улыбается. И теперь Азирафаэль точно знает, что все будет хорошо, и знает, как: Кроули постепенно придет в себя и снова станет несносным самоуверенным демоном. Все будет по-прежнему. Надо лишь немного подождать. *** Ждать приходится долго. Зато священной ярости Сандальфону не занимать, а двигается он быстро. С легкостью уворачивается от атак Азирафаэля и сразу же переходит в нападение. Он привык крушить, карать и убивать. Но у жителей Содома не было огненного меча, чтобы сразиться с архангелом, и все, что сейчас нужно Азирафаэлю, — выиграть одно ничтожное мгновение. И отрубить Сандальфону руку. Тот падает на колени. Пощады не просит, и Азирафаэль, наверно, уважает его за это. — Ты попадешь в Ад, — обещает Сандальфон, когда Азирафаэль приставляет пламенеющий клинок к его горлу. — В Ад так в Ад. — Ты даже не представляешь, что там тебя ждет. — Я не боюсь. — Зря. Знаешь, что Внизу делают с отступниками и врагами? — Я знаю, что делают Наверху, — отвечает Азирафаэль. Сандальфон смотрит на него, не скрывая презрения. — Предатель. — Наверно. — Ты Пал. — Мы все Пали, — замечает Азирафаэль. — Когда выбрали стороны, а не Бога. — Ложь! Он сам не знает, почему до сих разговаривает с Сандальфоном. Он же пришел убивать. Карать. Крушить. — Зачем ты вообще явился сюда, — вдруг удивляется Сандальфон. — Все было так хорошо. Этот твой демон уже признался в том, что столкнул тебя с Пути. Конечно, он бы сказал что угодно, лишь бы мы прекратили… Кстати, Гавриил и Михаил хотели тебя оправдать. — А я их нет. Азирафаэль перечеркивает Сандальфона мечом, и его массивное тело вспыхивает ярчайшим пламенем. Так проще, думает Азирафаэль. И уходит. На Земле Азирафаэля ждет лето и мелкий дождик. Весь вечер он бродит по улицам Сохо и Мейфэйра, заглядывает в окна и витрины. К полночи спускается в лондонское метро, на станцию «Пикадилли-серкл». Люди его не видят, и он садится на длинную скамейку у перрона. Меч кладет рядом. В ржавой железяке никто не признает самое совершенное оружие, созданное еще до того, как Творец придумал человека. Закрывает глаза. Вспоминает, что Кроули никогда не отказывается от чая с мелиссой и мятой. *** По крайней мере, Кроули в этот раз выпивает половину чашечки. Правда, к бисквитам не прикасается и к печенью тоже. Азирафаэль уносит чайник с подносом на кухню и сразу возвращается обратно. Кроули все так же сидит в постели, кутаясь в одеяло. — Знаешь, Сандальфона больше нет, — объявляет Азирафаэль. — Я его помню, — отвечает Кроули. Только теперь он смотрит не на Азирафаэля, а в сторону окна. Азирафаэль надеется, что очень скоро Кроули забудет и Михаила, и Сандальфона, и всех остальных архангелов тоже. — В Лондоне сейчас лето, — произносит Кроули. — Мы скоро туда вернемся, — обещает Азирафаэль. — К назойливым туристам, которые хотят прихватить самую редкую Библию в качестве сувенира из британской столицы? — Иногда я думаю, что соскучился по ним. Кроули смеется. — Не узнаю тебя, ангел. Тебя правда зовут Азирафаэль? — Правда, — кивает он. — Знаешь, на Гросвенор-стрит открылся новый французский ресторан. — И там только чудом можно забронировать столик? — Ты угадал, — Азирафаэль улыбается в ответ. — Мне осталось закончить кое-какие дела… Он не говорит, какие — Кроули и так все прекрасно понимает, а сам Азирафаэль все знает наперед. Кроули отдохнет и наберется сил, и все будет по-прежнему, как раньше, как было до неудавшегося Апокалипсиса, и как было потом, когда они считали, что уже победили. Только теперь они победили по-настоящему. — Прости, что я не пришел раньше. Кроули вскидывает на него удивленный взгляд. — Тебе не за что извиняться. — Я должен был сразу все понять. Должен был раньше найти тебя. «В следующий раз я успею», — думает Азирафаэль, и мысль эта сразу его пугает, и он зарекается произносить такое даже про себя, потому что следующего раза не будет и никто не отнимет у него Кроули, ни Ад, ни Небеса, потому что нет такой силы, которая сможет их разлучить. — Ангел… Кроули чуть выпрямляется и поправляет на себе одеяло, жестом приглашая Азирафаэля сесть рядом с ним на диван. Азирафаэль послушно садится. И не знает, что говорить. Смотрит на Кроули украдкой. Больше всего на свете Азирафаэль хочет его поцеловать. Обнять, притянуть к себе, согреть его своим телом. И никогда не отпускать. Он осторожно касается ладони Кроули — самыми кончиками пальцев — и когда тот вздрагивает, Азирафаэль сразу же отдергивает свою руку и извиняется. Он слишком хорошо знает, что случилось с Кроули там, на Небесах. Поэтому сначала он все исправит. Сделает так, что больше ни один ангел, ни один демон не причинит Кроули вреда. А сейчас можно приготовить еще чая из листьев вишни и смородины. Или сварить какао. «В следующий раз я успею», — повторяет про себя Азирафаэль. *** В следующий раз Азирафаэль появляется на Небесах спустя неделю. Уриил оказывается настоящим бойцом. Она верткая, гибкая и невероятно сильная. С ней сложнее всего. Может, еще и потому, что ей Азирафаэль хочет мстить меньше, чем остальным. Но она тоже архангел, она тоже принимает решения, судит и выносит приговоры, и поэтому Азирафаэль тоже выносит свой приговор — ей самой. — Ты забыл о воле Небес, — говорит Уриил, парируя его очередной удар. — Я жалею, что сделал это слишком поздно, — отвечает Азирафаэль. Огненный меч задевает плечо Уриила, она хрипит от боли и падает, а клинок выскальзывает у нее из рук. — Чего ты хочешь? — Я хочу знать, что будет с нами после смерти. Уриил вскидывает на него взгляд, полный презрения. — Ты точно отправишься в Ад, — обещает она. — Я уже был там, — признается Азирафаэль. — Хотел продать душу? — Да. Врать он до сих пор не умеет. Он бы и правда отдал все, лишь бы Кроули вернули к жизни. — Со мной даже не стали разговаривать, — продолжает он. — Это потому, что предатели никому не нужны, — подытоживает Уриил. Ее голос звучит довольно. Она все так же уверена в себе, несмотря на грызущее ее тело пламя. Азирафаэль думает, что немножко им всем завидует — и Михаилу, и Сандальфону, и даже Гавриилу. Они никогда в себе не сомневаются. — Никакого посмертия нет, — добавляет Уриил. — Для демонов точно. Ты ведь про это спрашивал? Азирафаэль медлит, а потом заносит меч. В полдень он возвращается на Землю. Всматривается в ясное солнечное небо: так непривычно для Лондона. Пересекает Сент-Джеймсский парк наискосок — здесь сейчас все утопает в зелени. У пруда Азирафаэль не останавливается, покидает парк, а когда проходит по Арлингтон-стрит, то изо всех сил старается не смотреть, как элегантно одетые люди идут на ланч в «Ритце». Скоро он оказывается на Беркли-сквер. Некоторое время сидит на скамейке у громоздкой цветущей клумбы. Идти в этом городе ему некуда, и он опять чувствует себя разбитым и усталым, и хочется закрыть глаза, и вспомнить то, что было раньше, и представить, что все закончилось иначе. В первой попавшейся гостинице есть ровно один свободный номер. Как назло, заснуть у него не получается — конечно, раньше Азирафаэль вообще не умел спать, а потом ему пришлось научиться. Он меряет комнату шагами. Взгляд его замирает на подоконнике в доме напротив: тот весь заставлен растениями в ярких кашпо. Азирафаэль узнает только каланхоэ и фикус. И амариллис. *** Амариллисы здесь необыкновенные: розовые, красные и даже пурпурные. Азирафаэль склоняется над огненным цветком, вдыхая чудесный, неземной аромат. За амариллисами расстилается целое море перуанских лилий, африканских маргариток, орхидей и бромелий. Остальных названий Азирафаэль просто не знает: был бы рядом Кроули, тот бы обязательно подсказал. А еще Азирафаэль не знает, зачем он здесь, что это за место и как он сюда попал. Поэтому он просто идет вперед. Тропинка огибает пышную, раскидистую пальму, и в следующее мгновение Азирафаэль замирает как вкопанный. Впереди, рядом с кустом рододендрона стоит Кроули. Змеиные глаза горят прежним пламенем. Азирафаэль забывает, как дышать. Ему нужно сказать так много. Все объяснить. Почему он не успел и почему он пришел только сейчас. Он срывается на бег и с размаху останавливается. Потому что Кроули его не видит. Не замечает. Не слышит, что ему говорит Азирафаэль. Зато Кроули кажется спокойным. С ним наконец все хорошо. И ему не больно. Азирафаэль решает, что это цена, которую он согласен платить. *** Платить в этом мире нужно за все: теперь в этом Азирафаэль полностью уверен. Как и в том, что ничего не изменится. Сколько бы ангелов он ни убил. Время не повернуть вспять. Следующего раза, когда он успеет спасти Кроули, просто не будет. — Я знал, что ты придешь, — сообщает ему Гавриил. — Я ждал тебя. На самом деле, он даже не пытается защищаться. Не вытаскивает меч. Не зовет на помощь. Вместо этого Гавриил встает из-за стола — за окном сияют все те же бесконечно прекрасные Небеса с небоскребами, солнцем и радугой — и идет навстречу Азирафаэлю, поднимая руки. Гавриил безоружен. В этом, конечно, есть что-то неправильное, но Азирафаэль считает, что сейчас это не имеет значения. Он здесь не для того, чтобы вызывать архангелов на поединок. — Мы можем спокойно поговорить, — предлагает Гавриил, — да, Азирафаэль? Улыбка его все такая же лучезарная, как и прежде. Как будто Азирафаэль не убивал Михаила, Сандальфона и Уриила. Как будто Гавриил не знает, что сейчас Азирафаэль пришел за ним. И что на нем Азирафаэль не остановится. — Ты ведь хочешь знать, как все было? — Да, — отвечает Азирафаэль. — Самое главное вот что: мы хотели тебе помочь. Чтобы ты мог вернуться к нам. На Небеса. — Я не просил. Гавриил всплескивает руками. — Послушай, это была идея Михаила, — объясняет он. — Не думай, что я хочу переложить на нее ответственность. Она хотела во всем разобраться, а для этого нужно было поговорить с демоном. В конце концов, Кроули уже был здесь! И если честно, он сам бросил нам вызов, когда явился сюда. Азирафаэль еще крепче сжимает свой огненный клинок. — Он явился сюда сам? — Ну, в прошлый раз, — поправляется Гавриил. — Когда вы с ним поменялись телами. В этот раз мы решили, что с ним надо разговаривать в других помещениях. Между прочим, адский огонь — это не шутка. Демон был опасен. А я как руководитель был обязан обезопасить своих сотрудников. — А дальше? Гавриил пожимает плечами. — Мы хотели побеседовать с ним по душам. Уриил предложила остановить время. Ты не знал, что она это тоже умеет? — Я бы это почувствовал, — замечает вслух Азирафаэль. От внезапной догадки его передергивает. — Сколько времени прошло для Кроули? — Не знаю, — Гавриил качает головой. Может, он и правда не знает. Азирафаэль озирается: на письменном столе Гавриила высятся стопки документов. Да и архив находится на том же этаже. На Небесах принято гордиться порядком. — Это должно быть в протоколах, — делает вывод Азирафаэль. — Сколько шел допрос? Он щелкает пальцами, и нужная папка выскальзывает с полки. Шелестит страницами, и перед глазами Азирафаэля проносится вся информация. Его начинает мутить. — Десять лет, — произносит Азирафаэль. Огненный меч он держит прямо у горла Гавриила. — Я это не санкционировал, — оправдывается тот. — Это все Сандальфон. По-моему, они с Уриилом немного увлеклись. Ты можешь посмотреть запись допроса и убедиться, что я говорю правду. Азирафаэль решает, что протокола с него достаточно. Он хочет запомнить Кроули другим: хитрым, смелым и вопреки всему — человечным. И очень красивым. Не сломленным. Наверно, это малодушие. Ну и пусть. Поэтому он снова щелкает пальцами: так, чтобы открыть протокол на последней странице. — Демон сам выбрал смерть, — говорит Гавриил. — Вылил на себя святую воду. — Я знаю, — отвечает Азирафаэль и читает дальше. — Сандальфон хотел, чтобы Кроули позвал меня на помощь? Гавриил снова разводит руками. Азирафаэль до сих пор помнит то мгновение. Когда весь его мир будто вздрогнул, распался на части, на атомы, и родился заново. Вот только Кроули в этом новом мире больше не было. — Я могу все исправить, — сообщает Гавриил. — Представь себе, у Михаила были связи Внизу. Иногда мы пользовались этими каналами. Я скажу им, и для тебя найдут другого демона. Будет как две капли воды похож на твоего Кроули. Ты передашь ему свои воспоминания и потом даже не заметишь разницы. Я договорюсь, чтобы Ад отдал его тебе. Можешь делать с ним, что захочешь. Он будет только твоим. И я не буду возражать. Никто на Небесах не будет против. Азирафаэль ничего не понимает. И не убирает клинок. Время у него есть. Теперь точно. Впереди — целая вечность без Кроули. Можно потратить еще несколько минут, слушая Гавриила. Который сейчас улыбается так, будто не замечает пламени у своей шеи. — На самом деле ты мне очень помог, — объясняет Гавриил. — Давно пора было избавиться от этих фанатиков. Думаешь, мне легко работать с такими, как Сандальфон? Да, я очень ценю лояльность, но сотрудник должен иметь свое собственное мнение обо всем. И обладать неким воображением, чтобы решать более сложные задачи. Вот как ты, например. Настоящий воин. Мы с тобой теперь горы свернем, ведь так, Азирафаэль? Мы же на одной стороне, правда? Огненный меч прочерчивает в воздухе широкую дугу. Напоследок Азирафаэль сжигает архив. И уходит. Он, если честно, и сам не знает, почему постоянно возвращается на Землю. Земля дает ему силы. И забирает тоже: в этом городе все напоминает ему о Кроули. Каждая улочка в Сохо, каждый ресторанчик в Мейфэйре и Сити. Самые лучшие его воспоминания и самые страшные всегда будут рядом. Наверное, это правильно. Он опять сидит на скамейке в Сент-Джеймсском парке. Снова представляет, как он спасает Кроули. Как выхаживает. Как они с Кроули улетают на Альфу Центавра. На минуту или на две ему кажется, что у него получилось. Что в этот раз он успел. Что все хорошо. И что в том саду с цветущими амариллисами они будут вдвоем.