Покинутый

Зуко сидел на краю пруда с утко-черепахами, наблюдая, как они бесцельно плещутся в воде. Птенцы следовали за мамой, как овечки. Мысли вернулись к Урсе, к тому, как она пропала в ночь смерти дедушки. Слуги шептались, что эти события как-то связаны, но Зуко не обращал на это внимания. Он жаждал знать, куда пропала мама, и — самое главное — почему она не взяла его с собой. Они никогда не отправлялись в семейные поездки в одиночку, и никто, даже отец, не мог покинуть дворец без сопровождения охраны. А Урса просто исчезла. Она не взяла с собой ничего, кроме пары вещей из личной комнаты. Чем больше Зуко думал об этом, тем больше переставал хоть что-то понимать. Он был уверен, что Азула знала куда больше, чем казалось с виду. Но она ничего ему не рассказывала и, вероятно, не расскажет. Мама всегда заставляла Азулу делать то, что она не хотела. Либо мать, либо отец. Зуко ясно осознавал, что отец знал, что случилось и что происходит. Не мог не знать. Отец знал всё. Когда он увидел его после случившегося, то сразу всё понял. Он нутром почувствовал, что у отца есть ответы на всё. Но он не поделится. А Зуко так хотел, чтобы мама — неважно, куда она направилась — забрала его с собой. Лучше бы так, чем оставаться во дворце. — Теперь я всё время буду торчать здесь с Азулой, — от злости он швырнул в пруд камень, и утко-черепахи под аккомпанемент кряканья и хлопанья крыльев разбежались. На его глазах мама кинулась возвращать птенцов в строй. — Не хочу! Затем он швырнул ещё один камень, наблюдая, как они снова разбегаются. Вскоре последовал ещё один, и ещё. Зуко хотел знать, чувствуют ли они себя такими же брошенными. Думают ли, что мама пропала навсегда. От неё ничего не осталось, кроме загадочного визита посреди ночи. Теперь всё вокруг наполняло его гневом. Почему мама ушла? Почему оставила его одного? Это несправедливо и задевало его больше всего. Вместе с камнем воздух прорезали и слова. — Ненавижу! — вскричал Зуко, злясь буквально от всего. В этот раз камень попал в маму. Из её головы пошла кровь; она беззвучно погрузилась в волны и пошла ко дну. Птенцы продолжили всё так же бесцельно плавать. Зуко оцепенел, не зная, что думать. Он замер с новым камнем в руке, мысленно переваривая случившееся. Он хотел их только попугать, а в итоге совершил убийство. — Принц Зуко, — голос отца вырвал из раздумий. Приказав страже оставаться на месте, новый Хозяин Огня направился к Зуко. Приближение отца заставило юного мальчика паниковать. Он знал, что будет наказан за содеянное. Это неизбежно. — Отец, — Зуко обернулся и спрятал камень за спиной. — Сын, что ты здесь делаешь? — спросил Озай, подойдя к юному принцу. — Ничего, — Зуко отвёл взгляд, чувствуя, что иначе его враньё раскроют. — Тогда что у тебя за спиной? — надавил Озай. Зуко выронил камень из рук и показал ладони отцу. — Ничего, видишь? — мальчик пнул камень в пруд настолько аккуратно, насколько это было возможно. Галька не докатилась всего ничего. — Я всё видел, — прекратил выбивать признание Озай. Зуко вжал голову в плечи, вперив взгляд на улики. — Отец, я могу объяснить… — начал Зуко, но Озай поднял руку, останавливая. — Не нужно объяснений, принц Зуко. Ты был зол и выместил это на слабом. Это право сильного. — Но отец… — неуверенно начал Зуко. Теперь он не был так уверен, что ему нужно оправдываться, но это уже давно вошло в привычку. — Не оправдывайся. Ты не сделал ничего плохого. — Правда? — Да. Ты из рода драконов, а драконы делают то, что пожелают. — Но маме бы это не понравилось. — Зуко, мамы здесь нет. — Почему? — Потому что она сделала выбор и оставила тебя. Всех нас. — Но почему она так поступила? — Потому что не заботилась о нас. Ни о тебе, ни обо мне, ни об Азуле. — Я ненавижу её, — он не знал, откуда взялись эти слова, они вылетели без его ведома. — Ненавидеть её нормально. Она заслуживает это. Она никогда не была достойна нашей любви, — Озай перевёл взгляд с сына на пруд. — Принц Зуко, ты ещё злишься? Зуко лишь кивнул головой. Озай обошёл сына, положил руку на его плечо и повернул к пруду. — Земля крайне слабый элемент. Выпусти гнев огнём. Зуко помолчал, не спеша выполнить приказ отца. Он чувствовал, что это поменяет всё. Что-то смутное в глубине сознания одёргивало и останавливало, пока он заносил кулак. Видя, что сын колеблется, Озай заговорил. — Не думай, принц Зуко, — рявкнул он. — Направь гнев в огонь и выпусти его. Делай, что хочешь. Сильные имеют право. В тот момент его голова опустела; остались лишь слова отца. Он с криком выпустил огненный заряд, превосходящий по силе все те, которые до сих пор создавал на уроках. Озай даже широко распахнул глаза, когда пар и запах сгоревшей утко-черепахи целиком обволокли его с сыном. — Очень хорошо, принц Зуко, — на памяти мальчика Озай впервые его за что-то похвалил. — Теперь пойдём. Позже мы можем ещё попрактиковаться. Он крепче сжал плечо сына и повёл его прочь. Прочь от пруда с утко-черепахами, от хороших воспоминаний о матери. Зуко шёл, куда направляла рука отца, и в его сердце, выталкивая всё прочее, поселялись новые чувства к маме. Отец вёл его прочь от всего навстречу неизведанному. Вперёд, сжигая за собой все мосты.