Первая шестерёнка: от Судьбы не убежишь.

      «Наконец-то домой!»       Хеля спала на заднем сидении, укрытая пледом. Катрин сидела за рулем, слушая тихую музыку и обсуждая с другом фильмы по телефону, которые можно было бы посмотреть по приезду.       Впереди медленно вставало солнце, а в воздухе пахло озоном. Дорога была пустая и мокрая, после недавнего и редкого в этих краях дождя. Свежий запах, тихий голос друга в наушнике, сопение на заднем сидении навевали умиротворение на Кэт после всех неоднозначных событий.       Девушка предвкушала, как отоспится, а потом отправится к Маркусу смотреть фильмы.              Последние полторы недели были очень странными. На сон времени было крайне мало, а то что было, забивалось непонятными сновидениями, от которых Катрин просыпалась ещё более уставшей.       Тем не менее. Впереди была дорога.       Дорога домой.       «Домой?! Стоп. С каких пор я стала называть дом Хели — своим домом?»       В голове озадаченность переплеталась с лёгкостью от приятных воспоминаний.       

      «Её воспоминаний.»

      Жаль только, что это не продлится долго. Она совершенно забыла про то, что затишье бывает только перед бурей.

***

— Дом, милый дом, — вытаскивая из багажника сумки, счастливым тоном профырчала Лена.       К сожалению, блондинка, ушедшая вперёд, не видела её кровожадный взгляд и оскал, предвкушающих наказание Найт. Брюнетка пробежалась с сумками до прихожей, скинула кроссовки и пошла на кухню. Кэт же кайфовала на диване в гостиной. — Бабушка сказала, что наготовила много вкусного и уехала с дедушкой на выходные на дачу. А папа после работы берёт маму и валит в ресторан, так что их, скорей всего, сегодня не будет, — карие глаза оббежали гостиную и сосредоточились на уставшей и задумчиво-счастливой девушке. — Ты будешь ужинать? Там есть плов, мясо по-французски с пюрешкой и голубцы с пирогом из почек. И много чего вкусненького, лучше сама посмотри. — Я, может, позже присоединюсь, — девушка прикрыла глаза ладонью. — Ну тогда не удивляйся, если там ничего не останется, — пропев, Хель убежала в комнату, чтобы сходить в душ и переодеться в домашнее.       Откуда-то со стороны раздался, удаляющийся с каждым словом всё дальше, бодрый голос лучшей подруги.       Царство Морфея принимало уставшую студентку в свои объятия.

***

      Светловолосая девочка лет семи шла по тропинке сквозь орешник. Серые большие глаза с жадностью изучали окружающий мир. Большие деревья и корни, через которые нужно перелезать и перепрыгивать. Казалось, что в каждом бутоне разноцветного цветка скрываются маленькие феички, а в стволах деревьев прячутся любопытные дриады. Лес виделся чем-то большим и добрым, с мудростью своих веков наблюдающий за своей маленькой гостьей.       С усталостью и грустью, он, как будто, шептал ей о чём-то.       Все окружающие её растения и животные, как будто, пытались поговорить с ней, что-то сообщить. Шелестела трава под ногами и слышался звон колокольчиков, журчала речка где-то вдалеке и кричали маленькие птички, перелетающие с ветки на ветку вслед за ней.       Среди деревьев показался просвет. Она схватилась маленькой ручкой за оливковую ветку и увидела небольшую поляну, усеянную полевыми цветами. По её краю переплетались лиственница и олива и это первое, что бросилось ей в глаза. Они оплетали весь край поляны, как будто боялись на неё попасть — боялись обжечься.       А в середине стоял раскидистый бук. Тёмные листья шевелились, а ветки гнулись к земле, как будто пытаясь кого-то укрыть в своих корнях. Там сидел, облокотившись на мощные корни, вылезающие из-под земли, молодой парень.       Завораживающая картина представилась перед её глазами в своей нереальности. Она дёргает в сторону головой и недоумённо смотрит на белочку, которая схватила её за волосы, указывая в сторону парня.       Животные не могут пройти на поляну, внезапно понимает она. Всё вокруг кажется ей до безумия странным.       Живой лес, чей взгляд она чувствовала на себе.       Слишком умные животные, смотрящие на неё с любопытством, надеждой и болью.       Гниль в редких местах, которая подозрительно шевелится, и в сторону которой, почему-то, страшно идти, как будто что-то внутри пытается ей сказать, что не стоит туда идти, что это плохо для неё. Что это будет больно для всех.       Идеально ровная поляна, как будто циркулем отмеренная.       Оливы, которые не растут с лиственницей в орешнике.       Живые деревья, которые тянутся, но не могут попасть на поляну.       Тревожный бук в самом центре.       И усталый подросток с недоумением осматривающийся вокруг.       Они встречаются взглядом, и она делает несколько шагов вперёд под гипнотизирующим взором зелёных глаз. Что-то внутри, как будто, с грохотом переворачивается, встаёт на место и это кажется удивительно спокойным и умиротворяющим действием. Она понимает, что стоило ей вступить на поляну, как она потеряла возможность видеть те странные деревья и животных. Теперь те места были покрыты туманом и редким черным дымом. Та редкая гниль и есть этот отвратительный чёрный туман.       Она не понимает, что в этот момент её глаза зеленеют и смотрят с удивительно светлым любопытством и некой добротой. Светло зелёные глаза яркие, незамутнённые и смотрят слишком доверчиво по мнению темноволосого парня. Откуда она здесь взялась тоже интересный вопрос. Ведь сейчас телом он находится в бездне, а разумом в своём подсознании. Как настолько светлый ребёнок — человеческий ребёнок — может находится в этом Аду?       Внезапно её лицо делается недоумённым. Оборачиваясь, её платье разлетается в стороны. Поднимается ветер на поляне, листья закрывают ему обзор. А стоит ему привстать и раздражённо отмахнуться от них, как он уже не видит эту девочку. В воздухе растворяется девушка с короткой стрижкой в странной одежде. Её взгляд через плечо уже не такой по-детски наивный. Он усталый, серьёзный и где-то в глубине есть что-то такое, что он видит только в своём отражении из зеркала.

Почему она такая же?

      Как она смогла попасть в его внутренний мир?

***

      В тёмной комнате, освещённой заходящим солнцем, сидела в кресле девушка с ноутбуком, задумчивая, иногда морщившаяся и что-то печатающая. Часы состоящие из цветочных узоров показывали половину восьмого. На первом этаже в гостиной спала её светловолосая подруга.       Зазвонила тихая мелодия, рука потянулась за телефоном и, не глядя на абонента, уже интуитивно зная, кто звонит, ответила. — Я дома. — Ты вернулась. — Какое ценное замечание, учитывая, что я сейчас сказала, — несколько ехидно, но с безразличием в голосе. — Я тебе сейчас кое-что скину, когда прочтёшь — удалишь, — равнодушный ответ. — Твой запрос обработан, так что можешь приступать с завтрашнего дня, как и планировалось. — Окей, — пальцы пробежались по клавиатуре, после того как вставили наушники в телефон.       Информация не показалась ей важной, от чего она нахмурилась — её друг просто так не сказал бы удалять данные после прочтения, значит что-то важное должно быть. Она включила музыку на телефоне и просмотрела заново весь присланный пакет данных, который пестрил разнообразием событий, произошедших в её отсутствие.

***

      Хель спустилась с лестницы, завязывая косичку, и заглянула в гостиную. Там на диване, съехав на подушку, спала усталая и несколько измождённая блондинка. Темноволосая встала рядом со спинкой дивана и с некоторым недоумением и любопытством понаблюдала за своей подругой.       «Мне кажется или до этого она не была настолько усталой?»       Но, как бы Лена не относилась к своим близким, это не отменяло её тщательно лелеемый садизм. Она с усмешкой схватилась за покрывало, свесившееся со спинки дивана на пол, и со всей своей немаленькой дури дёрнула на себя, повалив студентку с громким криком на пол. К сожалению, она не учла, что покрывало уже сбилось и не лежало на всём диване. Поэтому дёрнув его на себя, она не ожидала навернуться сама.       Две девушки лежали на полу и держались за голову. Одна материлась и путалась в покрывале. Другая ругалась на Хель и пыталась встать, держась за журнальный столик. — Ты, блять, ахуела? — раздражённый тон и зелень глаз уходит, возвращая свою серость.       К счастью или нет, но никто из них этого не заметил. — Ты так мило спала, что мне резко захотелось убрать с твоего лица эту блаженную улыбочку, — она на четвереньках обошла диван и уставилась на подругу, стоящую на коленях.       Перед глазами Катрин предстала растрёпанная девушка с пледом на голове. Та широко улыбалась и хитро блестела глазками, явно задумавшими какую-то пакость. У Найт резко засосало под ложечкой. Что-то будет. — Господи, ты прекрасна! Главное не снимай этот плед, — она указала на голову подруги.       Глаза Хель резко сощурились, и она кинулась на блондинку с боевым кличем майя, повалив ту на пол и начав щекотать. Как обычно, Кэт попыталась схватить руки мучителя и, как всегда, это ни к чему не привело. Поэтому ей пришлось мучиться пока Ленка не вскочила и, накрыв её покрывалом, рванула на кухню. — Я вспомнила! Там же ещё были пельмешки! Пельмееешкиии! — она с радостным рёвом унеслась в холодильник.       «Ну да, конечно, пельмени для студента — святое.»       Отбросив покрывало, запыхавшаяся Катрин, неожиданно обнаружила на себе полевой костюм, который так и не сменила после очередного задания.       «Да, стоит освежиться и переодеться для начала.»       И со вздохом повесив покрывало обратно на диван, Найт направилась наверх. — Давай быстрей! А то без тебя всё съем! — раздался крик из кухни, когда она проходила мимо. — Если будешь много есть мучного — растолстеешь! — блондинка ехидно крикнула, взбегая по лестнице вверх.       «Есть, конечно, хочется, но спать я хочу больше. Выспаться бы нормально без снов, хоть раз.»       Внизу раздался возмущённый крик и грохот, на что Кэт только довольно посмеялась. Впереди её ждали горячий душ и тёплая кроватка.

      Она ещё не догадывалась, что это были её последние спокойные часы на следующие две недели всю оставшуюся жизнь.