Оксюморон

Юноша с девушкой сидят на лавочке. Юноша очень стеснительный. Девушке хочется, чтобы он её поцеловал, и она говорит: — Ой, у меня щёчка болит. Юноша целует её в щёчку: — Ну как, теперь болит? — Нет, не болит. Через некоторое время: — Ой, у меня шейка болит. Он её чмок в шейку: — Ну как, болит? — Нет, не болит. Рядом сидит Раневская и спрашивает: — Молодой человек, вы от геморроя не лечите?! Фаина Георгиевна Раневская

***

      Шоичи Ирие имела слишком усталый, чуть холодноватый голосок для двадцатипятилетней девушки. У неё была нелюбимая работа, нелюбимая жизнь и любимая подруга, которую она не планировала перемещать на десять лет вперёд.       Я слушала её покорно, всем сердцем желая, чтобы это не было ложью.       Потому что в ней было что-то знакомое, отдалённо болезненное. Чем-то невероятно горьким она напоминала меня.       И это определённо не предмет для радости.       Интересно, если я увижу её, то смогу ли понять эти чувства?       Когда в мире остаёшься лишь ты, чей-то незнакомый женский голос и раздражающая взгляд машина, то неожиданно становится одиноко.       Будто бы ожившая жизнь робота ВАЛЛ-И, но, в отличие от него, мне не нравилось это ощущение.       Потому что это подобно однобокой игре, в которой нет правил, фишек и бонусов. Только пустошь, где у тебя нет полноценного выбора.       Мне сказали, что нужно выехать из окружающих гор, где якобы должны ждать «добрые» люди в белых костюмах, которых не стоит опасаться.       Всё, что было в моих силах, лишь безвольно кивнуть и прошептать жалкое «я верю тебе».       Потому что других вариантов нет. Только довериться первому попавшемуся, связавшемуся, подозрительным свойством через автомобиль, со мной человеку.       Я верила ей, вот только было ли это взаимно?       Шоичи держалась напряжённо, подсказывая, какой стоит проехать поворот или зайти в определённый угол, как оказалось, успев за считанные минуты взломать систему данной машины.       Изредка развлекала разговорами о просмотренных фильмах из детства, которые знала я.       И непозволительно долго молчала при любом упоминании о себе. То есть ей не хотелось рассказывать о том, что же произошло в данной реальности, что мне пришлось проснуться запертой в доме, находящимся вдали от цивилизации.       Хотя, возможно, я преувеличиваю.       Наверное, это слишком давило на меня.       Неизвестность, что могла сломать собственную жизнь. — Я устала, Шоичи, — остановившись, тяжело выдохнула я, посмотрев на счётчик бензина.       Осталось не так уж много. — Что-то не так? — Ты не доверяешь мне, но требуешь доверия от себя. Понимаешь ли, я бы всё поняла, но… Но эти цепи, дом и ты. Я боюсь всего этого. — Джой. — Почему действие базуки ещё не закончилось? Как долго это продолжится? — Я не знаю, может быть, какая-то неисправность. Но ты должна сохранять спокойствие.       Может, стоит просто остановиться? Подождать, пока всё не рассосётся без моего вмешательства.       Всё равно буду лишь лишним объектом, который не несёт определённой пользы. — Даже не думай останавливаться. И раз уж тебе так хочется узнать, что же я скрываю, то хорошо. Но видит бог, я не хотела этого.       Остановившись, словно собираясь с духом, Ирие жёстким, недовольным тоном продолжила: — Савада Тсунаеши, твой милый братец, был тем, кто инсценировал твою смерть, чтобы разорвать твою помолвку с Дино Каваллоне. К счастью, мы уже подозревали об этом и предугадали похищение. Поэтому слушай меня внимательно, я не позволю какой-то пятнадцатилетней соплячке разрушить весь план по побегу только потому, что ей страшно. Ясно?       В горле образовался противный комок, но мне удалось выдавить из себя согласие: — Да. — Езжай дальше. Теперь без вопросов.

***

      Вопреки всем доводам и поставленным точкам, когда мы встретились с Ирие в первый раз, то она нежданно расплакалась и крепко прижала меня к себе, выдавливая из себя какие-то жалостливые звуки.       Червелло говорили, что она была первым человеком, которому сообщили о моей смерти. Видимо, мы были очень близкими подругами.       Тем не менее показать ответную реакцию у меня не получилось, удалось лишь неловко приобнять в ответ, вдыхая сладкий запах ирисов от чужих рыжих волос.       В реальности, без этих потусторонних помех Шоичи была абсолютно другим человеком, который умел смеяться, знал, как приободрить, и что самое главное, был верным другом.       Разговаривать с ней было странно.       Если она знала обо мне больше, чем кто-либо другой, то я о ней ничего, разве что любимую группу и периодически возникающую боль в животе при стрессовых ситуациях.       В принципе, происходящий круговорот настолько выбил меня из колеи и израсходовал последние запасы сил, что я потеряла сознание сразу после того, как мы присели на диван в её кабинете.       Прежде сны отдавались болезненным чувством горечи, после нескольких посещений психотерапевтов в них не было ничего.       Только я, темнота и бездна.       Всепоглощающая, немного пугающая бездна.       В следующий момент я проснулась, заботливо укрытая клетчатым пледом на том же самом диване, ядовито-белого цвета, впрочем, как и всё здание.       База Мелоне и все работающие в ней были членами семьи Джессо, как выразилась сама Ирие, босс данной организации недалеко ушёл от Тсунаеши, на что мне нечего было ответить. Хотя в некотором смысле я считала его милым.       Он ведь всё-таки моё Небо.       Как оказалось, базука Десятилетия этого времени имела в себе некоторые недочёты, отчего пребывание здесь должно будет быть дольше.       Я была не против, пускай сердце и гложили неконтролируемые сомнения.       Кто-то не хочет возвращения будущей версии Джой.       Ирие обычно давала ноутбук, просила, не стесняясь, спрашивать у Червелло всё, что необходимо, и возвращалась к своим делам, категорически запрещая покидать кабинет.       Впрочем, я была под её постоянным наблюдением.       Для полного заключения не хватает разве что верёвки или наручников. Не стоило расслабляться после исчезновения Тсуны.       Все почему-то уверены, что мне не хватает приключений, хотя на самом деле я в них никогда не нуждалась.       Интересно, связаны ли эти исчезновения с базукой? Это было бы не так уж и удивительно, настораживает только то, что сломалась она во всех случаях.       Устало вздохнув, задумчиво осматриваю спелое яблоко в руках, не собираясь откусывать кусочек.       Несмотря на то, что ела я сутки назад, голодной всё равно не была.       Странно.       Что со мной не так? — Шо-тян, мне доложили, что ты от меня что-то скрываешь, — мелодичный, игривый голос совершенно не вязался с холодным взглядом его обладателя. — Будь добра объясниться.       Напуганная японка не даёт шанса рассмотреть что-либо, но зато успевает выстрелить из модели усовершенствованного устройства перемещения во времени.       Мне было жаль её.