Школьная Радуга

Они снова пришли в школу. Эти двадцать девять человек. Сейчас, если разобраться, тех, кто пришёл с первого класса, настоящих ветеранов седьмого класса, можно пересчитать по пальцам. Иногда ты ходишь с мыслью, что привычные тебе, дорогие люди в твоём классе только год, и ветеранами они не смогут стать, даже если прижились. Снова, снова рабочий четверг. Сколько четвергов мы прожили и ещё проживём? Четверг, кстати, похож на пятницу — день перед предвыходным днём. По сути, я уже седьмой год ежедневно вижу одних и тех же людей. Что говорит об этом статистика?.. 2555 дней, 61320 часов (хм, я думала больше). А я ещё даже отчеств их не знаю… Ну ладно, дело не в том, и не в авторе, и не в учениках. — Какого фига, Косор-и-и?! — раздался крик на коридор. — Что? — без эмоций ответил «Косор-и-и». — Ну, а ты ничего не замечаешь?! — Что мы в одинаковых рубахах? — Да ладно, молодец! — Че ты как баба, а? — Сам ты как баба — замахнулся Мусуко. — Кхм, голубки, мы садиться будем, нет? — вмешался женский голос учителя. Друзья стояли посреди сидевшего класса. Вокруг раздавались смешки и были видны камеры, направленные из них из-под тяжка. Настала тишина. И раздался звонкий смех Косори, похожий на крики чайки. Mусуко же сел и обиженно отвернулся. Середина алгебры. Эти дурацкие линейные функции, от одного имени которых начинает тошнить. По классу носиться лёгкий шумок, но больше всего звуков издаёт первая парта. — Значит так! — вскричала Сенсей Юри, что было редкостью. Класс сразу же сел ровно, «слушая» лекцию и послушно чертя графики. Тишина. Единственные Косори и Мусуко сидели в позе замерших сумоистов. Со стороны тишина длилась около пяти долгих секунд. — Он меня лижет! — возмутился Мусуко. Снова тишина. Шипперы задыхаются, ловля воздух ртом, класс тихо смеётся и только Косори снова заливается своим фирменным смехом, закрыв лицо ладонями. Смех не прекращался около трёх минут. За ладонями Косори бушевал румянец, но он старался делать вид, что все нормально. Сенсей Юри выдержала паузу. — Значит так. Вышли оба от сюда. Они, конечно же, восприняли это как шутку, ведь как вообще возможно выгнать двух круглых отличников? Они выдали по смешку и замолчали. — Что сидим? Мне классного звать? Вышли от сюда сейчас же. Через пять минут они оба встали, и, с нервным смехом, удалились из комнаты.

***

Мусуко плюхнулся на диван и протяжно вздохнул. — Ладно, не парься ты. — Не париться? Лижет он меня! Ты дурак вообще? — Черт, Мусуко, ты сам это сказал, подожди, послушай, — пытался перебить Косори своего «друга». Он же ворчал и злился на него, покраснев, готов был заплакать. Из-за безысходности ситуации, Косори не пришло в голову ничего кроме… … Он действительно облизнул щёку товарища, прихватив его за подбородок. — Ты дурак? Что ты творишь, Косори, блин! — Мусуко замахнулся: поднял руку, чтобы со всей силы дать пощёчину, но его рука размякла и стала опускаться. Кровь быстрее запульсировала по телу, стало тепло и глаза начали закрываться. Это всё из-за того, что бесстрашный «натурал» перешёл на губы. Он жадно целовал «друга» ухмыляясь. «Какого фига?! Отвернись немедленно, что ты творишь?!» — противоречили мысли Мусуко его телу. Оно в ответ вжималось в Косори. Здесь он почувствовал чужие пальцы на своей рубахе.

***

Прозвенел звонок. Вернувшиеся в класс под конец урока влюбленные делали вид, что ничего не было. Они разговаривали и шутили как всегда до одного момента. К ним подошла Ниокури. — Мусуко, пуговицу застегни! — улыбнулась она, подмигнув.